Судя по скупым данным топонимики, племена мокши должны были занимать территорию левого берега Сулы и бассейнов Псла и Ворсклы, т.е. северо-западную часть области бондарихинской культуры. Такая локализация поселений мокши дает основание более уверенно связывать известное Бельское городище с городом Гелоном, который описывал Геродот. Эту гипотезу уже давно отстаивал Б.А. Шрамко, но В.А. Ильинская доказывала ее несостоятельность (Ильинская В.А., 1977, 91-92). Геродот указывал, что деревянный город Гелон находился в стране будинов. Бельское городище находится у старого русла Ворсклы напротив города Котельва Полтавской области. О правомерности такого предположения говорит, кроме всего прочего, мордовский эпос о строительстве большого города (Маскаев А. И., 1965, 298). Бондарихинская культура, существовавшая в промежутке 1200 – 800 гг. до РХ, связана с предшествующей ей марьяновской, территория которой покрывает территорию бондарихинской и выходит за ее пределы в междуречье Сулы и Десны. Именно здесь была распространена позднее лебедовская культура, носителями которой мы определили англосаксов. Перейдя на левый берег Днепра англосаксы вытеснили мокшу за Сулу, а, возможно, также и ассимилировали ее остатки, что нашло отражение в необъясняемых иначе лексических соответствий между английским языком и языком мордвы мокша.

Есть в английском языке слово fang “клык”, которое могло бы свидетельствовать в пользу контактов англосаксов с мордвой, поскольку похожие слова со значением „зуб” имеются также в финно-угорских языках (манси puŋk, ханты pöŋk, венг. fog, саами pānnj, удмурт., коми pin’). В языке мокша это слово имеет формы пей и пейнь, но ранее оно могло звучать иначе, поскольку в талышском языке есть пингə «клык», которое могло быть заимствованным у мордвы (других иранских языках такого слова нет). Однако считается, что значение „клык” английского слова развилось от др.анг. fang „ловля, добыча”, которое семантически отстоит довольно далекою. Интересно, что в древнеанглийском языке было другое слово со значением “клык” неясного происхождения. Оно может свидетельствовать о присутствии англосаксов в Восточной Европе, ибо имеется целая группа слов разного значения, но происходящих от тюркского čočqa „свинья” – ос. tusk’a „вепрь”, венг. tuskó „пень”, мокша шочка, эрзя чочка „бревно”, которым соответствует др.-анг. tūsc „клык” (венг. tüske „колючка”, вепс. t’ähk, фин. tähkä “колос”.

Хорошим аргументом в пользу англо-мордовских контактов представляется соответствие архаичного анг. leman “любовник” мордовскому (мокша и эрзя) ломань “человек”. На первый взгляд связь отдаленная, но это не так. В осетинском языке существует слово lymän “друг”, семантически близкое английскому слову, и это сразу меняет отношение к указанному соответствию. О связи осетинского и мордовского слов говорил еще В.И. Абаев, но он считал, что в мордовские языки оно было позаимствовано из «скифского». На самом деле, мородвскому ломань есть соответствия в нескольких финно-угорских языках, имеющие значения «человек» или «чужой человек» (вепс. łaman, саами olmenč, мар. ulmo, мокша lomanen’, манси elm), поэтому, безусловно, оно не является заимствованным. При этом можно отметить, что семантическая связь слов «друг» и «чужой (человек)» вполне объяснима, поскольку в древности всегда существовали дружеские отношения между членами разных этнических групп (кунаки). А каким путем слово попало в английский, не имеет большого значения. Важно только то, что оно засвидетельствовало присутствие англосаксов на восток от Днепра. Вот еще несколько возможных англо-мордовских соответствий:

др.-анг ampre “щавель” – мок umbrav “кислый”;

др.-анг. glæs "стекло" - мок. клянць "стекло",

др.-анг. pæl, pal “столб, шест”- мок. пяль “кол”;

др.-анг. sot "сажа" – мок. сод "сажа ",

др.-анг. tōl „инструмент“ – мокша тула „клин“;

др.-анг. tang(e) "щипцы" – мок. цянга "вилы". 

Показательно, что в языке эрзя соответствий приведенным словам не найдено.
 Очевидно, только мокша имела контакт с англо-саксами, в то время как мордва-эрзя отошла далеко на восток. Позднее, очевидно, модва-мокша должна была возвратиться к своим исконным землям, а далее на территорию теперешней Мордовии и могла посредником в передаче германских слов другим финно-угорским племенам. Например мар. пундо «деньги» соответствует др.-анг. pund «фунт, мера емкости». Очевидно это слово попало марийцам через мордву-мокша, в языке которых имеются пандомс «платить», пандома «плата», очевидно, позаимствованные у англосаксов. Подобные слова имеются и в других германских языках. Считается, что это ранние заимствования из латинского, где имеется pondō «фунт» и pondus «вес» (Kluge Friedrich, 1989, 542). Русское фунт позаимствовано из средневерхненемецкого phunt (Фасмер Макс, 1974) и не могло быть источником заимствования в марийский по фонетическим соображениям. Удивительным, однако, является то, что марийское слово наиболее близко к лат. pondō. Это может быть случайным совпадением, но обращает на себя внимание также другая марийско-латинская параллель: мар. пундаш «дно» - лат. fundus «дно, основание». Нельзя исключать того, что отдельные слова могли странствовать на далекие расстояния в очень отдаленные времена.