Uralistica

Мне всегда казалось странным, школьная история, этот базовый исторический нарратив общества (благодаря которому все мы на бытовом уровне судим о своем прошлом, своей ментальности и культуре, на основании которого мы строим свои идентичности) пишется этноцентрично - как история русского народа и русской государственности.
Истоки истории - это истоки древнерусского государства. базовая государственность, базовая идентичность - идентичность восточных славян. Она преподносится всему разноликому 150-народному населению России как исходная историческая идентичность. Авторы школьных учебников, по которым учатся буряты и чуваши, коми и удэгейцы, пишут "мы", подразумевая не предков данных народов, а предков русских, восточных славян.
В каком фокусе нерусский школьник может столкнуться в учебниках с фактами истории своего народа? в фокусе рассказа о подчинении своего народа, в фокусе его колонизации. И ему повезет, если авторы учебника не воспользуются формулой "славяне, как обладавшие более высоким уровнем общественного и культурного развития, без труда ассимилировали местное население". Такие формулировки не содействуют воспитания уважения к собственной культуре и истории у нерусского школьника, конечно, ведь благодаря селекции материала и сюжета повествования, сводящегося лишь к истории русской государственности, у него складывается отчетливое впечатление, что его народ всегда был на обочине истории и не имел ни высокого уровня общественного развития, ни намека на собственную государственность, всё, что ему оставалось в таком бесславном положении - поскорее влиться в русское море.

Как-то раз, когда я ходил на семинар по истории Украины, лектор обсуждал дискуссию в украинской историографии конца 19 века, которая касалась вопроса о том, как писать историю Украины. Было две полярные позиции, представлявшие два исторических подхода, по-разному определявших в том числе сам принцип селекции исторических данных. Согласно первому подходу, историю Украины нужно писать с точки зрения истории украинского народа. В принципе, конечно, это можно делать, но не получится писания именно истории, это будет набор разрозненных историй, сюжетов и тем, касающихся жизни компактных групп украинцев на в составе разных государственных образований. По сути, это будут сюжеты о жизни разных групп на разных территориях. В этой версии историописания трудно формировать какие-либо исторические модели и закономерности, так как в разных государственных образованиях. в состав которых входили земли, на которых жили украинцы, действовали разные социальные режимы организации жизни. Второй подход - писание истории с позиции государства. этот подход считает, что в противовес первому подходу, представляющему собой набор разных сюжетов, возможно построение истории  только государственного организма, которая будет историей не только украинцев, но и других народов, проживавших на украинских землях. Только в этой модели возможно полноценное описание функционирования институтов, реконструкция социальной организации, политического пространства.

Так если мы пишем историю России не с точки зрения русского народа, а с точки зрения России как российского государства, значит, выбор сюжетов не должен ограничиваться историей Киевской Руси и далее Московского царства. Парадигмой российской истории должна стать история государственных и протогосударственных образований всех народов, проживавших на российской территории. История Волжской Булгарии, Хазарского каганата и Пелымского княжества является в не меньшей степени историей России и всех ее народов.

Просмотров: 6392

Ответить на это

Ответы на эту тему форума

Максим, я согласна, что история не предполагает единой позиции, но преподавание истории предполагает единую позицию учебников. А научить правильнее оценивать - это еще сложнее, чем написать учебник, который бы всех устраивал. Адекватный преподаватель адекватно оценит любую достаточно аргументированную точку зрения, неадекватному преподавателю по барабану, о чем говорит школьник - о непрогрессивности декабристов или о том, что Ледового побоища не было, - если это не входит в рамки учебников, на которые он опирается, он это не оценит нормально.
Не передергивайте :) Я не говорила, что нерусские не имеют права на свой взгляд на свою историю. Я ни в коей мере не отстаиваю этноцентризм. Мы уже говорили о его негативных последствиях для всех. И русскому и нерусскому ребенку может быть априори неинтересным рассказ о чем угодно - так уж все дети устроены. Только преподавание того факта, что мы живем в многонациональной стране, должно быть максимально интересным (почему я заговорила про русских, потому что русским это менее всего понятно), потому что это будет впоследствии формировать общее видение и понимание национального аспекта жизни страны.
Вопрос в разграничении "для всех" и "для региона". "Для всех" - должно быть максимально нейтрально и унифицировано - без прекрас и без замалчиваний. "Для региона" - свой взгляд на историю сколько угодно - было бы желание, книги, люди. Задача рассказать всем народам России историю всех народов России - задача неподъемная. А вот сделать в главе "XVI век" раздел "Национальная политика" - можно. Сейчас учебники пишутся тоже не с русской позиции, а с позиции государства и государственности. Про культуру и быт русских крестьян нам тоже не рассказывают, только про крепостное право и восстания, но голодный бунт разве как-то характеризует народ?
Daria said:
Задача рассказать всем народам России историю всех народов России - задача неподъемная. А вот сделать в главе "XVI век" раздел "Национальная политика" - можно. Сейчас учебники пишутся тоже не с русской позиции, а с позиции государства и государственности. Про культуру и быт русских крестьян нам тоже не рассказывают, только про крепостное право и восстания, но голодный бунт разве как-то характеризует народ?
Если Вы говорили о том, чтобы вообще сделать предмет интересным для детей, то возражение снимается.
Задача рассказать все народам России об их истории задача абсолютно подъемная. Не нужно делать один общий учебник на всех. Можно сделать общий учебник для истории античности, Европы, Китая современной истории России и пр. и небольшие учебники изданные для учеников конкретной национальности. Причем ученики должны иметь возможность получить эти учебники в любой точке страны и изучать свою историю. Это не такие уж большие деньги. У каждого народа есть свои историки, педагоги, энтузиасты. Археологические раскопки тоже велись и ведутся по всей стране.
Было бы логично, чтобы и русские имели такой же отдельный учебник по быту, фольклору русского народа.
В Общественной палате, в этом органе без прав, но с громким названием прошло ни к чему не обязывающее обсуждение нового учебника "История России 1917-2009". Авторы учебника профессора МГУ Александр Барсенков и Александр Вдовин. Барсенков был одним из соавторов нашумевшего учебника для школьников под редакцией Филиппова-Данилова.

Этот учебник предназначен для студентов ВУЗов. Авторы даже не пытаются быть нейтральными, представленная позиция очень однобокая, навязывает своеобразные трактовки истории, например, пакт Молотова-Риббентропа объявляется решающим фактором в конечной победе над фашистской Германией, сталинские репрессии – борьба с «пятой колонной».

Это не сухое представление фактов и документов, это именно трактовка. Студентам не оставляется пространства для осмысления, дискуссии. Сразу предлагается авторская оценка.
Оказывается члены ГКЧП боролись за сохранение СССР.

Есть и откровенные измышления, например, «63% чеченских мужчин, призванных в армию в начале войны, нарушили присягу и стали дезертирами», а "евреи в основном не воевали в войну, а отсиживались в эвакуации".

Есть очень витиеватые "логические" цепочки, например, «коллективизация завершила аграрную реформу Столыпина». Как эти две реформы сельского хозяйства умудрились связать воедино профессора уважаемого ВУЗа остается только догадываться.

Авторы ссылаются на "план Даллеса", известную фальшивку, хорошо хоть не на протоколы Сионских мудрецов.

И последнее, это пособие рекомендовано к преподаванию и обучению, у него есть высокие покровители, на обложке написаны имена рецензентов, тоже с научными именами и званиями.
Можно ли сейчас относиться к российской исторической науке, как к науке? Как такое пособие могло быть написано и более того одобрено научной средой?
Я невольно начинаю скептически относиться ко всему, что говорят официальные историки. Это не первый случай, когда историю превращают в откровенный инструмент пропаганды.

Мы можем обсуждать то, как следует преподавать историю в школах, но учебники пишут такие вот Барсенковы и Вдовины и те рецензенты, которые одобрили этот опус забракуют любую идею национального образования. Не нужно иллюзий, люди, которые пишут, что "63% чеченских мужчин, призванных в армию в начале войны, нарушили присягу и стали дезертирами" никогда не позволят ни чеченцам, ни кому другому писать свои учебники для своих детей.
Почему дети должны изучать истории всех народов живущих на территории РФ?
Можно сделать один общий учебник по истории России и специальный учебник по истории своего народа, своей культуры, своей археологии. Сколько народов, столько и учебников.

Хорошая статья в продолжение темы

 

http://www.strana-oz.ru/?numid=20&article=940

Хорошо, что есть такие учителя, но каплей меда бочку дегтя не поправишь.

Откуда должен появиться общественный запрос на переосмысление истории?

Пока государство доминирует во всем и воспроизводит миф о себе. Это выгодно бюрократам, позволяет списывать ошибки и дальше доминировать во всем. Замкнутый круг.

общественный запрос, говорите... Нужна простая личная инициатива - личный внутренний запрос. Садится человек и пишет. А потом уже включается дугой человек, с талантом организатора.. И т.д. А можно наоборот - сперва собраться инициативной группе, распределиться и т.д Это - лучшее. Максим, возьмите личную ответственность на себя со своей историей. Не надо ждать 40-летия... ))

ещё статья http://larussophobe.wordpress.com/2011/04/07/editorial-russia-land-...

несоветское русское образование делает людей нетерпимыми ко всему нерусскому: требование прав коренным населением это неблагодарность за подаренную культуру и плоды цивилизации или государственная измена (операция "Чечевица"), у России не "не определены" границы, а они совпадают с границами Российской империи.

История (официальная) государства российского это уже не история с "довеском лжи", как писал Карамзин, а одна большая ложь. Поэтому вряд ли получится адаптировать её к истории народов населяющих Россию.  Это будет возможно когда Россия станет Великой Россией, страной Великих Народов. А до тех пор, пока она надувает щёки, изображая имперское величие (и демонстрируя имперское отношение к своим народам) нет смысла корректировать то, что достойно просто смеха. Куликовская битва, татаро монгольское нашествие, герои борцы с татаро монголами... добровольные присоединения народов к другим непонятным народам...Это уже сегодня смешно для многих.  А скоро будет и для всех.

http://shiropaev.livejournal.com/197948.html

Острые проблемы с созданием такого учебника – это, прежде всего, проблемы кризиса имперского сознания.

Противоречие налицо. Империя требует такой учебник. А имперское сознание, которое должно лечь в его основу, уже почти распалось.

Оно практически рухнуло еще к 1917 году. Идеи украинской незалежности, независимости Финляндии, Польши, Прибалтики, Беларуси, Закавказья, громко заявившие о себе тогда, появились не в одночасье и не на пустом месте. Большевики на какое-то время спасли, реанимировали имперское сознание, установив компромиссную и уязвимую форму империи в виде союза республик. Кстати, показательно, что в конце концов советская историография в целом восприняла схему поступательного имперского развития, созданную монархистом Карамзиным.

Ельцин оказался неспособен положить начало постимперской истории. В итоге путинизм стал очередной попыткой искусственно продлить историческое существование империи.

Именно искусственность, нежизненность – это первое, что бросается в глаза при знакомстве с идеей единого учебника истории, призванного по замыслу власти укрепить «многонациональную Россию». Однако если и в былые времена, несмотря даже на советский идеологический пресс и аппарат подавления, у всех народов империи имелась своя историческая правда, то теперь поезд ушел гораздо дальше. О каком едином учебнике можно говорить, скажем, для русских и чеченцев, или для русских и народов Сибири, сопротивлявшихся русской колонизации? Взятие Казани – с точки зрения империи благо, с точки зрения татар – национальная катастрофа. Примирить эти позиции уже невозможно. Правда татар, якутов и др. народов полностью легализовалась в течение 90-х гг. и затолкать ее обратно в подполье не получится.

Я уж не говорю об отсутствии консенсуса в отношении ряда исторических периодов и событий, таких как эпоха Ивана Грозного, Октябрьский переворот и советские времена (прежде всего сталинские).

Власть пытается реанимировать имперское сознание, стремясь навязать народам России универсальную историческую схему, искусственную и мифологизированную. Насколько это неблагодарная задача видно уже сейчас. Тупик с созданием единого учебника истории – это очень серьезный симптом. Симптом того, что империя себя изжила. Она уже не в состоянии себя обосновать и оправдать исторически.

В формате СССР имперское сознание рухнуло в августе 91 года. Даже в Украине идея исторической «общей судьбы» уже почти изжита. В формате РФ имперское сознание продолжает агонизировать в течение последних 20 лет – во многом, благодаря административным и пропагандистским усилиям центральной власти. Но и здесь оно медленно, но верно умирает естественной смертью. Тема единого учебника истории лишь еще более выявляет этот процесс, делает его предметом общественного обсуждения.

Особая тема: русские и окончательный крах имперского сознания. Тут возникает важный вопрос: по-прежнему ли для русских (великороссов) имперское сознание равнозначно идентичности? Лишившись этого сознания, не зависнут ли русские в эдакой внеисторической пустоте? Такая опасность есть, поскольку «имперские народы исчезают вместе с самой империей, ибо имперский п....

Выход один: если русские не хотят исчезнуть вместе с империей, они должны перестать быть имперским народом. Возможно, предстоит проститься и с нынешней русской идентичностью, поскольку она является результатом московского "собирания земель" и инструментом имперской политики. Этот процесс уже наметился: мы видим, как происходит отказ от единой русской идентичности в той же Сибири. Короче, о чем я уже говорил, требуется регионализация не только России, но и самого русского народа, его самосознания. В противном случае нынешняя русская идентичность, отягощенная имперскими мифами, будет всякий раз воспроизводить империю, регенерировать определенный тип власти и государства.

Так что нужен не единый имперский учебник истории, а множество региональных учебников, которые вооружили бы регионы новыми историческими и культурными смыслами. Вот подлинно творческая задача для историков: готовить нас всех жить после империи.

Действительно, столкновение столь крайних оценок дея­тельности Ермакова воинства высвечивает одну весьма не­простую проблему — проблему оценки русской колонизации восточных земель, а точнее — чего уж там таиться, — про­блему оценки русского империализма.

У этой проблемы много аспектов.

Вот один из них.

Почти все маститые русские историки (и в далеко минув­шие дни, и во дни сегодняшние) пишут для всей нашей ог­ромной страны «Историю» с позиций… дворовых великого князя московского. Владения которого, правда, разрослись

Кто ты, Ермак Тимофеевич?..

со временем от Балтийского моря до Японского и от Черного до Белого. И стали многоязыкой, многоукладной империей. А они — историки — так и продолжают писать историю рус­ского православного владения по канону, заведенному еще в дальней давности. Его удачно стилизовал А.С. Пушкин:

…Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хазарам…

Наши правители — естественно, сведущие, многомудрые правители (за некоторыми исключениями!). А вот они — вся­кие там хазары — в лучшем случае неразумные, темные не­честивцы.

Что — эти наши историки такие уж простаки, что не за­метили превращения княжества в империю? Да нет, конеч­но, все это замечено и описано. Только описано с точки зре­ния «руководителей» этой империи, привитой и им, исто­рикам, и большей части русского населения, которых тоже приучили считать, что христианнейшие русские правители, вдохновленные самим Господом, должны были использовать всю мощь крепнущей русской нации на приобщение «нехри­стей» к свету Господню. При этом как бы не замечалось, что попутно прибирались к рукам и территории этих «нехрис­тей», что помимо их воли и желания строились там церкви и крестили «темных инородцев».

Так, во всяком случае, представлялось многим ученым. И во многих русских головах такое упрощенное понимание предназначенности Московского государства, выраженное краткой формулой «Москва— третий Рим», привилось. И этому поспособствовали и деяния Ермаковы.

Ведь, с точки зрения русского человека, победы Ермака на берегах Иртыша — не что иное, как великое свершение многовековых чаяний русского народа. Ведь Ермаку удалось блистательной победой завершить последнее действие вели­кой исторической трагедии, начатой резней на Калке в 1223 году. Резню эту устроили нежданно свалившиеся на русские земли орды Чингисхана (тоже, кстати, создавшего всемирную империю). И вот оно, свершилось великое возмез­дие за более чем трехвековое пребывание в состоянии уни­зительного страха, жизни в ожидании каждодневно возмож­ного опустошительного татарского нашествия. А уж когда эти нашествия свершались, пощады русским не было…

Этот страх не прошел и после Куликова поля, потому что почти сразу вслед за ним Москва была сожжена Тохтамы-шем. И не испарился после «стояния на Угре», потому что грозные ханства татарские продолжали окружать русские земли со всех сторон. И со всех сторон, повторим, можно было от них ждать набега, разорений, неволи, гибели. И уж как ни радовался русский народ разгрому Казанского и Аст­раханского ханств, как можно забыть, что стоил он многих кровавых усилий. А тут вдруг не многочисленные русские рати, а какая-то банда, шайка, безвестная до того ватага гро­мит, да как — наголову, грознейшее и мощнейшее Сибир­ское ханство, рассеивает его воинство, в сотни раз большее по численности! Воинство, которым в сечах руководил пря­мой потомок Чингисхана Кучум. Вот тогда-то все русские поверили по-настоящему: все, татарской опасности — ко­нец!

Как же не сохранить такой подвиг в благодарной памяти народной!

И никто русский народ за это осудить не вправе.

Так что с полным основанием Ермак Тимофеевич — на­циональный герой русского народа. Исполать ему!

Только не надо делать его героем всех народов империи. Не может он стать героем татарского народа, так же как труд­но приучить поляков считать Суворова их национальным ге­роем. Или Шамиля — русским.

Да, так получилось: мы — наследники создателей и жи­телей одной из величайших империй в мире. И не надо ша­рахаться от этого слова только потому, что нам еще в дет­ских садах внушали: империалисты — это бяки. И невдомек нам было, что, назвав бывшую Российскую империю — СССР, большевики мало что изменили в империалистичес­кой сути огромной страны.

Но что же такое империализм? Н. Бердяев в «Судьбе Рос­сии» предлагает такое толкование этого термина: «В исто­рии нового человечества происходит двойственный про­цесс — процесс универсализации и процесс индивидуализа­ции, объединения в большие тела и дифференциация на малые тела. Национализм есть начало индивидуализации, империализм — начало универсализации. В то же время, как национализм склонен к обособлению, империализм хо­чет выхода в мировую ширь… Империалистическая воля пролила много крови в человеческой истории, но за ней скры­та идея мирового единства человечества, преодолевающего всякую национальную обособленность, всякий провинцио-нализм… И очень наивна та философия истории, которая ве­рит, что можно предотвратить движение по этому пути ми­ровой империалистической борьбы, которая хочет видеть в нем не трагическую судьбу всего человечества, а лишь злую волю тех или иных кланов, тех или иных правительств…»

Правда, у русского империализма, по тонкому наблюде­нию профессора Гарвардского университета Ричарда Пайп-са, многократно повторенный историей феномен стремления многих правителей к концентрации народов и государств вокруг какого-то одного народа или государства имел еще и более «субъективные» объяснения. Определяющее из них, по Пайпсу, — бедность природы исконных русских земель. Но этот фактор многократно усиливался и завистью москов­ских правителей к образу жизни правителей и народов ок­ружающих стран. Ведь купцы доводили до них и нежную мягкость сибирских соболей, и красоту кубков, блюд араб­ского чеканного серебра, и тонкие кипрские вина, и прочая, и прочая, и прочая… И довольно простой, в военном отно­шении, конечно, им казалась возможность добраться посу­ху или водой в любой конец тогдашнего мира, где были эти богатства — в Европу, бухарские края, Сибирь и далее.

Потому-то в русской истории и столь чтимы герои-захват­чики (как и в истории империалистической Испании — Кор­тес и Писарро, а в истории США — «пионеры» захвата у ин­дейцев западных территорий Северной Америки).

Конечно же, это понимали и великие русские философы. Тот же Николай Бердяев констатирует: «…Человечество идет к единству через борьбу, распрю и войну. Это — печаль­но, это может вызвать наше негодование, это — показатель большой тьмы, в которую погружены самые корни челове­ческой жизни, но это так…» Тем не менее он убежденно за­являет: «Но империализм с его мировыми притязаниями вовсе не означает непременно угнетение и истребление ма­лых народностей…»

Владимир Соловьев, другой великий русский философ, как бы дополняет Бердяева: «Всякая народность имеет пра­во жить и развивать свои силы, не нарушая таких же прав других народностей».

А уж если им довелось схлестнуться в ратоборстве, то надо помнить — после любой драки наступает мир. И снова надо жить рядом. И понимать — «…никогда нельзя сказать, что

Кто ты, Ермак Тимофеевич?..

в любой борьбе один народ целиком пред­ставляет добро, а дру­гой зло, один народ мо­жет быть лишь относи­тельно более прав, чем другой». (Это опять Бердяев).

Вот и всё. Рецепт прост. И в нем одно из основных требований — не навязывать другим свой стиль жизни, сво­их богов, своих героев. Но то, что осмысли­ли великие русские философы, далеко не стало нормами бытия российской, а потом и советской государственности. Если многие малые народы искренне тянулись к большой, великой культуре русского народа, то государственные структуры делали все, чтобы эту культуру сделать монокуль­турой. Заменяли арабский алфавит кириллицей, для всех вводили один обязательный государственный язык, одних и тех же святых и героев — Владимира Святителя, Степана Разина, Павлика Морозова…

Думается, при всем огромном моральном и политическом значении для русских сделанного Ермаком не стоит делать его героем, скажем, татарского народа. У него есть Тохта-мыш, которого тоже вовсе не обязательно чтить москвичам…

http://uraltourist.ru/2010/11/kto_ty_ermak_timofeevich/

Коснувшись вопроса истории, президент не устоял и дал своей стране еще одно напутствие: "Пора прекратить замечать в истории только плохое, ругать себя больше, чем это делают любые наши недоброжелатели. Критика необходима, но без чувства собственного достоинства, без любви к Отечеству эта критика унизительна и непродуктивна. Мы должны гордиться своей историей. И нам есть чем гордиться".

Тут, правда, главное не перегнуть палку. "Нельзя больше заниматься самообманом, вычеркивая неприглядные или идеологически неудобные страницы, разрывая связь поколений, бросаться в крайности, создавая или развенчивая кумиров".

http://newsru.com/russia/19sep2013/putin.html

Ответить на обсуждение

RSS

© 2022   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования