Uralistica

К.Н.Сануков

Народы Поволжья и Приуралья до ХХ века: проблемы историографии

Проблемы межнациональных отношений и политики государства в этой сфере занимают значительное место в гуманитарных науках на современном этапе.

Россия исторически сложилась как многонациональное государство. При этом народы Поволжья и Приуралья еще со второй половины XVI века находятся в ее составе. В течение длительного времени они интегрированы в общую социальную, экономическую, политическую, культурно-идеологическую жизнь страны. Процессы, связанные с многовековой политикой русификации и ассимиляции, усиленные в последние десятилетия советского периода «интернационализациeй», означали для многих из них инфляцию национально-культурных ценностей, унификацию и нивелирование образа жизни, обернулись реальнойугрозой утраты языка, аккультурации.

Проблема развития нерусских народов, межэтнических взаимоотношений в советской (российской) исторической и социально-политической литературе была чрезвычайно искажена. Десятилетиями в советской обществовед-ческой науке и пропаганде насаждались представления о торжестве ленинской национальной политики, о полном и окончательном решении национального вопроса в СССР, в том числе на примере народов Поволжья и Приуралья, об установлении нерушимой дружбы и интернационального единства народов. Исторические корни этой дружбы находили в событиях времен Киевской Руси и разбойничьих набегов новгородских ушкуйников, завоевания Казани и покорения Сибири Ермаком. Искажения, таким образом, коснулись не только советского периода, как думают некоторые, а многих страниц дореволюционной истории, в первую очередь таких, как происхождение народов, их присоединение к России, национально-освободительные движения, деятельность просветителей из «инородцев», уровень развития того или иного народа накануне революций 1917 г. и др.

Одновременно советскими учеными категорически отвергались, как клеветнические, фальсификаторские, исследования зарубежных ученых. «Критика буржуазных фальсификаторов» не только «ленинской национальной политики», но и отдельных страниц истории народов и национальных регионов России была одним из официальных требований и критериев, предъявляемых исследователям. Такая литература появилась и на материалах народов Поволжья и Приуралья [1].

Российская историография истории нерусских народов страны прошла несколько этапов.

В дореволюционной историографии по истории «инородцев» имелось крайне мало специальных научных исследований. В XVIII – первой половине XIX века отдельные сведения о различных народах Поволжья, Урала, Сибири публиковались в общих географических и этнографических описаниях Восточной Европы и Сибири, в записках участников Академических экспедиций [2]. В то же время с точки зрения формирования Российского государства события, связанные с завоеванием, покорением, присоединением этих народов, включались в текст исторического повествования и Н.М.Карамзиным, и С.М.Соловьевым, и В.О.Ключевским и другими. При этом, как правило, всоответствии с документами, речь шла именноо завоеваниях, о покорении силой. Даже в случаях, когда имелся элемент добровольностив этих процессах, отмечался вынужденныйхарактер этой «добровольности» («горные черемисы» и чуваши), рассказывалось о том, как часто вслед за этим возникало сопротивление, которое подавлялось силой.

Для второй половины ХIХ века было характерно интенсивное развитие в России этнографических исследований, происходила регионализация гуманитарного знания, исторического познания. В отношении изучения Поволжья крупный вклад внесли такие ученые, как Н.А.Фирсов [3], Г.И.Перетяткович [4]. В этом контексте были примечательны и историко-этнографические очерки, посвященные некоторым нерусским народам и характеризовавшие основные вехи их истории и их современное (второй половины ХIХ века) состояние. Например, и сейчас представляет научный интерес серия монографий профессора Казанского университета И.Н.Смирнова о восточных финно-угорских народах, удостоенных престижной тогда Уваровской премии и переведенных на французский язык [5]. Он считал: «Мы действуем в краю, где сходятся тюркские,финские и славянские элементы... Всестороннее изучение местных инородцев, специальные исследования по разным вопросам, имеющим отношение к местной археологии, должны сделаться нашей главной задачей» [6].

Центральной, стержневой сюжетной линией в таких работах было описание приобщения «инородцев» к русской государственности и русской культуре, темпов обрусения, успехов и неуспехов ассимиляционной политики [7].

Общее, что объединяло исторические и историко-этнографические исследования о нерусских народах – это их русоцентризм. «Инородцы» предстают в них не как самостоятельные субъекты истории, а лишь как объекты воздействия русской политики, русской культуры, христианизации и «обрусения». Им отказывали в историчности. В связи с началом распространения в некоторых регионах национальной идеи русский великодержавный шовинизм заявлял о себе громко. Появились грозные окрики, отразившиеся даже в названиях публикаций [8].

Во второй половине ХIХ века зародилась татарская научная историческая школа в лице Ш. Марджани и его учеников. В конце ХIХ –начале ХХ века и у других народов Поволжья и Приуралья появились зачатки национальной интеллигенции, стало развиваться просветительское движение. Его деятели свои усилия направляли не только на распространение элементарной грамотности среди своих соплеменников, но на пробуждение национального достоинства и самосознания. В этом они большое место отводили собиранию и публикации сведений об историческом прошлом родных народов. Это было на уровне компиляций отрывочных сведений из общей литературы по истории и этнографии России, что дополнялось и собственными архивными и статистическими разысканиями. В этом особенно преуспел чувашский просветитель Н.В.Никольский, который издал несколько работ по истории не только своего родного народа, но и о других народах Поволжья [9].

Но в большей степени обращение первых представителей национальной интеллигенции к истории проявилось в сборе и публикациях исторического фольклора. Из народной памяти они извлекали и делали достоянием общественности исторические мифы, предания, песни,легенды, особенно о родоплеменных богатырях, боровшихся за свободу своей  родной земли, против завоевателей. Наряду с этим они большое внимание уделяли собиранию и обобщению сведений о современном им этническом состоянии родных народов, их языке, духовной и материальной культуре. Их обращенность к исторической мифологии была продиктована не просто интересом к прошлому, а в первую очередь нацеленностью в будущее: если есть у народа история, зафиксировавшаяся в народной памяти, значит будет у него и будущее. Вопросы этнической истории, исторические мифы своих народов просветители использовали для исторического обоснования нации, её места в истории.

Они хорошо понимали, что только сбросив путы навязанного русификаторами комплекса национально-исторической неполноценности, народы могут воспрянуть духом, ощутить свое историческое место среди других. Национальное возрождение идет через осознание народом своей исторической значимости. Многие дореволюционные шовинистически настроенные русские историки и этнографы, подтасовывая и тенденциозно подавая отдельные факты инаблюдения, пытались доказать «не историчность» «инородцев». Вот почему, чтобы показать, что и у этих народов было достойное внимания прошлое, просветители обратились к исторической памяти бесписьменных в прошлом народов. Только через познание собственной истории, через оживление в исторической этнической памяти событий, вех, фактов, имен, достойных национальной гордости, может возродиться любой народ к новому историческому творчеству.

Видный марийский просветитель В.М.Васильев в этом смысле отмечал, что в его публикациях в «Марийских календарях» (первом периодическом издании на родном языке, выходившем в Казани в 1907-1913 годах) проявилось «осознание народом мари в себе прежде всего человека, человеческого достоинства, былого могущества, оставившего следы в исторической жизни» [10].

После Октябрьского переворота проводилась усиленная работа по внедрению марксистского «материалистического понимания истории» народов, партийно-классового подхода к объяснению исторических процессов. Вместе стем некоторое время продолжали действовать старые школы и направления. На основе собранных еще до революции материалов некоторые исследователи издали книги по истории некоторых народов. Например, Н.В.Никольский, ставший профессором, опубликовал несколько работ по истории и этнографии чувшей, марийцев и других народов Поволжья [11].

В 1920-х годах советские историки совер-шили значительный отход от русоцентризма в исторической науке, которая, как отмечал М.Н.Покровский, «насквозь великодержавна», на все исторические процессы в стране «смот-рит с московской колокольни». «Школа Покровского» в освещении формирования Российской империи, положения в ней нерусских народов занимала вполне определенную позицию: показывала насильственное завоевание Москвой поволжских и других нерусских народов (сам М.Н. Покровский писал: «Великороссия построена на костях “инородцев”») [12], жестокое подавление царскими войсками сопротивления, национально-освободительной борьбы нерусских, в том числе поволжско-приуральских народов, осуществление царизмом колониальной политики в Поволжье. В этом плане особенно выделялись труды Н.Н.Фирсова [13] и М.Г.Худякова [14].

Вместе с тем уже в 1920-х годах в освещении дореволюционной истории России начала проявляться политическая тенденциозность. Обоснованно отмечая политику закабаления, ущемления национального достоинства «инородцев», историки, которые  всё больше становились не учеными, а частью идеологического, пропагандистского аппарата Коммунистической партии, стали видеть и показыватьво всей дореволюционной истории страны и еёподданных только темные стороны. Уже входило в традицию игнорировать, замалчивать, что в отдельных моментах в состоянии нерусских народов имелись, особенно в последние десятилетия ХIХ и в начале ХХ века, определенные позитивные изменения. В частности, это касалось так называемой «системы Ильминского по обучению детей «инородцев» Поволжья и Урала на родных языках. Она стала характеризоваться исключительно отрицательно, как реакционная, миссионерская, русификаторская.

Это было характерно в первую очередь для молодых кадров, вступавших в науку под марксистскими знаменами. А параллельно еще продолжала развиваться линия, представленная старой интеллигенцией. В 20-х годах образованные люди из среды самих нерусских народов (это именно те, кого можно назвать продуктом «системы Ильминского»), включившиеся в просветительское движение еще до революции, теперь ставшие «внутренними эмигрантами», большое внимание уделяли изу-чению и пропаганде истории, языка, народного творчества, национальной культуры (в Марийской автономной области, например: В.М.Васильев, Ф.Е.Егоров, Т.Е.Евсеев, М.Н.Янтемир). В целом разделяя оценку дореволюционной России как «тюрьмы народов», они положительно писали о «системе Ильминского», о первых шагах родных литератур, сделанных до революции. Их усилиями значительно продвинулось изучение этнической истории. Оно велось с объективных позиций, без партийно-классового подхода. При этом в их творчестве важным был отход во многих отношениях от русоцентристских позиций. Русоцентризм был значительно ослаблен, национальные историки пытались писать историю своих народов не так, как это видится из Москвы, а с позиций собственных народов. Слабостью их работ был недостаточный профессионализм.

С рубежа 1920-1930-х годов, в условиях полного подчинения науки в СССР политике и идеологии, в изучении истории и тогдашнего состояния нерусских народов был сделан большой попятный шаг. Именно тогда на ХVI съезде ВКП(б) была заострена установка на борьбу в национальном вопросе с уклоном в сторону «местного национализма» [15]. Было признано наличие такого явления в историографии и поставлена задача дать ему отпор. Молодыми, начинающими исследователями были тогда подвергнуты разносной критике (не столько по научным критериям, сколько с позиций коммунистической идеологии) в Марийской автономной области историк Ф.Е.Егоров и этнограф Т.Е.Евсеев, книги их были изъяты, а сами авторы арестованы [16]. Такая же участь постигла чувашского историка Н.В.Никольского (правда, без ареста, но с полным отлучением от научной деятельности и возможностей публиковаться) [17].

Исследования по истории народов с этого времени вообще оказались под запретом, как «националистические», теперь стали писать только историю соответствующих территорий.

Репрессии середины и конца 1930-х годов ликвидировали первое поколение национальных историков, этнографов и других специалистов по обвинению в «буржуазном национализме» именно за то, что они исследовали историю и национальную культуру своих народов, подчеркивали их историчность, самобытность, героическое прошлое, сопротивление завоевательской и русификаторской политике. На смену им были выдвинуты выращенные к этому времени через советские вузы, в первую очередь, через Коммунистический университет народов Востока, Коммунистическую Академию, Институт Красной Профессуры, новые «интеллигенты», в том числе историки, этнографы.

История стала писаться с четко выраженных «классовых», партийно-коммунистических позиций. В то же время вполне естественно произошел новый этап развития и укрепления русоцентристских подходов. Теперь, с середины 1930-х годов, стало считаться большим криминалом смотреть на  историю своего народа глазами представителя этого народа.

Это особенно проявилось в освещении центральной темы всего исторического прошлого – присоединения нерусских народов к России, формирования Российской империи как многонационального государства. Теперь, в отличие от 20-х – начала 30-х годов, эти события уже не могли рассматриваться и оцениваться как завоевания со всеми тяжкими последствиями для коренных народов покоренных земель, т.е. как абсолютное зло. Сталин предложил считать это относительным, «наименьшим злом». Если бы, мол, эти народы не были присоединены к России, они были бы захвачены другими, более «реакционными» государствами. И вообще, оказывается, Россия захватнических войн никогда не вела, а вела только оборонительные войны, в ходе которых ее территория расширялась до «естественных географических границ».

Историки с разгромом «школы Покровского» стали приспосабливать исторические факты к этой новой концепции, углубляя её в том смысле, что это даже вроде бы и не было вообще «злом»  (пусть «меньшим» или «наименьшим»), а было «добром», т.е. положительным, прогрессивным  явлением во всех отношениях.

Но такого резкого, одноразового перехода к новым оценкам в  предвоенные годы пока ещё не произошло. На это требовалось время. В этот период  появилась некая «переходная» формула: территориальное оформление Российского  государства в тех размерах, которые сложились к ХХ веку, было простым расширением до  естественно-географических пределов. Если уж такое стали писать и говорить о «приобретении»  Кавказа и Средней Азии, то в первую очередь это коснулось оценки событий, связанных с Поволжьем и Уралом. Новый момент в соответствии с новыми методологическими установками проявился и в словесном оформлении: вместо присоединения стали писать о «расширении Русского государства» и в этом контексте рассматривать завоевание и покорение народов этих регионов [18]. А пока, в конце 1930-х годов, вообще эта тема, как и вся дореволюционная история конкретных народов, за исключением сюжетов об участии в «крестьянских войнах», в революции 1905-1907 годов и других проявлений классовой борьбы, отошла в тень.

По партийному требованию приближения общественных, гуманитарных наук к жизни, к практике социалистического строительства, первоочередного внимания к современной жизни вообще главное внимание стало сосредотачиваться на революции, деятельности большевистской партии и её местных организаций. Эталоном трактовки исторических событий стали оценки, изложенные в «кратком курсе» «Истории ВКП(б)». Все события на местах, во всех национальных регионах, в описаниях историков лишились каких-либо местных, национальных особенностей, стали подгоняться под общую схему.

В каждой республике и автономной области к 5-й, 10-й, 15-й годовщинам их провозглашения издавались юбилейные сборники, в которых дореволюционной истории отводилось лишь несколько страниц, в основном для контраста с тем, что затем изображалось в последующем изложении. Те исторические события и факты, которые не укладывались в заранее составленную схему, замалчивались. А надо иметь в виду, что именно эти книги были тогда массовым чтивом и определяли формирование общественной психологии, массового исторического сознания.

Руководящим документом не только для историков Татарии, но и всех других республик на долгие годы стало постановление ЦКВКП(б) от 9 августа 1944 года «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации», в котором давались директивные указания против «идеализации старины» и проникновения «буржуазного национализма» в историческую науку.

В послевоенные годы на волне борьбы с «космополитизмом», пропаганды  концепции «великого русского народа» и псевдопатриотизма до логического конца были доведены русоцентризм и великодержавие в освещении истории народов и их взаимоотношений. Нерусские народы страны, в том числе поволжские, по существу вновь оказались в исторической и социально-политической литературе (как и в трудах дореволюционных авторов) неполноценными субъектами исторических процессов. А они вроде бы существовали в историческом пространстве и времени только в их взаимосвязи и взаимодействии с русским народом, с Россией, всегда несшей мессианскую миссию, распространявшей вокруг себя всё только исключительно хорошее, прогрессивное.

Начало разгулу шовинизма в исторической науке было положено дискуссией 1947 года о движении Шамиля. Доклад Х.Г.Аджемяна «Об исторической сущности кавказского мюридизма» на заседании сектора истории народов СССР ХIХ–ХХ веков Института истории АН СССР полностью находился в русле устанавливавшихся директив в отношении оценок исторических событий: всё, что исходило от России и способствовало её возвышению, было прогрессивно; всё, что так или иначе было направлено против России, – реакционно.

Так национально-освободительная война народов Кавказа против российского завоевания была объявлена реакционной, к тому же инспирированной Англией и Турцией, а Кавказская война царизма, жестокая и истребительная в отношении кавказских народов, стала трактоваться как справедливая.

И пошла цепная реакция.  Началась кампания борьбы с «проявлениями буржуазного национализма» в исторической науке. В Казахстане была пересмотрена оценка национально-освободительного восстания Кенесары Касымова. В Башкирии реакционными обозвали национальные движения ХVIII века, кроме участия башкир в «крестьянской войне» Емельяна Пугачева. В Татарской, Удмуртской и Марийской АССР реакционными движениями, инспирированными из Турции, были названы национально-освободительные восстания второй половины ХVI века, последовавшие за военным разгромом и захватом Иваном Грозным Казанского ханства.

И так получилось, что само понятие «национально-освободительная война» в советской исторической литературе осталось только для обозначения борьбы народов Африки, Индии, Латинской Америки против английских, французских, испанских и других колонизаторов. А в России их, оказывается, не было.

Вопрос о национально-освободительных движениях в сущности является производным от более общей проблемы присоединения нерусских народов к России. Теперь настала очередь довести до логического завершения дилемму между «добром» и «злом» в оценке этих событий. В 1951 году была организована публикация серии статей в журналах и газетах об исключительно прогрессивном значении присоединения Средней Азии, Казахстана, Кавказа, Поволжья к России.

Между тем сталинская формулировка о «наименьшем зле» оставалась неотмененной. О ней решила напомнить М.В.Нечкина. Её письмо «К вопросу о формуле «наименьшее зло», напечатанное в журнале «Вопросы истории» [19], вызвало довольно оживленную дискуссию. В ходе этой дискуссии окончательно утвердилась «истина» о том, что присоединение к России для всех народов – это никакое не «зло» (пусть даже «наименьшее»), а благо. Определенным образом, за которым надо было следовать местным историкам, в этом отношении стала статья Куйбышевского историка К.Я.Наякшина о присоединении народов Поволжья к Русскому государству («Вопросы истории», 1951, No9).

Историки после этого стали показывать эти события как абсолютное добро, стремились доказывать во всех случаях добровольный характер присоединения народов к России и акцентировать внимание исключительно на прогрессивном его значении.

В 1952 году на Ученом совете Института истории Академии наук СССР была подвергнута разгрому книга якутского историка Г.И.Башарина о якутских просветителях. После этого многие уже не осмеливались писать положительно о «системе  Ильминского», о своих национальных дореволюционных просветителях (удмурт И.С.Михеев, мариец П.П.Глезденев и др.), которые теперь стали числиться исключительно по разряду реакционеров (Исключение было сделано только для чувашского просветителя И.Я.Яковлева, потому что его деятельность была связана с деятельностью отца В.И.Ленина – И.Н.Ульянова).

На развитие советской исторической науки хрущевская «оттепель» оказала в целом большое благотворное влияние. Она означала значительный шаг вперед в более объективном переосмыслении исторического опыта. Но и этот период внес очень мало изменений в написание истории народов Поволжья и Приуралья, явился лишь началом этапа полуправды. Об этом свидетельствуют «Очерки истории» автономных республик, изданные в конце 1950-х –середине 60-х годов. Трактовка присоединения к России поволжских народов, русской колонизации их земель и национально-освободительных движений, национального просветительства осталась прежней.

В частности, в освещении присоединения народов Поволжья и Приуралья к России, сложной общественно-политической борьбы второй половины ХVI века проводилась традиционная точка зрения. Большое внимание уделялось раскрытию исторических предпосылок присоединения поволжских народов к России, что было изложено с позиций географического детерминизма. Время присоединения чувашей к России было связано с 1546 годом, когда «горные черемисы» обратились к Ивану IV с предложением помощи в борьбе с Казанью. Присоединение Марийского края к Русскому государству было четко разделено на два этапа и как бы на два типа. 1551 год был назван годом присоединения к России горных марийцев вместе с чувашами, при этом отмечалсядобровольный его характер. Присоединение луговых мари, как и татар, было увязано с падением Казани (октябрь 1552 г.). Удмуртские историки датой присоединения своего народа к России назвали 1558 год, башкирские – 1557 год, т.е. связали это с жестоким подавлением первого этапа сопротивления и сложной политической борьбы, но при этом утверждали о добровольном характере вхождения своих народов в состав Российского государства. В описании истории Мордовии, в том числе и в специально посвященной этому вопросу статье М.Г.Сафаргалиева [20], дата присоединения (разумеется, добровольного) к России оказалась тогда вообще обойденной, только потом искусственно был «обоснован» 1485 год, чтобы отметить 500-летний юбилей с соответствующими наградами.

Татарские и марийские ученые оказались единственными в стране, устоявшими перед нажимом партийных органов писать о добровольном присоединении к России (с оговоркой о горных марийцах), но, как и все, подробно писали о прогрессивном значении этого события. Термин «черемисские войны» для обозначения сопротивления завоеванию историки не применяли, а саму эту борьбу рассматривали отдельно от сюжета о разгроме Казанского ханства, в рамках нахождения Поволжья в составе Российского государства, подчеркивая ее сложный характер, заключавшийся якобы в сочетании реакционной борьбы татарских, марийских и удмуртских феодалов за восстановление прежней своей власти и классовой борьбы местных крестьян против феодалов.

В этот период в автономных республиках Поволжья и Приуралья были изданы книги с однотипными названиями  [21]. Они не выходили за рамки изложенной в «Очерках» концепции, в них даже в еще большей степени были представлены господствовавшие идеологические штампы. В объяснении предпосылок присоединения авторы четко проводили классовый принцип: трудящиеся марийцы, чуваши, мордва и другие хотели присоединиться к России, но этому мешали феодалы.

События второй половины ХVI века изображались как антифеодальная классовая борьба местных крестьян против своих и чужих феодалов, чем воспользовались реакционные сепаратисты. Последовательным адептом концепции «добровольного вхождения» чувашей и горных марийцев в состав Русского государства был чувашский историк В.Д. Димитриев. (Наиболее подробно его взгляды по этой проблеме были изложены в докладе на научной конференции, посвященной 425-летию «добровольного вхож-дения Чувашии в состав России» в 1976 году) [22]. В то же время казанский исследователь С.Х.Алишев подверг сомнению возможность добровольного вхождения народов Поволжья, в том числе горных марийцев и чувашей, в состав Русского государства [23], за что подвергался  суровой проработке.

События всех исторических эпох историками тогда подгонялись под общую схему. Национальные деятели конца ХIХ – начала ХХвв. были разделены на две группы:  революционно-демократическую и буржуазно-клерикальную, борьба между которыми и составляла якобы содержание тогдашних событий. Следовательно, подавляющее большинство  просветителей – первого поколения национальной интеллигенции нерусских народов, не попали в число реабилитированных «положительных героев» истории. Исторические и историко-этнографические труды 1920-х годов не были возвращены в научный оборот. За ними так и остался ярлык буржуазно-националистических. А правильными продолжали считаться только работы марксистско-ленинского поколения исследователей.

Соответственно этому, исходя из существовавшей тогда единственной методологии, прежней осталась трактовка всех основных этапов исобытий и этнической, и политической, и культурной истории.

Значительное продвижение было осуществлено в изучении этногенеза и ранней этнической истории ряда народов. В частности, плодотворными были научные сессии о происхождении мордовского, чувашского, марийского народов [24], исследования об этногенезе удмуртов. Большое значение в накоплении материалов для этого имели широкие археологические раскопки в различных регионах, исследования по топонимике. Именно в этом можно видеть хороший пример результативных итогов комплексных междисциплинарных подходов.

Непосредственно  по этнической истории народов были осуществлены крупные монографические исследования [25].

В 1980-х годах были изданы «Истории» на основе переработки соответствующих «Очерков истории». В плане показа этнической истории народов они дали мало нового, были внесены только редакционные, «косметические» изменения. Скорее даже наоборот – в некоторых отношениях (например, в оценке дореволюционных просветителей) в этих книгах, вышедших в свет на излете «застойных» лет, был сделан шаг назад в сравнении с «Очерками», которые при  всех своих недостатках все же были детищами «оттепели».

В этот период были изданы коллективные историко-этнографические монографии о некоторых народах. Для своего времени  сам факт обобщения совокупного материала об отдельных народах имел важное положительное значение, несмотря на уязвимость методологических позиций. В частности, заметным явлением стал выход книги «Народы Поволжья и Приуралья» [26].

Под прессом официальной пропаганды, которая, несмотря на эпизодические замечания и возражения ученых, продолжала распространять «сведения», что до большевистской революции большинство нерусских народов России ничего в культурной сфере не имели, подспудно вызревали по сути дела оппозиционные научные устремления. Это, в частности, выразилось в  пересмотре возраста письменности у мари, чувашей, удмуртов. До 70-х годов языки этих народов относили к младописьменным, ставшим литературными только после революции. Марийские, чувашские, удмуртские ученые, использовав факт издания в 1768 и 1775 годах грамматик, провели научные конференции и издали их материалы [27], после чего эти языки стали относить к старописьменным без больших традиций.

Одним из первых подобный подход к уральским народам стал успешно развивать венгерский исследователь Петер Домокош. Он весьма смело и результативно исследовал историю зарождения и развития литератур малочисленных угро-финских и самодийских народов на широком историко-культурном фоне [28].

Финский этносоциолог Сеппо Лаллукка провел глубокое историко-социологическое исследование о восточно-финских народах (мордва, мари, удмурты, коми, коми-пермяки), основные результаты которого были изложены вряде статей [29].

Народы Поволжья в историческом освещении (особенно в ХVII веке, когда наглядно проявились противоречивые последствия присоединения этих народов к России), стали предметом углубленного исследовательского внимания швейцарского историка Андреаса Каппелера [30]. Особенно плодотворно рассмотрение им присоединения народов Поволжья к России как процесса «собирания золотоордынского наследия».

В конце 1980-х – начале 1990-х  годов начался этап национального пробуждения, стали создаваться национально-демократические движения и организации. Это, как и в начале века, естественно привело к оживлению внимания к истории народов. Тревога за будущность побудила обратить более  внимательный исследовательский взор в прошлое. Начался этап нового прочтения, переосмысления истории на основе освобождения от марксистско-ленинских догм, классового  подхода, от фальсификаций русоцентризма. Изданы исследовательские труды, в которых имеются обновленные взгляды на историю [31]. Заметным событием стало издание коллективной монографии «Народы Поволжья и Приуралья: Коми-зыряне. Коми-пермяки. Марийцы. Мордва. Удмурты»  (М., 2000).

Молодое поколение исследователей успешно пересматривает с новых методологических позиций многие периоды и проблемы истории.

Во многом по-новому осветил присоединение народов Поволжья к Московскому государству А.Г.Бахтин [32]. В частности, касаясь присоединения Горной стороны, он отмечал, что это «произошло хотя и мирно, но отнюдь не добровольно, а вынужденно»; события 1552-1557 гг. были, по его мнению, национально-освободительной войной, фактической датой присоединения территории бывшего Казанского ханства является май 1557 г. Продолжением и углублением разработки этой проблемы стала докторская диссертация А.Г.Бахтина [33]. Аналогичных взглядов придерживается С.К.Свечников в кандидатской диссертации [34], в то же время отмечая, что А.Г.Бахтин проявляет склонность к «оборонческой» теории [35].

Бурная полемика по этой проблеме развернулась в Чувашии. Некоторые ученые и публицисты выступили за пересмотр устоявшихся взглядов. Особенную активность в этом проявил А.В.Изоркин, опубликовавший ряд статей на чувашском языке и статью по-русски [36]. Он считает, что все народы Поволжья были завоеваны Россией, он назвал «сказкой» утверждение о «добровольном вхождении» Чувашии в состав России. С ним солидаризировался В.П.Иванов, который утверждает, что «произошло не “вхождение”, а самое что ни есть аннексия Московским государством Горной стороны как части Казанского ханства». Суждение о «добровольности» он называет «мифом» [37]. С обоснованием устоявшихся взглядов, заменив «добровольность» на «мирный характер»,  вы-ступает В.Д. Димитриев [38].

В Башкирии обновление взгляда на историческое прошлое, в том числе на тему присоединения к России, видно в работах Р.Г.Кузеева [39] и его учеников. В  то же время И.Г.Акманов остался на прежних позициях: «Оснований для пересмотра концепции  о добровольном присоединении башкир к Русскому государству нет» [40].

Наряду с активизацией научных исследований, характерной чертой последних лет стало то, что на новом  витке возрождается мифологизация истории. Это тоже, в общем-то, можно считать неизбежным  проявлением, спутником национального пробуждения: нация для своего утверждения (прежде всего в собственных глазах) должна воссоздать (или создать, придумать) свою героическую и трагическую версию собственной истории. В этом отношении, например, характерно утверждение, что древние марийцы, мордва, чуваши имели свою государственность. Кроме того, в исторической литературе продолжают повторяться многие прежние мифы, в частности – о «добровольном вхождении» поволжских, северных, сибирских народов в состав России и о том, что русские, двигаясь на север, северо-восток и восток, заселяли «пустые» земли.

В этих условиях особенно необходимо именно научное исследование истории народов, ибо знание или незнание исторического прошлого оказывает большое влияние на современную этнополитическую и морально-психологическую ситуацию. Историческое знание является основой национального самосознания. Мы обращаемся к прошлому не из праздного любопытства. Познавая историю собственных народов, достойную уважения, мы черпаем уверенность в будущем. Национальное возрождение идет через осознание народом своей исторической значимости. Только сбросив путы национально-исторической неполноценности, навязанные колониальной исторической наукой, каждый народ обретает необходимые внутренние силы для новой жизни. Предстоит с общецивилизационных позиций осмыслить феномен многонациональности Российского государства и место своих народов в многомерном  историческом процессе. Каждый народ имеет право знать подлинную, истинную,а не выдуманную, фальсифицированную историю своих предков.

Мы начали писать правдивую историю своих народов, освобождаясь от марксистско-ленинских догм, от фальсификаций русоцентризма. Но новый этап историографии народов Поволжья и Приуралья только начался. И новые подходы сплошь и рядом сочетаются с инерцией старого мышления, с догмами сталинского времени. Предстоит долгий, нелегкий путь преодоления консерватизма, становления подлинного историзма и на этой основе переосмысления исторического пути родных народов.

Примечания
1. Тронин А.А. Против фальсификации истории Удмуртии в современной буржуазной историо
графии // Историография и источниковедение истории партийных организаций Удмуртии. – Ижевск, 1978; Абдулин М. Борьба без компромиссов. – Казань, 1982; Филатов Л.Г., Юрченков В.А. Мифы и реальность. Критика немарксистских концепций
истории мордовского народа. – Саранск, 1989 и др.
2. Миллер Г.Ф. Описание живущих в Казанской губернии языческих народов, яко то черемис, чуваш и вотяков. – СПб., 1791; Паллас П.С. Путешествие
по разным провинциям Российской империи. – Ч.1. – СПб., 1809; Георги И.Г. Описание всех обитающих в Российском государстве народов, их житейских обрядов, обыкновений, одежды, жилищ, упражнений, забав, вероисповедания и прочих достопримечательностей. – Ч.1-2. – СПб., 1799.
3. Фирсов Н.А. Положение инородцев северо-восточной России в Московском государстве. –
Казань, 1866; Его же. Инородческое население прежнего Казанского ханства в новой России до 1762 года и колонизация закамских земель в это время. – Казань, 1869.
4. Перетяткович Г.И. Поволжье в XV и XVI веках. Очерк из истории края и его колонизации. – М.,
1877; Его же. Поволжье в 17 и начале 18 века (очерки о колонизации края). – Одесса, 1882.
5. Смирнов И.Н. Черемисы. Историко-этнографические очерки. – Казань, 1889; Вотяки. – Казань, 1890; Пермяки. – Казань, 1891; Мордва. – Казань, 1895; Smirnov I.N. Les populations finnoises des bassins de la Volga et de la Kama: Etudes d’ethnographie historique. – Paris: E. Lerouz, 1898.

6. Юбилей Императорского Московского Археологического Общества и VIII Археологический съезд. – Казань, 1890. – С.25.7.

Смирнов И.Н. Обрусение инородцев и задачи обрусительной политики // Исторический вестник. –1892. – Т.47. – No3;

Харузин Н.Н. К вопросу об ассимиляционной способности русского народа // Этнографическое обозрение. 1894. – Т.23. – No4.

8. Будилович А.С. Может ли Россия отдать инородцам свои окраины? – СПб., 1907.

9. Никольский Н.В. Наиболее важные статистические сведения об инородцах Восточной России и Западной Сибири, подверженных влиянию ислама. –Казань, 1912; Статистические сведения о черемисах за 1911 год, с указанием литературы о них и изданий на черемисском языке. – Казань, 1912; Статистические сведения о вотяках за 1911 год, с указанием литературы о них и изданий на черемисском языке.– Казань, 1912; Статистические сведения о вотяках за 1911 год, с указанием литературы о них и изданийна вотском языке. – Казань, 1912 и др.

10. Васильев В.М. Материалы по поэтике на марийском языке. – Казань, 1930. – С.97.

11. Никольский Н.В. Конспект по истории народ-ностей Поволжья. – Казань, 1919; История мари (черемис). – Казань, 1920; Сборник исторических документов о народностях Поволжья. – Казань, 1920.

12. Покровский М.Н. Возникновение Московского государства и «великорусская народность» //Историк-марксист. – 1930. – No 18-19. – С.28.

13. Фирсов Н.Н. Чтения по истории СреднегоПоволжья. Казань, 1920; Он же. Колонизация Волжско-Камского края и связанная с ней политика. – Казань, 1930.

14. Худяков М.Г. Очерки по истории Казанского ханства. – Казань, 1923.

15. Сталин И.В. Соч. – Т.12. – М., 1949. – С.371.

16. Архив Управления Федеральной Службы Безопасности РФ по Республике Марий Эл, арх. дело No 1761. См. об этом: Сануков К.Н. Тимофей Евсеев: трагические страницы биографии // Марийский археографический вестник. – 1995. – No 5. – С.77-98; Его же. «Финно-угорские федералисты» и «финские шпионы»// Финно-угроведение. – 1996. – No3; Его же. Историк-просветитель Федор Егоров // Марийский археографический вестник. – 1997. – No7.

17. Димитриев В.Д. Н.В.Никольский – чувашский ученый, просветитель, общественный деятель.– Чебоксары, 1993.

18. Верховень Б.Г. Расширение Русского госу-дарства. – М., 1938; Бахрушин С.В. Расширение Русского государства при Иване Грозном // Пропагандист. – 1939. – No 1.

19. Нечкина М.В. К вопросу о формуле «наименьшее зло» // Вопросы истории. – 1951. – No 4.

20. Сафаргалиев М.Г. Присоединение мордвы к Русскому государству // Труды Мордовского НИИЯЛИЭ. – Вып.27. – Саранск, 1964.

21. Кузеев Р., Юлдашбаев Б. 400 лет вместе с русским народом. – Уфа, 1957; 400 лет вместе с русским народом. – Ижевск, 1956; Айплатов Г.Н. Навеки с тобой, Россия. – Йошкар-Ола, 1967; Димитриев В.Д. Навеки с русским народом. – Чебоксары, 1976; Навеки вместе. – Саранск, 1985.

22. Димитриев В.Д. Добровольное вхождение Чувашии в состав Русского государства // 425-летие добровольного вхождения Чувашии в состав России.– Чебоксары, 1977.

23. Алишев С.Х. Присоединение народов Среднего Поволжья к Русскому государству // Татария в прошлом и настоящем. – Казань, 1975; Его же. Исторические судьбы народов Среднего Поволжья.XVI – начало XIX в. – М., 1990.

24. Этногенез мордовского народа. – Саранск,1965; Происхождение марийского народа. – Йош-кар-Ола, 1967.

25. Пименов В.В.Удмурты: опыт компонентногоанализа этноса. – Л., 1977; Мокшин Н.Ф. Этниче-ская история мордвы. – Саранск, 1977; Козлова К.И.Очерки этнической истории марийского народа. –М., 1978 и др.

26. Народы Поволжья и Приуралья. Историко-этнографические очерки. – М., 1985.

27. 200 лет удмуртской письменности. – Ижевск. 1976; 200 лет марийской письменности. – Йошкар-Ола, 1977.

28. Домокош Петер. Формирование литератур малых уральских народов. – Йошкар-Ола.1993 (на венгерском языке – Budapest, 1985).

29. Lallukka Seppo. Kazan’ Teacher’s Seminary andthe Awakening of the Finnic Peoples of the Volga-Urals Region // Studia Slavica Finlandensia. – Tomus IV. – Helsinki, 1987.

30. Kappeler Andreas. Russlands erste Nationa-litaten. Das Zarenreich und die Volker der MittlerenWolga vom 16. bis 19 Jahrhundert. – Koln, 1982;Каппелер А. Россия – многонациональная империя: Возникновение. История. Распад. – М., 1996.

31. Удмурты / серия «Народы Советского Союза». – М., 1990; Сануков К. Марийцы: прошлое,настоящее и будущее. – Йошкар-Ола, 1992; Гришкина М.В. Удмурты: этюды из истории IX–XIX веков. – Ижевск, 1994; Мордва. Очерки по истории, этнографии и культуре мордовского народа. –Саранск, 2004; Фахрутдинов Р.Г. История татарского народа и Татарстана. – Ч.1. – Казань, 1995; Марийцы. Историко-этнографические очерки. –Йошкар-Ола, 2005 и др.

32. Бахтин А.Г. XV–XVI века в истории Марийского края. – Йошкар-Ола, 1998.

33. Бахтин А.Г. Русское государство и Казанское ханство: межгосударственные отношения в XV–XVI веках: Дисс. ... докт. ист. наук. – М., 2002.

34. Свечников С.К. Присоединение Марийского края к Русскому государству: Дисс. ... канд. ист.наук. – Казань, 2002.

35. Проявление подлинно научного плюрализма, свободы научных дискуссий и совместного поиска приближения к истине хотя бы по одной частной (но очень важной) проблеме стало проведение в Марийском пединституте «круглого стола» в формате традиционных «Тарасовских  чтений». См.: Присоединение Марийского края к Российскому государству. Взгляд из XXI века. Материалы VI Тарасовских чтений. – Йошкар-Ола, 2005.

36. Изоркин А.В. Сказка о «добровольном вхождении» Чувашии в состав Русского государства //Лик Чувашии. – 1997. – No2.

37. Иванов В.П. Чувашский этнос: Проблемы истории и этнографии. – Чебоксары, 1998.

38. Димитриев В.Д. Правда о предпосылках и процессе мирного, по челобитью присоединения Чувашии к России // Известия национальной академии наук и искусств Чувашской Республики. – 2001,– No1; Его же. Мирное присоединение Чувашии к Российскому  государству. – Чебоксары, 2001.

39. Кузеев Р. Этнические результаты присоединения тюркских и финно-угорских народов Волго-Уральского региона к Русскому государству. – Уфа,1990.

40. Акманов И.Г. Еще раз о присоединении башкир к Русскому государству // Ядкяр. – 1996. – No1. –С.50.

Исторические судьбы народов Поволжья и Приуралья. Сб. статей. Вып. 1. 2010.

Просмотров: 1411

Ответить на это

Ответы на эту тему форума

Осилили, осилили) много букв - это ничего.

Сейчас русоцентризм опять набирает обороты. Но у нас есть интернет, есть возможноть получать и распространять информацию помимо российского государства и государственного образования.

Нужно этом активно пользоваться.

в том-то и дело. из-за интернета все становится настолько прозрачным, что врать скоро станет крайне затруднительно)

В 1970 г. в стенах Института языка, литературы и истории Казанского научного центра АН СССР С.Х.Алишев обратил внимание на тенденциозность трактовки завоевания 1552 г., как чуть ли не «добровольного присоединения». Он указал, что объяснение причин и последствий завоевания народов Поволжья вращается вокруг трех принципиальных позиций:

1) присоединение было добровольным;

2) присоединенные народы были отсталыми;

3) присоединение было прогрессивным

Докторская диссертация С.Х.Алишева по теме "Присоединение Среднего Поволжья к Русскому Государству", подготовленная в 1978, была подвергнута критике, затем цензуре, затем усилена разделом  "Предпосылки и начало мирного вхождения народов края в состав России" и была защищена в Москве лишь в 1990.

нужно всего лишь признать существование трёх слонов, выделенных проф. Алишевым. Вы готовы?

Ложь примитивная, но от частого повторения информация перестает восприниматься критически. Это вещи само собой разумеющиеся. Многие представители наших народов готовы согласиться с этой ложью.

Слонов не так много, мифы нужно развенчать.

Вот именно! Я общаюсь с молодежью и прям чувствую их страх, не дай боже говорить на языке отсталого народа, услышат же, не дай бог записаться представителем малого народа.
Я считаю, у них и родители такие же забитые и с промытыми мозгами в своё время. Потому что люди, кроме этого идеологического маразма ничего другого не знали и не знают. Есть возможность отвлекать от бреда молодежь,так как сейчас не СССР, есть интернет, да и в целом работать легче.

"Мы начали писать правдивую историю своих народов, освобождаясь от марксистско-ленинских догм, от фальсификаций русоцентризма."

Как понять когда история правдива и когда не правдива?

Допустим, какая-то часть народа категорически была против присоединения.(старейшины, "руководители" волостей) Но была(её не могло не быть) оппозиция, те, кто был недоволен политикой местных волостных руководителей(какие-нибудь отдельные роды). Или-же те руководители волостей, которым выгодно было на тот момент присоединение из-за обещаний царя обеспечение главенствующей роли над всеми волостями или типа того. В итоге происходил упор на оппозицию, недовольным же предлагалось держать язык за зубами. Активные "несогласные" тут-же являли собой "воров", "разбойников" и уничтожались новыми местными властями в союзе со стрельцами грозного. Лояльная-же власть вознаграждалась званиями, землями и "светлым будущим" (а дальше дело времени)

 Как трактовать возможность данного стечения обстоятельств? По-сути оно добровольное - с одной стороны, с другой была замещена неугодная власть и всё это под силовым(военным, экономическим) давлением из вне. Если историки берут за волеизъявителей народа вторых, то тогда  присоединение добровольное получается. Если первых, то это покушение на самостоятельность народа. И те и другие имели место.

  Интересным полем событий в этом плане является Мордовия. Не смотря на то, что 25 лет назад отмечали якобы "обоснованное" 500-летие добровольного воссоединения, то в этом году будет отмечаться не менее  "обоснованное" 1000-ление добровольного воссоединения лишь на основании того, что в кельгинском могильнике был обнаружен "лэйбл" рюриковичей.  Может этот представитель знати был убит мокшанами? Может хворь какая-нибудь застигла его во время дипмиссии? Это не сколько не говорит о том, что "мордва" уже была в "составе". А почему не учитываются эрзяне, враждовавшие(мордъву избиша, скот потравиша, зимницы пожигоша, и пошёл Пургас на Новгород, зажёг монастырь, но отбились новгородци) с русью из-за постоянного желания последней единолично влиять на устье Оки аж до первой половины 13 века?(т.е какие-ещё 1000 лет?) Власти намеренно делают Мордовию "центром финно-угорского мира" дабы показать остальным "мы с первого класса 1000 лет вместе гармонично существуем, ну а ассимиляция....ну куда-же без неё, естественный процесс, глобализация, все дела...". Поэтому вполне можно ожидать в будущем подобных праздников в Марий-Эл или в Удмуртии.

Очевидно в нац. политике Путин выбрал не федеративный, а имперский путь. Создания в РФ русской республики для полноценной федерации очень бояться(потребуется равноправие между русским и не русскими регионами), они хотят усидеться на всех стульях сразу. И получить "единый народ"(им всегда легче управлять) и земли не потерять. Конечно не без жертв - нерусских народов. По всей видимости они уже подсчитали с какой скоростью протекает и будет протекать в ближайшие 20 лет ассимиляция. Они знают что национальные автономии мера вынужденная, и..., если разговоры, вроде как поверхностные об их упразднении иногда слышны из главного гос. рупора - телевизора, то рано или поздно этот вопрос будет поставлен с полной серьёзностью. Мордовия почти созрела для упразднения. Её упразднение(или интеграцию с другим субъектом) могут поддержать не только русские, но и большинство "мордвы", многие уже выступают против преподавания эрзянского или мокшанского, как не нужного. Это о многом говорит. Если проведут качественную пропаганду необходимости упразднения со всевозможными обещаниями, то референдум всё может решить.

История, как наука, существует не одно столетие. Она научилась разбираться не только с такими каверзными вопросами, как одна часть народа добровольно присоединилась, другая воюет.

Так и пишут - произошло разделение народа на сторонников чего то там и противников чего то там.

Полной однородности не бывает почти никогда. Всегда есть ньюансы.

Но в школьных учебниках ньюансы отбрасываются и остаются идеологические схемы.

Потому что школа воспитывает не граждан, не членов своего народа, а солдат, которые должны тупо умирать за страну. Поэтому не нужно обременять их мозги ньюансами, нужно вбить им туда патриотизм.

Наши всегда правы, враги всегда не правы.

К истории, как к науке, это не имеет отношения.

Да,правильно Маол. Мордовия ныне мало чем напоминает национальную республику, приезжая в Саранск, не почувствуешь себя где-то в другом месте,не услышишь речи на родном языке, мозги людей промыты мордвинизацией, кто-то ещё считает себя мордвой,но уже побаивается и прячется, как мышь, стараясь нос не высовывать, а кто-уто уже тот самый нос не высовывают, прячутся,косят под русских, хоть бы никто не узнал,что я эрзя или мокшо.

Среда жизни культуры,языка эрзян и мокшан - это только деревни. В городах языки и культура почти не живы и не используются. Я вижу один вариант спасения - объединение в национальные круги по принципу кавказцев. Я от них многому хорошему научился. Только их дома воспитывают,учат любить и ценить свой народ,объединяться в диаспоры, какие бы у них внутри проблемы ни были.

С нашими то потруднее, они считают себя русскими, готовы бить себя грудь, рубашки рвать на себе, что они русские или мордва, я уже лично мало разницы вижу.

Мордовия - идеальный пример русификации,показухи и грамотной ассимиляции,изначально совсем другого народа.

Мордовия всё больше становится краем,регионом России, но никак не национальной республикой эрзян и мокшан.

История,особенно школьная,изменена согласно идеологии. Правильная история,я считаю, та, которая не написана запуганными или проплаченными учёными.

Пока республика правится Меркушкиным и прочими его соратниками-совками, эрзянам и мокшанам, кроме ассимиляции, ничего не светит. Это уже факт.

вот и вопрошаю я "неизвестно-кого", где записи преданий о борьбе против русских? уничтожены? умолчали сказители? ... Полагаю верным последнее.

нет ничего тайного... интернет такой прозрачный, что благодаря общим усилиям всплывёт всё, оцифрованные дореволюционные книги, тексты, фото. осталось достать из архивов то, что написали Ф-У, расстрелянные в 1930-е.

P.S: забавно то, что  русская вики до сих пор опирается на наследие совковых этнографов и БСЭ, поэтому о наших народах, языках там почти ничего нет , а вики - это первые строчки поисковиков. Делайте ставку на английску вики ;)

http://en.wikipedia.org/wiki/Moksha_people

Njimshur said:

вот и вопрошаю я "неизвестно-кого", где записи преданий о борьбе против русских? уничтожены? умолчали сказители? ... Полагаю верным последнее.

Ждём Мордовию без совков. Хотя... Найдут других "ручных" правителей. Будем надеяться на перемены к лучшему.

ну это еще надо достать)

много таких фондов в финляндии хранится. а у финнов уже есть свой список, кому показать, а кому нет. тем более мордовии новряд ли светят публикации трудов о мокша и эрзя 20-30 годов. все труды - это национальное достояние финнов, а не уж тех самых ф-у, к сожалению.



Numulunj pilgae said:

нет ничего тайного... интернет такой прозрачный, что благодаря общим усилиям всплывёт всё, оцифрованные дореволюционные книги, тексты, фото. осталось достать из архивов то, что написали Ф-У, расстрелянные в 1930-е.

P.S: забавно то, что  русская вики до сих пор опирается на наследие совковых этнографов и БСЭ, поэтому о наших народах, языках там почти ничего нет , а вики - это первые строчки поисковиков. Делайте ставку на английску вики ;)

http://en.wikipedia.org/wiki/Moksha_people

Njimshur said:

вот и вопрошаю я "неизвестно-кого", где записи преданий о борьбе против русских? уничтожены? умолчали сказители? ... Полагаю верным последнее.

нет, это не все. ещё есть то, что из архивов НКВД передали в НИИ языков ФУ республик

Ответить на обсуждение

RSS

Пусъёс

© 2018   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования