Uralistica

Фотогалерея пермского звериного стиля - http://uralistica.com/group/komipermians/forum/topics/2161342:Topic...

--------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------

------------------------------------------------------------------

                    

 

Энциклопедия пермского звериного стиля

Издательство «Книжный мир» начало работу над серией, посвященной культурным феноменам Пермского края. Первыми в ней вышли книги «Пермская деревянная скульптура. Между востоком и западом» Ольги Власовой и «Свидетельства утраченных времен. Человек и мир в пермском зверином стиле» Александра Доминяка.


«Свидетельства утраченных времен» — учебник по пермскому звериному стилю. Александр Доминяк тщательно проработал материалы, посвященные этой теме, и обобщил их. «Свидетельства…» — ни в коей мере не оригинальное исследование, но книга дает возможность узнать о пермском зверином стиле буквально все, что до сих пор раскопало или сочинило в этой области человечество.

Книга Доминяка суховата и не слишком увлекательно написана. Но она очень подробная и полная — настоящая энциклопедия пермского звериного стиля. Прежде всего, здесь подробно расклассифицированы сами предметы пермского звериного стиля — подвески, пронизки и т. д., а также запечатленные на этих предметах сюжеты, которые легко «сортируются» в несколько групп.

Материал, с которым имеет дело автор книги, — исчерпывающий: Доминяк разобрал и описал практически все предметы пермского звериного стиля из множества музеев — от Государственного Эрмитажа и Государственного исторического музея до Чердынского краеведческого музея и коллекций Пермского государственного университета. Кроме того, подробно рассматриваются сферы применения этих предметов, и, наконец, делается попытка построить картину мира древних ломоватовцев — авторов пермского звериного стиля.

Подобно многим, Александр Доминяк считает, что пермский звериный стиль — это что-то вроде кода, в котором зашифрованы взгляды «чудского» населения территории Пермского края. Эти взгляды не были статичными: они менялись со временем, становились более четкими и детализированными, что находит свое отражение в металлических бляшках разных эпох. Мировоззрение, верования влияли на образ жизни ломоватовцев, и ученые пытаются воспроизвести их бытовой уклад, изучая произведения пермского звериного стиля, а также обрывки древних традиций в быту коми-пермяков.

Каждый, кто когда-либо разглядывал предметы пермского звериного стиля, задавался вопросом: а что это означает? Если внимательно прочитать книгу Александра Доминяка, можно сформулировать для себя ответ на этот вопрос.

 

ПЕРМСКИЙ ЗВЕРИНЫЙ СТИЛЬ. Не одну сотню лет наши ученые бьются над разгадкой памятников искусства первобытных народов в виде разных животных. Особенно загадочны человекоподобные существа с признаками зверей и птиц. Такие произведения получили условное название «звериный стиль». Они хранятся в музеях г. Москвы, г. Санкт-Петербурга, г. Перми, г. Чердыни. 
Самобытный звериный стиль существовал и в древних культурах Прикамья. В своем развитии он прошел несколько ист. этапов. Начало его становления относится к Ананьинской (8 - 3 вв. до н. э.) и Гляденовской (2 в. до н. э. 6 вв. н. э.) культурам. В Прикамье найдено немного художественных памятников Ананьинской культуры. Это, в основном, «бытовые» предметы, в частности боевые клевцы (секиры), «украшенные» головками хищных зверей и птиц. И все же эти немногочисленные находки позволяют делать некоторые выводы, которые, кстати, предпринимаются археологами, занятыми планомерными исследованиями Ананьинских памятников Прикамья. Большое, если не огромное количество произведений первобытного творчества, дали раскопки Гляденовского костища. Самыми распространенными и наиболее древними на нем были одно– фигурные бляшки в виде свернувшихся в кольцо или горизонтально вытянутых змей, человекоподобных существ, иногда с птичьими головами и крыльями. Вероятно, позднее появляются парные антропоморфные фигурки. Одна из них меньше др., что позволяет исследователям считать их изображениями матери и ребенка. Скорее всего, к позднему гляденовскому периоду относятся бронзовые всадники, восседающие на конях. 
Расцвет Пермского звериного стиля приходится на Ломоватовскую культуру (4 – 8 вв.). Ее возникновение связано с притоком в верховья р. Камы юж. племен при «Великом переселении народов». Пришельцы принесли новые культурные достижения, иные взгляды на мир и природу. Судить о такой новизне удалось по дошедшим до нас погребениям с соответствующей им обрядностью. Так, теперь вместо сожжения умерших, как это делалось в Гляденово, трупы стали предавать земле, а ритуальные святилища (эта функция принадлежала Гляденовскому костищу) удалились в «заповедные» места. Они стали использоваться только в культовых целях. Существенные перемены произошли и в изобразительном искусстве. С этого времени звериный стиль распадается на два самостоятельных и, все же, взаимосвязанных варианта. Один из них представляют объемные фигурки птиц и зверей, другой – плоские односторонние бляхи с «выгравированными» на них фантастическими человекоподобными существами. 
Объемные двухсторонние фигурки в виде подвесок, накладок, щитков, пронизок использовались в убранстве одежд. В большинстве своем они найдены в женских захоронениях. Самыми распространенными были Ананьинские пронизки в виде цилиндрических или конических трубок, сквозь которые продевались ремешки для подвески к поясам и другим частям костюмов. Но уже в Ломоватовскую эпоху эти пронизки дополнились фигурками птиц и зверей. В ряде случаев их внешний вид соответствовал облику фантастического персонажа древней иранской мифологии с той лишь разницей, что перм. зверь стал изображаться с туловищем не хищника, а водоплавающей птицы. Теперь его когтистые лапы сжимают трубчатую втулку, ставшую, скорее всего, символом мирового дерева жизни. Этого хищника вскоре вытеснили местные животные: медведь, конь, лось, уточка. Спокойные, преисполненные внутренней энергией, они как бы противостоят враждебным силам. 
«Золотой век» перм. звериного стиля – вторая половина Ломоватовской культуры. В ее искусстве появляются новые темы, сюжеты, художественные образы. Появляются и новые изделия – округлые, «подпрямоугольные», прямоугольные бляшки с «выгравированными» на них сложными сценками; в них участвуют человекоподобные (антропоморфные) существа, сочетающие птичьи и животные признаки. Эти плоские односторонние отливки представляют своеобразные композиции, содержание которых продиктовано весьма сложной мировоззренческой концепцией, с главной аксиомой (постулатом) о трех – земном, небесном и подземном - векторах мироздания. О существовании такой довольно «жесткой» пространственно-временной структуры повествуют многочисленные бляхи перм. звериного стиля, каждая из которых, судя по проведенному химическому анализу, изготовлена по индивидуальной модели в строго заданное время. Вместе с тем они выполнены по единому «образу и подобию», что дает основание говорить о содержащейся в них определенной ритуально – обрядовой догме. 
С этими образами и композиционно художественными сюжетами плоской односторонней металлопластики соседствуют объемные двухсторонние изображения. Подобный синкретизм разъясняют археологические находки. Объемные двухсторонние бляхи в виде одиночных птиц и зверей обнаружены в погребальных комплексах, что дает повод, пусть условно, соотнести их с семейно – бытовой обрядностью. Плоские односторонние плакетки с рельефными многофигурными композициями антропоморфных и антропозооморфных существ, соотносились с общественно значимыми – обрядовыми культовыми комплексами – священными рощами, ритуальными капищами и святилищами, удаленными за пределы общественного быта. В этом плане весьма показательны немногочисленные бляхи Чердынского краевед. музея. Заметно гипертрофированные размеры отливок (высота блях около 15 – 16 см.) с фантастическими образами, отмеченными высокими художественными достоинствами, указывают на их культовое почитание. Они содержат ту же символику, что и сюжеты более ранних произведений перм. звериного стиля, в которых фигурируют антропозооморфные, строго регламентированные существа. Центральные персонажи таких блях, сопровождаемые предстоящими и как бы поклоняющимися им профильными антропозооморфными фигурками, показаны строго в фас. Они вместе со спутниками, попирают ногами хтонического зверя – ящера перм. звериного стиля. Гипертрофированные размеры и высокие художественные достоинства Чердынских блях дают повод считать их завершением Ломоватовского изобразительного творчества и отнести их к произведениям иконного типа. Новые творческие искания начинала Родановская культура (9 – 15 вв.). Эти искания были продиктованы такими же новыми хозяйственно – экономическими и социальными переменами. Плодотворные поиски новой эпохи были прерваны христианизацией автохтонного населения, что, однако, не исключило дальнейшего развития «языческого» художественного творчества. 
Перм. звериный стиль не иллюстрация древних мифов, легенд и сказаний. Словесный (вербальный) и художественно-образный (визуальный) «тексты» - два самостоятельно взаимодействующих компонента единой обрядово мировоззренческой системы. Тот и др. – подобие развернутых метафор, от множества которых зависела вся полнота «картины мира». Древние поэтические и художественно – изобразительные символы отразили взгляды первобытных людей на Вселенную, на ее сложное, многоступенчатое строение с доминирующим вертикальным вектором, в котором самым значительным, самым торжественным, самым справедливым и самым прекрасным был Верхний мир. Мир будущих литературных и художественно-изобразительных образов народного искусства.

Библиографии

Грибова Л. С. Пермский звериный стиль: (проблемы семантики). М.: Наука, 1975. 148 с.: ил.
_Доминяк А. В. Пространство и время в первобытных культурах и искусстве Прикамья // Советское искусствознание - 78. М., 1979. Вып.2.
Доминяк А.В. Пермский звериный стиль. // Сезоны. М., 1995.
Оборин В. А. Древнее искусство народов Прикамья. Пермский звериный стиль. Пермь: Кн. изд-во, 1976. 36 с.: ил.
Оборин В. А., Чагин Г. Н. Чудские древности Рифея. Пермский звериный стиль. Пермь: Кн. изд-во, 1988. 183 с.

 

http://www.russia-ic.com/culture_art/visual_arts/200/:
Perm Animal Style
June 23, 2006

Perm Animal Style

Perm animal style is one of the pearls of ancient ethnic culture; its artifacts featuring mythology of the bygone pagan times surprise with their complicated and fanciful harmony. These stylish metal castings found in the Ural inspire scientists and artists to try to fathom the mysteries they harbour.

Ural is a huge territory situated in the geographical centre of Russia and linking Europe and Asia. The word ‘Ural’ is translated as a “Stone belt’. This land of original ancient culture is the native place of Finno-Ugric tribes. In olden times Kama River served as a trading way connecting the ancient civilizations of the East and the local Ural tribes.

Those tribes left unique specimen of ancient art of metal castings representing animal images that obviously served as sacred totems. The roots of the animal art style that developed in the 7th – 5th cc B.C. go back to the cave and rock paintings and carvings of the Paleolithic and Neolithic ages.

The Perm animal style is represented by hundreds of findings of tracery bronze and brass plates, figurines, pendants with relief pictures of animals, birds, fish, fabulous creatures, and people. The most widespread are images of elks, bears, horses, swans and ducks. The duck was especially honoured by the local tribes: a legend says that soil appeared on the Earth thanks to this bird. A right-angled plate with the image of a bear has become symbolical of the Perm animal style. One of the major peculiarities of this style is the intricacy of images.

Researchers resort to myths and rites of Komi, Udmurt, and Lapp tribes to explain the meaning and the purpose of the artifacts of Perm animal style. All the findings can be relatively divided into two big groups.

One part of them is represented with ‘figurines of beasts and birds’ that are found in all types of archeological monuments, such as burial grounds, sites of ancient settlements, and places for worshipping. The analysis of their location in the burials shows that alongside with beads and various pendants these articles served as decorations and after the death of their owner were buried with him/her as ‘accompanying implements’. No doubt the decorations fulfilled not only the aesthetic function but also implemented sacral meaning.

The decorations in animal style are made of various copper alloys and are quite diverse. Many of them after the moulding were polished, blanched, and chiseled. Most frequent are decorations with images of birds, swimming (swan and duck), forest (heath-cock and wood-grouse), and raptorial birds pecking their prey. Numerous and diverse are horse pendants. Some decorations are based on the images of bears and fur-bearing animals, such as sables and martens. The decorations are characterized with realistic images. Only the image of the ‘yelling bird’ has no prototype in nature. The figurines were probably used as tools for common magic and zoomorphic images played the role of protecting amulets.

The other part of animal style artifacts are various sacral plates with zoo- and anthrop-amorphous images and complicated compositions of them. The zoomorphic images include figures if flying birds, bears’ heads, pangolins and blends of various animals. The anthrop-amorphous images are humaniform idols, faces and plates featuring men-elks. They were all made by means of plain and semi-relief casting followed by engraving, embossing, and soldering of details. Lots of them have holes and claspers for hanging or stands.

The researchers unanimously agree that these plates reflect the ancient peoples’ perception of the universe and man’s place in it. That is why they were in collective property and played an important role in ancient rites. This can account for the fact why all the plates, unlike the decorations, were found in the settlements only, and mainly at monuments of cult, altars and sacred places.

The exception is figurines of flying birds which are also found in burial grounds. Those figurines obviously played a special role in the rite of burial, which reflected the ancient conceptions of death, soul, and afterlife. The Perm animal style is a bright example of the art epoch of the so-called ‘World Tree’, a universal concept that for a long time defined the model of the world. The art of this epoch tends to oppose the ‘lower’, negative and the ‘higher’, heavenly realms. In Permian compositions the ‘underground’ is symbolized by a fantastic creature of pangolin wearing a horn. The creature above the pangolin is called Sulde, a combination of features of a human being, an animal (elk is most common) and a bird, which represents the higher realm.

Certain repeated motives of the Perm animal style cannot but make you wonder, such as, for instance, elk-headed men, three-eyed goddesses, and birds of prey with a human face on the chest.

In the 10th century A.C. the Perm animal style degraded but left impact on the development of art of the Ural peoples: its traits were inherited and preserved in embroidering, weaving, fur mosaics, and wooden sculpture. Some modern artists resort to this style in search of interesting artistic solutions and some of them attempt to recreate and imitate the found ancient artifacts.

It might be interesting to compare the Perm animal style with other modifications of animal style connected by common roots, namely the ornaments of Roman cathedrals and the white-brick carving of the churches of Vladimir and Suzdal. Large-scale collections of Perm animal style can be seen in the State Hermitage, Perm Museum of Local Lore, the State Historic Museum, and Cherdyn’ Regional Museum.


Vera Ivanova

 

http://infospy.ru/Articles/article_storyid_61.html

http://northural.ru/article/perm_animal_style/

http://photofile.ru/users/isz/2655332/

http://visitperm.ru/info/interesting/animal_style.php

http://www.j-izvestia.ru/pages/article12-736.html

http://uraltourism.ru/ural-history/318-perm-animal-style.html

http://www.zel-veter.ru/article/view/68

http://heritage.perm.ru/articles.php?lng=ru&pg=3259

http://northural.ru/article/vsadnik_na_kone/

http://kamwa.ru/publications/5/

http://enc.permkultura.ru/showObject.do?object=1804209575

http://lovi.tv/video/pfdtichaka/Novii_vzglyd_na_Permskii_zverinii_stil

 

http://www.permianstyle.ru/publication/a_15/

Коллекции музеев

Коллекции Пермского звериного стиля на данный момент имеются в собраниях следующих музеев:
— Государственный Эрмитаж;
— Государственный исторический музей;
— Пермский краевой музей;
— Чердынский краеведческий музей им. А.С. Пушкина;
— Музей археологии Пермского государственного университета им. А.М. Горького.

Отдельные предметы пермского звериного стиля находятся в:
— Музее археологии и этнографии Прикамья в Пермском государственном педагогическом университете;
— Березниковском историко-художественном музее им. И.Ф. Коновалова;
— Свердловском областном краеведческом музее;
— Коми-Пермяцком окружном краеведческом музее им. П.И. Субботина-Пермяка;
— Национальном музее Республики Татарстан;
— Музее археологии Казанского государственного университета; — Национальном музее Финляндии.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/collection

Волшебная птица Нагай Лэбач

Старинная коми-легенда о волшебной птице НАГАЙ ЛЭБАЧ гласит: за время жизни человека в природе рождаются цветок, дерево и птица, олицетворяющие его счастливую судьбу. Встретиться с ними — большая редкость и удача.

Волшебная птица Нагай Лэбач

Открытка с изображением Нагай лэбач — пожелание удачи в новом году.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Магнит с изображением Нагай лэбач служит своеобразным оберегом.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Современное украшение «Коми-птица Нагай лэбач». Литье, алюминий. Сувенирная лавка г. Сыктывкар.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Изображение Нагай лэбач имеет реальную основу в артефактах пермского звериного стиля. 

Птицевидная подвеска орел (бронза, литье, 4,1×5,3 см) найдена в Верхнем Прикамье Пермской обл. Хранится в фондах Пермского краевого музея.

Новые лики Пермского звериного стиля

Пермский звериный стиль — знаменитое культовое литье, один из самых таинственных памятников древнего искусства уральских народов.

О проекте

«Новые лики пермского звериного стиля» — проект общественной организации КАМВА. Целью его является актуализация внимания широкой общественности к этому уникальному явлению, как к части мирового культурного наследия. Совершенная эстетика пермского звериного стиля, мастерство древних металлургов, тайна происхождения и неразгаданная до конца символика до сих пор делают его объектом изучения и творчества.

В ноябре 2008 года KAMWA организовала фотосессию культовых предметов из коллекции Пермского краевого музея. В настоящее время в фондах музея хранятся более 200 экспонатов, найденных на территории Пермского края. Первые 62 фотоизображения стали началом в создании электронного каталога пермских древностей. На основе полученных материалов был создан фотопроект «Новые лики Пермского звериного стиля» и выпущен сувенирный набор открыток.

Усилиями специалистов разных областей — ученых, деятелей культуры, рекламистов, издателей, представителей бизнеса — идеологи проекта надеются, что Пермский звериный стиль может стать одним из символов нашего края, воплотиться в новых культурных явлениях и традициях.

Презентация проекта 29 марта 2010 года
Презентация состоялась в арт-клубе отеля «Урал»

Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов

Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов

Совместный проект будет развиваться на протяжении всего 2010 года. На его страницах мы будем публиковать научно-популярные материалы исследователей Пермского звериного стиля из Перми и других регионов России. Посетители портала PRM смогут познакомиться с творчеством художников, создающих свои произведения по мотивам Пермского звериного стиля. В разделе «Коллекции музеев» будут опубликованы электронные изображения из каталогов музеев.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/

Сувенирная продукция

Пермский звериный стиль — уникальный культурный феномен региона. Его популяризация является ключевой созидательной целью проекта по выпуску тематической сувенирной продукции. Очевидно, что исторические образы Пермского звериного стиля могут и должны стать брендом, символом узнаваемости Пермского края.

Пермская региональная общественная организация по поддержке культурных и молодежных проектов «КАМВА» по заказу Министерства развития торговли и предпринимательства Пермского края в 2009 году разработала и выпустила первые образцы сувенирной продукции с использованием художественных изображений пермского звериного стиля. В проекте приняли участие известные пермские художники, искусствоведы, дизайнерские группы, рекламно-производственные компании.

Предлагаем вашему вниманию образцы сувенирной продукции, которые вы можете приобрести в showroom KAMWA в ЦУМе:

Магниты

Блокноты

Календари

Набор открыток

Пеналы и клатчи

Кружки

Дорожный набор для напитков

Брелок

Керамическая плакетка

http://afisha.prm.ru/new-pzs/souvenir

Мужской оберег Священный Медведь (в жертвенной позе)
Мужской оберег Священный Медведь (в жертвенной позе). Копия оберега 4-5 веков н.э. найденного на осыпи реки Кын в Пермской области.

Медведь в мифологических представлениях и ритуалах финно-угров выступал как божество (в частности умирающее и воскресающее), дух-охранитель, хозяин Нижнего мира, священное, жертвенное животное, воплощение души, звериный двойник человека.

Страница товара http://pajwa.ru/shop/91/desc/muzhskoj-obereg-svjashhennyj-medved

Брошь "Священные лоси на ящере"

Брошь "Священные лоси на ящере". Пермские финны. 

Ажурная литая бляха, изображающая ящера с одной головой, рыб, находящихся у него в чреве, спящего человеколося в окружении лосиных голов. Удмуртия, д. Ныргында, VI-VIII вв.

1 - бронза, 800 р.

http://pajwa.ru/shop/40/desc/svjashhennye-losi-na-jashhere-permskie...

----------------------------------------------------

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/

--------------------------------------------------

Пермский звериный стиль. История изучения

Источник: www.komi.com 
Автор: Грибова Л.С.
Дата публикации: 1975 год

Для изучения истории древнего народного искусства Приуралье — один из интереснейших районов мира. Здесь сохранилось до сих пор много выразительных памятников, относящихся к различным этапам общественного развития, пройденным племенами и народами этой глубинной зоны евроазийского континента в течение многих тысячелетий.

Произведения искусства наиболее богато представлены в памятниках, относящихся к эпохе обработки железа. Эта эпоха в Приуралье начинается с ананьинской культуры (VIII-III вв. до н. э.), которая, как полагают некоторые исследователи (О. Н. Бадер, В. А. Оборин, 1958, стр. 126), явилась базой развития многих финно-угорских, в том числе и пермских, племен и оказала сильное влияние на культуру племен, населявших бассейны рек Печоры, Северной Двины, Беломорье, район озер Лача, Вожа, Кубенское и Белое (каргопольская культура) и Верхнее Поволжье (см. П.Н. Третьяков, 1966, стр. 144).

Ввиду того, что ананьинская культура сложилась на базе ряда местных культур бронзового века под влиянием более южных и сибирских культур, а в процессе развития она испытала сильное влияние скифской культуры (см. А. П. Смирнов, 1952, стр. 63), в ней сосуществовали, а затем и слились несколько разных стилей искусства. Наряду с изображениями животных и человека в статичной манере, свойственной памятникам неолитических торфяников и наскальной живописи, в ананьинской культуре появились динамичные «скифские» формы с мотивом «борьбы зверей», «свернувшегося хищника», сложные образы в виде фантастического грифона и др., характерные для скифо-сарматского искусства.

В результате слияния местных и более южных форм искусства в Приуралье в конце I тысячелетия до нашей и в начале нашей эры возникло и стало развиваться своеобразное искусство металлической пластики, так называемый пермский звериный стиль. Название это условно. Оно принято в период первых исследований предметов этого стиля (вторая половина XIX в.), найденных на территории бывшей Пермской губернии, главным образом в бассейне Верхней Камы.

Позже металлические предметы пермского звериного стиля в значительном количестве были найдены на обширной территории Предуралья к северу от Прикамья (реки Печора, Вычегда), а также в Зауралье, на Оби и Иртыше, преимущественно по их левым притокам, т. е. по рекам, текущим от Уральских гор. Этот стиль было бы правильней называть уральским звериным стилем или даже чудским — ввиду преимуществензрения обско-угорской мифологии, В. В. Чарнолусский — с точки зрения мифологии саамов (1965, 1972).

Почти все исследователи пермского звериного стиля указывали на  природу происхождения его образов, но конкретных исследований в этом плане немного, причем они касаются обычно семантики каких-нибудь отдельных групп изображений, а не всего стиля в целом.

Несмотря на большую литературу по данной проблеме, сущность образов звериного стиля полностью не раскрыта, много в них еще остается загадочного и таинственного, прикрытого завесой времени. Что представляет собою это искусство по смысловой значимости, на какой почве оно могло зародиться, какие социально-экономические и идеологические истоки питали его в течение значительного хронологического периода — более полутора десятка веков (если считать его отголоски в искусстве народов Приуралья, дошедшие вплоть до настоящего времени, то этот хронологический диапазон значительно расширится) ?

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/1

Бронзовая птица и другие древности Рифея

Автор: Артур Артеев
Дата публикации: 2008 год

Нераскрытые тайны пермского звериного стиля

При внимательном рассмотрении несложно догадаться, что хищная птица на гербе республики и медведь на сыктывкарском гербе — «родственники». Оба символа имеют многовековую историю и ведут свое начало от древних фигурок пермского звериного стиля (ПЗС). Приуральские мастера в течение многих веков (от неолита до позднего средневековья) изготавливали из бронзы причудливые фигурки богов — своеобразные иллюстрации к своей мифологии. В середине и второй половине I тысячелетия нашей эры это искусство металлического литья переживало свой «золотой век». А поскольку впервые «шаманские бляшки» были найдены и описаны археологами на пермской земле, это литье получило название «пермский звериный стиль». Хотя более правильным было бы назвать его приуральским, или рифейским (Рифей — древнее название Урала). Равным образом ПЗС могут приписать себе коми, , удмурты, ханты и манси. Найденные предмет ПЗС насчитываются тысячами. Но, далеко не все они известны науке.

 герб России

Недавно мне довелось увидеть совершенно необычный образец ПЗС. Фигурка высотой 9 сантиметров изготовленная более тысячи лет назад, оказалась удивительно похожей на российский герб: двуглавая хищная птица, на груди у которой вместо святого змееборца Георгия — человеческая личина. Поразительно то, что личина оказалось почти абсолютной копией ...Владимира Путина. Те же тонкие губы, близко посаженные глаза. Поскольку президент предположительно имеет  корни — то ли чудские, то ли вепсские — нет ничего удивительного, что он оказался похож на позировавшего мастеру древнего . А вот почему у птицы две головы осталось загадкой. Просмотрев все альбомы и каталоги по пермскому звериному стилю, я не обнаружил ничего подобного. Обычно птицы имели или одну, или три головы (хотя иногда в одной композиции изображались две птицы). По мнению археолога Людмилы Голубевой (она описала подвески ПЗС с изображением коней), мотив с двуглавыми фигурами имел магический смысл. Удвоение символа как бы усиливало охранительное действие амулета, защищало от злых сил со всех сторон. Человеческие личины на груди птицевидных идолов появились еще в эпоху ананьинской культуры ( вв. до н.э) и были связаны с представлением о священной птице, уносящей душу человека в загробный мир. «Двуглавый» артефакт, предположительно, был изготовлен в средние века. Его владелец — сыктывкарский коллекционер — уверен, что именно это «сокровище» некогда послужило прототипом российского герба. Что, в , не лишено определенной логики. Как известно, изображение двуглавого орла на государственной печати впервые появляется в 1497 году, а пермский варыш (сокол) значительно старше. За век до этого в истории коми края произошло такое знаменательное событие, как принятие православия и вхождение в состав московской Руси. «Вот после этого в Москве и приняли наш герб», — убежден коллекционер. По официальной же версии, герб был заимствован у древних римлян, а на Русь его привезла вышедшая замуж за Иоанна III племянница последнего византийского императора Софья Палеолог.

Двухголовые пернатые «летают» в мифологии и культуре многих стран. В Индии их даже две: дживамдживака и известная по приключениям Синбада птица рух. По мнению большинства исследователей, образ гигантской хищной птицы на предметах ПЗС заимствован из древнеиндийской мифологии и обозначает царя птиц Гаруду. Когда специалисты по зороастризму просмотрели альбом «Чудские древности Рифея», их поразило обилие зороастрийского символа Ашо Фаруха (крылатого диска) в изображениях чудских птицевидных идолов. Да и сами идолы в виде птиц встречаются в чудских находках гораздо чаще, чем в виде медведей и лосей, животных, более близких местным жителям.

Гость из загробного мира

Мистикой окутана и история появления этой птицы в наше время. Со дна речного ее поднял ...утопленник. Известный археолог, сотрудник Института языка, литературы и истории Коми научного центра Игорь Васкул, когда я показал ему фотографию двухголовой птицы, вспомнил, что  зимой к нему пришли двое студентов: парень и девушка — и мужчина постарше, видимо, отец  из них. Они и принесли бронзового идола. Хотели оценить находку и, по возможности, продать. А на вопрос ученого, как и где нашли птицу, рассказали следующее. Летом у них утонул родственник. Труп долго искали в реке, а когда, в конце концов, нашли и вытащили на берег, в кулаке утопленника оказалась зажата мертвой хваткой эта самая птица. То ли он нырнул за ней, то ли еще что произошло — история темная...

Известно, что, по коми мифологии, душа умершего находит воплощение в образе птицы. «Похоронная обрядность даже предполагает, что умерший превращается в птицу. В силу естественной способности к перелетам все птицы наделяются свойствами посредников для связи с загробным миром. Поэтому любая птица может быть воплощением души умершего. Связь птицы с загробным миром подразумевает исходящую от птицы опасность», — пишет фольклорист Павел Лимеров в книге «Мифология загробного мира». На ижемских кладбищах и сейчас можно увидеть памятники, выполненные не только на манер скворечника с отверстием для , но и в форме самих птиц (несколько подобных памятников я сфотографировал на своей малой родине — в селе Сизябск). А обычай кормить птиц на кладбище распространен не только у ижемцев, но и у всех коми. С другой стороны вспоминается, как пугалась моя бабушка, когда в дом случайно залетала птица и как пернатого гостя старались побыстрее выпроводить восвояси. Это аргументировали тем, что «птица в доме — к покойнику». Это суеверие встречается не только у коми.

Связь птиц с душой умершего сохранилась в мифологии манси, согласно которой человек состоит из тела и пяти душ. Вторая душа — орт — напоминает птицу, и ее сила проявляется после смерти. Чтобы умерший не причинял неудобств живым, орт стремятся удержать после смерти человека. Для этого в могилу кладут изображение птицы, которое должно привязать душу человека к месту погребения.

Бесплатно отдать находку археологам визитеры отказались и через некоторое время продали за пятьсот баксов коллекционеру — ее нынешнему хозяину. По словам Игоря Васкула, в республике найдено около двух сотен предметов ПЗС, из них всего 28 — птицы. Сам археолог нашел около тридцати артефактов. Находят древние бронзовые фигурки практически на всей территории республики, но чаще всего на Печоре и Вычегде.

Птичьи предки

Помимо своей «загробной» сущности, птица также может быть прародительницей. Часть предметов ПЗС указывала на принадлежность к определенному . Коми Алексей Сидоров посвятил «животным» предкам статью «Идеология древнего населения коми» (рукопись хранится в архиве Коми научного центра). «Одной из основных центральных фигур на бляшках звериного стиля бывает птица, — пишет он. — Из конкретных видов птиц фигурируют следующие: ласточка, сова, утка,  хищная птица, орел или сокол,  кричащая ушастая птица. Различные разновидности птиц в качестве прародительниц и олицетворения неба, , принадлежали различным родовым группам населения». Кроме птиц, прародителями, по мнению ученого, можно назвать лося, медведя, собаку и рыбу. То есть существовало пять крупных племен, главным из которых было племя лося. Древнее племя птицы, по мнению этнографа Любови Грибовой, могло обитать на территории нынешних сел Гайны, Кайгородок (Кировская область) и нашего Койгородка. «Кай» — по- коми «птица». Жителей этих мест  называли «варышпэз» — «ястребы». По словам Игоря Васкула, его визитеры рассказали, что нашли птицу как раз в этих местах — на границе с Кировской областью.

Бронзовые «орнитологи»

Предметы пермского звериного стиля находили во все времена.  из «чудских древностей» было даже в коллекции Петра Великого. Одними из первых в середине XIX века этот стиль начали изучать отец и сын Теплоуховы, занимавшиеся ведением лесного хозяйства в пермском имении Строгановых. Они собрали значительную коллекцию «древностей камской чуди», которая хранится сейчас в Пермском краеведческом музее. Большинство произведений пермского звериного стиля обнаружено в могильниках и в местах, где совершались религиозные обряды. Иногда изображения реалистичны, а иногда совершенно фантастические: ящеры, человеколоси, птицы с головой человека и птицеголовые люди. По сюжетам все изделия древних мастеров делятся на три группы: зооморфные, птицевидные и антропозооморфные (сложные композиции с изображением людей, животных и птиц). Три яруса отражают представления древних о трех мирах: верхнем (небо), среднем (люди и животные) и нижнем (ящеры из подземно-подводного царства). Большинство изготовлено из меди или бронзы, но делали фигуры и из менее долговечных материалов: дерева, кости, глины, меха... Изображениями украшали орудия труда и оружие, конскую сбрую, одежду и предметы быта. Кроме эстетического значения, фигуры имели колдовской смысл и изображали предков-тотемов, предохранявших от злых сил. Золотым периодом художественного литья считаются  века. Затем, сначала в Прикамье, а потом и в Западной Сибири все большую роль начинают играть привозные изделия из серебра. В вв. уральское «шаманское» литье начало постепенно приходить в упадок, окончательный удар по нему был нанесен православием. Но полностью ПЗС не исчез — резные деревянные на крышах «вышли» именно из бронзовых прототипов. После христианизации наших народов «шаманские изображения» неожиданно обрели новую жизнь в ... иконах и знаменитой пермской деревянной церковной скульптуре XVII -XIX вв. Так, совершенно одно лицо у женского божества VII века с реки Тимшер и скульптурного изображения Параскевы Пятницы XVII века из поселка Норыб (оба населенных пункта находятся в Пермской области).

Игры нашего времени

Неожиданный ренессанс древнего искусства произошел в конце прошлого века. Уставшие от соцреализма  художники стали искать свои «корни», и обнаружили богатую «корневую систему» в пермском зверином стиле. Одним из первых к ПЗС обратился художник Аркадий Мошев, посвятивший множество картин и графических произведений мифологии своих предков. Олег Велегжанинов на своих гравюрах органично скрестил ПЗС с ...динозаврами. Появившийся  лет назад этнофутуризм просто расцвел на почве древнего искусства. Сыктывкарские художники-этнофутуристы Юрий Лисовский и Павел Микушев попытались возродить пермский звериный стиль и по древним образцам наладили выпуск металло-керамических оберегов. Подобные украшения-обереги делают и в Перми. Более того, энтузиасты из группы «Пермский параллельный проект» на основе ПЗС наладили выпуск ...детской игры, в которую мне довелось поиграть с пермяками. По мысли ее создателей, homo ludens нашего времени должен, играя, приобщаться к древней мифологии. Там же, в Перми появилось и совершенно необычное воплощение звериного стиля в танце. Девушки из «Пермского параллельного проекта» шьют из блестящих тканей «бронзовые» костюмы и делают маски, в которых выступают на сцене. Ну и самое, наверное, важное — на основе «чудского искусства» была создана государственная символика нашей республики.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/9

Термин «пермский звериный стиль» в историографическом аспекте

Источник: Finno-Ugrica. № 10, с. 99 – 112.
Автор: Оксана Игнатьева
Дата публикации: 2007 год

В современной научной литературе стало вполне частым явлением по отношению к предметам культовой пластики Прикамья использовать термин «пермский звериный стиль». Большинство авторов ссылаются на уже существующую традицию употребления данного названия, сформировавшуюся во второй половине XIX — начале XX века. Но, тем не менее, история появления этого термина никем специально не исследовалась.

«Проследить историю  слова, такой труд никогда не бывает напрасным. Кратким будет это путешествие или долгим, однообразным или полным приключений — оно в любом случае поучительно» [Февр Л., 1991, с. 239].

Появление нового термина в отношении уже известного предмета действует как бы в двух противоположных направлениях. С одной стороны, введение нового термина способствует расширению устоявшегося — и потому, как правило, безотчетного — понимания предмета. С другой стороны, новое название словно ограничивает представление о предмете определенной рамкой, не допускающей его произвольного расширения.

Смена терминологии может свидетельствовать об изменении в области исследуемого явления, а может и произвести существенные изменения в мышлении, в точке зрения на предмет.

В связи с вышесказанным, интерес к возникновению и использованию термина «пермский звериный стиль» не кажется праздным, более того, идя по пути исследования терминологии, можно вскрыть существующие противоречия в изучении культового литья Прикамья.

Термин «пермский звериный стиль» появляется в исследовательской литературе в XX в., при чем к использованию данного названия не было, и нет до сих пор однозначного отношения.

Можно выделить три спектра отношения к терминологии «пермский звериный стиль»: положительный (активное использование этого термина в отношении предмета исследования); нейтральный (как фиксация имеющейся традиции использования термина «пермский звериный стиль»); отрицательный (связан с отрицанием релевантности данного названия).

Предметы пермского звериного стиля не сразу попали в поле зрения ученых, связано это, прежде всего, с условиями находок культового литья. Большинство предметов найдено не в ходе археологических раскопок, а в качестве так называемых «кладов» или в виде одиночных, случайных находок. Местное население Пермского края, прежде всего крестьяне, находили предметы культового литья при распашке полей, работе на огородах, во время весенних паводков.

Отношение местного населения к предметам пермского звериного стиля было неоднозначным. С одной стороны, эти вещи вызывали страх, особенно если это были антропоморфные изображения, получившие в народе название «черти», от таких предметов стремились избавиться.

С другой стороны, культовое литье, как и другие бронзовые и серебряные изделия, стало сбываться с целью переплавки. Эту тенденцию отмечали практически все исследователи пермского звериного стиля XIX — начала XX вв., например Й. Р. Аспелин, выступая на IV Археологическом съезде в Казани: «тот, кто знает некоторых новейших бронзовщиков в деревнях, знает также, что материал их почти исключительно состоит из старого металлического литья, которое они получают в обмен в окрестностях» [Аспелин Й.Р., 1877, с. 6].

Находки предметов культового литья связывались местным населением с Чудью, назывались «чудскими богами», выделялись и особые изображения, например, многочисленные птицевидные изображения получили название «курочкин бог», для других типов изображений использовались термины «дивовища», «чечки» 

С  гг. XIX в. начинается период собирания предметов пермского звериного стиля в частные коллекции, один из первых коллекционеров, граф С. Г. Строганов, использовал в отношении них термин — «изображения чудских богов».

С. В. Ешевский считал наличие предметов культового литья характерной особенностью Прикамья, а в отношении самих изделий использует термины: «идолы», «металлические изображения людей и животных», «бляхи».

Ф. А. Теплоухов рассматривал пермский звериный стиль, прежде всего, как явление древнего искусства, опираясь на популярные в то время идеи относительно «варварского» стиля. Среди многочисленных изображений пермского звериного стиля Ф. А. Теплоухов выделяет несколько групп, создав первую классификацию пермских древностей. Каждой из этих групп автор дает свое название.

К первой группе Ф. А. Теплоухов относит изображения, где четко передаются образы реальных животных, окружавших древнего человека: «все эти изображения не представляют ничего сверхъестественного и служили, , только в качестве украшений…» [Теплоухов Ф.А., 1893, с. 4].

Вторую группу изображений Ф. А. Теплоухов называет «изображения баснословных животных». В данных образах, с точки зрения автора, древний мастер уже стремился не передать черты реальных животных, а выразить определенные мифологемы, отсюда появление таких персонажей как, например, «птиц со звериными головами, животного, представляющего нечто среднее между зверем и рыбой " [Там же, с. 4].

Третью группу предметов пермского звериного стиля Ф. А. Теплоухов называет «идолами», относя к ней изображения птицы с распростертыми крыльями и антропоморфным образом на груди и считая их отображением понятия о божестве.

Четвертая группа по схеме эволюции образов пермского звериного стиля, с точки зрения Ф. А. Теплоухова, это идолы в виде человека в окружении баснословных животных, и последняя, пятая группа — изображения одного человека.

Ф. А. Теплоухов относил предметы культового литья к легендарной Чуди, называя их «чудскими идолами» и считал их принадлежностью религиозных культов древнего населения Прикамья.

Среди первых исследователей пермского звериного стиля не было сомнения, что предметы культового литья отражают языческие религиозные представления, поэтому складывается традиция названия их «образками», «идолами», прежде всего, в отношении антропоморфных изображений.

Ф. А. Теплоухов выделил несколько признаков, свойственных «чудским идолам», изображающим антропоморфные фигуры:
1. Такие идолы представляют мифические существа, более или менее уклоняющиеся от обычной наружности человека, причем некоторые существенные органы, например рот, часто совсем не изображаются.
2. Данным предметам придавалась форма более или менее плоских пластинок с изображением только на одной стороне.
3. Большинство человекообразных идолов представляют фигуры, лишенные даже признаков одежды [Теплоухов Ф.А., 1895, с. 52].

Вслед за предыдущими исследователями Д. Н. Анучин называл предметы пермского звериного стиля чудскими «образками» и считает их характерной чертой «северного Приуралья, или точнее, края с прилегающими к нему районами. Здесь эти изделия были находимы большей частью случайно в земле, очень редко в могилах, чаще в местах, бывших очевидно жертвенными или моленными» [Анучин Д.Н., 1899, с. 126].

В конце XIX — начале XX вв. возникает огромный интерес к исследованию шаманизма, что отразилось и на изучении предметов пермского звериного стиля. Ярче всего взаимосвязь между культовыми изображениями и шаманизмом была показана в свое время А. А. Спицыным. Продолжая дело собирания, издания и изучения культового литья, А. А. Спицын составляет к 1906 г. подробный каталог всех известных предметов пермского звериного стиля (приводится 496 изображений) под общим названием «Шаманские изображения».

А. А. Спицын употреблял в отношении предметов культового литья Урала и Сибири термин «шаманские древности», считая, что их «поделками явно религиозного характера, в широком смысле этого слова.  религия инородцев  мира есть шаманизм, то вполне удобно и законно такие поделки называть шаманскими» [Спицын А.А., 1906, с. 1].

А. А. Спицын был хорошо знаком с коллекциями пермского звериного стиля, исследовал данную тему в течение длительного времени, поэтому особенно интересным представляется взгляд данного автора на проблему своеобразия пермского звериного стиля: «Этот стиль совершенно необычаен и, пожалуй, не знает себе подобного нигде в мире. Правда, и возник он в очень своеобразной стране, сочетавшей тонкую роскошь сасанидского серебра с первобытной грубостью диких охотников» [Там же, с. 4].

В конце XIX — начале XX вв. в научных кругах поднимается дискуссия по поводу теории «звериного стиля». Рассматривая «звериный стиль» как определенную ступень в развитии искусства древних народов, исследователи, тем не менее, искали родину этого явления: «В элементах „звериный“ стиль, очевидно, общ всем народам; им, видимо, даже характеризуется известная стадия культурного развития человечества, когда этот стиль представляет выражение религиозных чувств и когда его образы скрывают за собою содержание» [Фармаковский Б.В., 1913, с. 34 — 35].

Научную дискуссию, посвященную истокам звериного стиля, описывают в 1890 г. И. Толстой и Н. Кондаков в знаменитой работе «Русские древности в памятниках искусства». Для одной части авторов возникновение звериного стиля было связано с «естественными» причинами: «предполагали, что мастера сначала придавали предмету или его части полный вид животного или птицы, затем, идя путем схематизации, сокращали, отнимали ноги, торс, оставляли только голову, наконец один только глаз " [Толстой И., Кондаков Н., 1890, с. 9].

Другая часть исследователей распространение звериного стиля связывала с заимствованием и, соответственно, главной задачей становилось определение родины этого явления. И. Толстой и Н. Кондаков высказывают гипотезу о миграции звериного стиля из «глубины Азии через южную Россию и по течению Дуная до краев Европы» [Там же, с. 10]. Пермские древности, с точки зрения авторов, занимают особое место в раскрытии тайны происхождения звериного стиля в силу того, что звериный стиль существовал более длительное время, чем на других территориях.

Большинством авторов начала XX в. обосновывалась идея о неместном происхождении пермского звериного стиля от более «развитых» народов. Связано это было с широким распространением идей диффузионизма в мировой науке в этот период времени. В качестве ведущих форм развития культуры в диффузионизме рассматриваются заимствования, переносы культурных элементов, а также их смешение. Обобщенно эти формы определяются как диффузия. При этом диффузии подвергаются как предметы материального быта, так и духовные явления: мифы, культы, обычаи. Тем самым, основным методом исследования культуры выступает изучение культурных кругов распространения элементов культуры.

Характер заимствований мог быть разным, с точки зрения исследователей, так, например, Я. вообще отказывал в осмысленном религиозном содержании образов пермского литья: «Мне, кажется, удалось доказать, что изготовители, повторяя старые, плохие копии этих предметов, не понимая, однако, значения позаимствованных извне мотивов или же не обращая на них внимания, частью нечаянно, частью нарочно изменяли эти мотивы или же соединяли их, соблюдая лишь общие законы орнаментального стиля, предписываемые им их собственным индивидуальным художественным чутьем… Именно в виду способа возникновения их эти предметы не могут считаться выражением  понятий, выработанных народною религией, или, иными словами, изготовленными для шаманских целей. На этих основаниях упомянутым фигурным бляхам, по моему мнению, может быть приписано лишь орнаментальное значение» [Я. , 1911, с. 482 — 490].

Вместе с тем, Я.  вводит новый термин в отношении данных предметов — « стиль».

Впервые термин «пермский звериный стиль» появляется в работах А. В. Шмидт в  гг. XX в. К недостаткам работ предыдущих исследователей культового литья автор относил то, что те, как правило, объединяли пермские и сибирские материалы, что, с его точки зрения, является неправильным, так как «пермские и западносибирские культуры» являются самостоятельными [Шмидт А.В., 1927, с. 129].

Отстаивая идею о своеобразии культового литья Прикамья, А. В. Шмидт, видимо, и вводит термин «пермский звериный стиль»: «Выполнены они в особенном, очень странном стиле. Кажется, будто эти фигуры созданы больным воображением исступленного волшебника — шамана, старавшегося воплотить кошмарные образы своих . Нигде, кроме Приуральского края, нет подобных изображений, в которых мешается в одно целое человеческое лицо, птичьи крылья, лосиная голова. Очевидно, в Приуралье сложились  особенные условия, вызвавшие рождение этого стиля» [Там же, с. 11 — 12].

Автором отнесены к предметам пермского звериного стиля две основные группы:
1. Скульптурно выполненные двухсторонние фигурки, размером от 2 до 9 см в высоту. Среди сюжетов особенно выделяются два — орел, терзающий добычу, и фантастическая птица с головой  млекопитающего, а также — медведи, куницы или соболи, зайцы, кони, утки 
2. Фигурные плоские бляхи размером от 2 до 20 см в высоту [Шмидт А.В., 1927, с. 129 — 130].

А. В. Шмидт в качестве специфической отмечал следующую черту культовой пластики Прикамья: «странное комбинирование животных (и человеческих) фигур с отдельными элементами их тел, например, головами, глазами, крыльями  Порой эти сочетания полны художественной гармонии, порой сухи и схематичны, но всегда необычны своим замыслом и выполнением» [Там же, с. 126].

В литературе  гг. исследователи уже используют термин, введенный А. В. Шмидт, как некую устоявшуюся традицию. В работах М. Г. Худякова, Д. К. Зеленина встречается терминология «пермский звериный стиль» в отношении предметов культового литья Прикамья. При чем, для М. Г. Худякова использование данного термина, видимо, было особо важным в связи с критикой им «буржуазной» теории диффузионизма и с утверждением взгляда на автохтонное происхождение пермского звериного стиля.

Исследователями  гг. XX в., в частности А. П. Смирновым, практически не использовалось название «пермский звериный стиль». Автор вновь возвращается к термину, введенному А. А. Спицыным — «шаманские изображения». По мнению А. П. Смирнова, предметы пермского звериного стиля, прежде всего, являются источниками для восстановления идеологии древнего населения Прикамья и связаны с религиозными представлениями: «Все эти изображения являются предшественниками христианских икон» [Смирнов А.П., 1954, с. 264].

В самостоятельное явление в исследованиях с  гг. XX в. начинает выделяться ананьинский звериный стиль, с одной стороны, имеющий общие черты со , а, с другой стороны, как отличающийся оригинальными чертами [Збруева А.В., 1952, с. 142].

В 1970 —  гг. вновь возникает волна интереса к пермскому звериному стилю, а старый термин обретает новую жизнь. Важным событием в этой связи стал выход монографии Л. С. Грибовой «Пермский звериный стиль» в 1975 г., в которой автором отмечается, что: «Этот стиль было бы правильней называть уральским звериным стилем или даже чудским — ввиду преимущественного распространения его у „чудских“,  финноязычных племен Приуралья и частично Севера, но ввиду его известности и широкого употребления в научной литературе, мы пользуемся старым термином» [Грибова Л.С., 1975, с. 4 — 5].

Опираясь на имеющиеся исследования, Л. С. Грибова формулирует характерные закономерности пермского звериного стиля:
1.Преобладание изображений животных местной фауны: лось, медведь, рысь, соболь, куница, заяц, кабан, бобр, выдра, хищная птица, водоплавающие, рыбы, змеи 
2.Малое число образов домашних животных, что свидетельствует о том, что искусство звериного стиля возникло раньше, чем земледелие и скотоводство.
3.Преобладают плоские металлические бляшки с изображением сложных образов и композиций, они относятся к вещам обрядовым и отображают религиозные представления.
4.В основе сложных образов лежали представления о всеобщей естественной связи в природе, которые были свойственны человеку в период родового строя, когда он не выделял ещё себя из окружавшей его среды и переносил на нее социальную структуру своего общества [ Там же, с. 9].

В целом, именно присутствие в металлической пластике Прикамья сложных зооантропоморфных и зооморфных образов и их особая художественная трактовка, по мнению Л. С. Грибовой, позволяет выделить это искусство в особый пермский звериный стиль [Грибова Л.С., 1975, с. 7].

В книге В. А. Оборина «Древнее искусство Прикамья. Пермский звериный стиль» подчеркивается: «Этот стиль со всей определенностью можно назвать пермским, так как сложился он на пермской земле, почти все предметы металлической скульптуры этого стиля обнаружены в пределах Верхнего Прикамья — на территории бывшей Перми Великой русских летописей» [Оборин В.А., 1976, с. 7].

В. А. Обориным и Г. Н. Чагиным заявляется об относительной условности термина «звериный стиль»: «В широком смысле в него входят изображения животных и человека вместе с животными, выполненные в разное время, из разного материала, разными художественными средствами. В более узком смысле к звериному стилю относят предметы металлического художественного литья, основу сюжетов которого составляют образы животных» [Оборин В.А., Чагин Г.Н., 1988, с. 9].

С  гг. XX в. новым явлением является стремление исследователей рассмотреть пермский звериный стиль в контексте более широкого круга источников, а именно, культового литья Урала и Западной Сибири. Ещё в 1941 г. В. Н. Чернецов поставил вопрос об объединении в единый комплекс уральских и  предметов культового литья, он отказался от термина «звериный стиль» и употреблял понятие «фигурное литье». В  гг. формируются две точки зрения на проблему  культового литья.

С одной стороны, развивается идея о наличии нескольких звериных стилей на территории Урала и Западной Сибири. Первым представляет эту точку зрения Г. М. Буров, развив идею о существовании трех «звериных» стилей на Европейском : пермского, печорского и западносибирского [Буров Г.М., 1984, с. 32]. Каждый из трех стилей, по мнению автора, отличается как набором сюжетов, так и в случае их совпадения трактовкой. Сравнивая между собой все три стиля, Г. М. Буров приходит к выводу, что западносибирский и печорский стили связаны низким художественным уровнем и отсутствием сложных композиций, то, что является характерным для пермского звериного стиля [Там же, с. 42].

Другая позиция представлена Л. В. Чижовой. С её точки зрения, нет необходимости в выделении в самостоятельную группу предметов культового литья Прикамья: «Ареал распространения столь своеобразных находок довольно велик, хотя и строго ограничен лесной зоной Евразии, где находки достаточно одинаковы, чтобы отнести их к одной категории вещей и анализировать в совокупности. Следовательно, не правомерно вводить ограниченно географический термин, типа „пермский“, поскольку он сужает понятие и не соответствует действительности» [Чижова Л.В., 1983, с.7 — 8].

Исследователь выступает против использования в отношении предметов металлической пластики Урала и Сибири также термина «звериный стиль», поскольку он, с точки зрения Л. В. Чижовой, утверждается в истории и искусствоведении для обозначения зооморфных изображений хищных животных, находящихся в динамике, в борьбе. В  же культовом литье нет сцен борьбы, и сами животные изображаются статично, более того, в сложных композициях ведущая роль отводится человеку, а не животному [Там же, с. 7].

Л. В. Чижовой предложено название для металлического литья Урала и Сибири — « культовое литье», для которого характерны следующие признаки:
1) это плоское литье в односторонней форме, чаще всего в виде прорезных пластин, с контурным или силуэтным изображением фигур, как правило, без фона;
2) представлены изображения лесных животных, птиц, человека и человекообразных фигур, единично или в несложных композициях;
3) статичность изображенных фигур и композиций;
4) изображения животных и птиц в виде фантастических стилизованных фигур;
5) предметы культового литья, как правило, небольшие по своим размерам;
6) территория распространения культового литья — лесная зона Евразии [Чижова Л.В., 1983, с. 6 — 7].

Данная научная дискуссия по поводу необходимости выделения в самостоятельную группу предметов пермского звериного стиля и, соответственно, уместности самого названия, или же считать его частью  культового литья, является незаконченной.

Одной из последних работ, посвященных данному вопросу, является работа А. М. Белавина, в которой автор высказывает два принципиальных положения. , им определяется круг предметов, интерпретированных в качестве пермского звериного стиля:
1) культовые ажурные или сплошные односторонние литые  сюжетные, входившие в определенные системные наборы и имевшие идеологическое значение;
2) ряд  или медальонов, изображающих птиц, головы медведей и антропоморфные личины или фигуры» [Белавин А.М., 2001, с. 14 — 15].

, А. М. Белавин поддерживает позицию тех авторов, которые рассматривают пермский звериный стиль в единстве с «региональным»  звериным стилем, как некий его вариант [Там же, с. 15]. С точки зрения исследователя, «звериные стили…маркируют угорские территории на Востоке Европы и Западе Азии» [Там же, с. 20].

В работах искусствоведческого и культурологического характера, посвященных культовому литью Прикамья, активно используется термин «пермский звериный стиль». Авторы обосновывают своеобразие данного феномена древнего искусства Прикамья, с одной стороны, характеристикой стилистических черт пермской металлопластики, а с другой стороны, спецификой отраженной в пермском зверином стиле картины мира.

Одной из последних искусствоведческих работ, посвященных проблемам звериного стиля, является публикация Е. Ф. Корольковой. Исследователем отмечается, что «отражая мировоззрение, стиль, по существу, отражает в себе систему понимания мира, своеобразную модель мира» [Королькова Е.Ф., 1996, с. 10].

По мнению Корольковой Е.Ф., по отношению к предметам звериного стиля могут существовать два аспекта исследования: «прикладной,  (особенно распространенный в археологии) и культурологический, подразумевающий фундаментальное исследование всего явления в целом и делающий акцент на содержательную и идейную основу этого феномена» [Там же, с. 13]. В зависимости от задач конкретного исследования, каждому из этих аспектов может отводиться ведущая роль, а результат исследования сводится либо к атрибуции (от приблизительной до высшей степени конкретной), либо к глобальной и всесторонней оценке памятника искусства, прежде всего, с точки зрения мировоззрения [Там же, с. 13].

На примере исследования пермского звериного стиля хорошо видны оба обозначенных аспекта. Рядом авторов рассматривался набор признаков, черт, свойственных прикамскому литью, характерные стилистические черты, например, Л. С. Грибовой выделяются следующие признаки древнего литья Прикамья:
— преобладание вотивных (культовых) предметов в виде литых  пластин с изображением на лицевой стороне зооморфных и зооантропоморфных персонажей;
— ведущая роль антропоморфного образа;
— главным персонажем пермского звериного стиля является ;
— при всей сложности композиций они почти всегда статичны;
— обрамление большинства предметов пермского звериного стиля веревочным контуром;
— ряд композиционных приемов: замена целого образа его частью, двух и трехъярусное расположение элементов сложных композиций, композиционный прием «окружения» одних сложных зооантропоморфных существ другими, композиционный прием противостояния, «езды» [Грибова Л.С., 1984, с. 40 — 55].

В данной работе Л. С. Грибова рассматривала особенности пермского звериного стиля в сравнении со , но особенно актуальным является подобный сравнительный анализ с зауральским литьем, тем более что там также присутствует традиция использования бронзовой пластики в культовой практике. Так общей стилистической чертой культового литья современными исследователями отмечается наличие канта на изображениях: «Эти канты являются одной из особенностей  стиля. Они встречаются на большей части зоо- и антропоморфных изделий и распространены лишь на определенной территории — в лесной и лесостепной (северная часть) полосах Урала и Зап. Сибири» [Троицкая Т.Н., Овчаренко А.П., 2002, с. 110].

Рядом исследователей, вместе с тем, сразу же подчеркивается и отличающий пермский звериный стиль от западносибирского сюжетный признак: «Одним из основных сюжетных отличий является отсутствие в культовом литье Приуралья отдельных антропологических фигур. Преобладают групповые изображения так называемых „сульде“, со смешанными антропозооморфными чертами, которые относятся уже к группе сложных изображений» [Яковлев Я.А., 1984, с. 18].

Основательного стилистического анализа на выявление сходства и различий между пермским и зауральским культовым литьем пока не представлено в научной литературе, хотя условия для такого сопоставительного анализа имеются: накоплен достаточно богатый археологический материал, а также разработаны и методические принципы, позволяющие осуществить данную аналитическую деятельность.

Гораздо в большей степени представлен в исследовательской литературе содержательный (семантический) аспект, при котором пермский звериный стиль рассматривается либо с точки зрения этнических представлений (В. В. Чарнолуский, Л. В. Чижова и др.), либо через призму универсальных мифологических представлений (Е. И. Оятева, Ю. В. Балакин ).

Много споров среди современных археологов вызывает этническая принадлежность пермского звериного стиля. Существуют две основные точки зрения по данному вопросу. Часть исследователей связывает культовое литье Прикамья с автохтонным финским населением, считая, что пермский звериный стиль создан непосредственными предками . Такая позиция утверждается в советской науке с  гг. XX в. в связи, прежде всего, с идеологическим запросом. Развенчивая «буржуазные» теории заимствования в отношении предметов звериного стиля, важным было связать данное явление с народами, исторически проживающими на территории распространения находок культового литья и с уровнем их  развития.

Ещё Ф. А. Теплоуховым в свое время была выдвинута точка зрения об угорской природе пермского звериного стиля. Данной позиции придерживаются на современном этапе Л. В. Чижова, А. М. Белавин и др.

И та, и другая группа исследователей приводят доводы для подтверждения своей точки зрения, используя данные мифологии и этнографии. Зачастую сам пермский звериный стиль выступает, по мнению исследователей, в качестве немого свидетеля, повествующего через содержательный или стилистический план о принадлежности к определенной этнической культуре. По сути, никто из авторов не подвергает сомнению связь между предметами пермского звериного стиля и мифологической картиной мира. Именно наличие мифологических универсалий, общих черт в моделировании мира даже культурами, ни генетически, ни ареально между собой не связанными, позволяет приблизиться, в том числе и к интерпретации сюжетов пермского звериного стиля [Антонова Е.В., Раевский Д.С., 1991, с. 219].

Действительность такова, что термин «пермский звериный стиль» перекочевал из  литературы в массовую культуру, тем самым, закрепляя, а может быть, воскрешая в сознании мифологические образы пермской древности. Пермский звериный стиль актуален для самосознания региона как автохтонная культурная традиция, ведущая свое начало с первобытных времен, кроме того, пермский звериный стиль выступает как некое основание для выделения локального дискурса по причине неповторимости, уникальности образов пермского культового литья. Но, с другой стороны, и как основа для сопоставления пермской культуры с культурами других народов и регионов, для выявления неких мировых универсалий, одинаково характерных как для Перми, так и далеких от нас культур Китая, Ассирии, Греции, Индии 

Более того, пермский звериный стиль рассматривается как часть той идеи, «которая могла бы объединить в целостной и осмысленной картине разнородные факты местной истории и культуры. Таким образом, сегодня Пермь пытается понять самое себя, обнаружить единство смысла в расходящихся частностях своего исторического и культурного опыта» [Абашев В., 2000, с. 21].

Литература

Абашев В. Пермь как текст. — Пермь, 2000.
Антонова Е.В., Раевский Д.С. О знаковой сущности вещественных памятников и о способах её интерпретации // Проблемы интерпретации памятников культуры Востока. — М., 1991. — С. 207 — 233.
Анучин Д.Н. К истории искусства и верований у Приуральской Чуди. (Чудские изображения летящих птиц и мифических крылатых существ) // Материалы по археологии восточных губерний России. — М., 1899. — С. 87 — 160.
 Я. Основные черты  орнаментального стиля // Труды XV Археологического съезда. Т.1. — М., 1914. — С. 481 — 492.
Белавин А. М. Об этнической принадлежности пермского средневекового звериного стиля // Труды Камской  экспедиции. Вып. 1–2. — Пермь, 2001. — С. 14 — 24.
Буров Г. М. Бронзовые культовые плакетки западносибирского стиля на Европейском // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 32 — 46.
Грибова Л. С. Пермский звериный стиль: Проблемы семантики. — М., 1975.
Грибова Л. С. Стилистические особенности древнепермской бронзовой пластики // Отражение межэтнических связей в народном декоративном искусстве Удмуртии. — Ижевск, 1984. — С. 39 — 56.
Збруева А. В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху. — М., 1952.
Королькова Е. Ф. Теоретические проблемы искусствознания и «звериный стиль» скифской эпохи. — СПб., 1996.
Оборин В. А. Древнее искусство народов Прикамья: Пермский звериный стиль. — Пермь, 1976.
Оборин В.А., Чагин Г. Н. Искусство Прикамья: Чудские древности Рифея. — Пермь, 1988.
Смирнов А. П. Очерки древней и средневековой истории народов среднего Поволжья и Прикамья. М., 1952.
Спицын А. А. Шаманские изображения // ЗОРСА. Т.8, вып.1. — М., 1906.
Теплоухов Ф. А. Древности Пермской чуди в виде баснословных людей и животных // Пермский край. Вып. 2. — Пермь, 1893. — С. 3 — 74.
Теплоухов Ф. А. Древности, найденные в Чаньвенской пещере Соликамского уезда // Пермский край. Т. 3. — Пермь, 1895.
Толстой И. И. Русские древности в памятниках искусства. Вып.3. — СПб., 1890.
Троицкая Т. Н. Кант в изображениях, выполненных в  зверином стиле // Археология, этнография и антропология Евразии. — 2002. — 2 (10). — С. 110 — 113.
Фармаковский Б. В. Архаический период в России // МАР. — 1913. — № 34. — С. 33 — 78.
Чижова Л. В. Идеология древнего населения Урала и Западной Сибири: По материалам культового литья: автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. — Л., 1983.
Шмидт А.В. К вопросу о происхождении пермского звериного стиля // Сборник МАЭ. Вып. VI. — Л., 1927. — С. 125 — 164.
Яковлев Я. А. Средневековое культовое литье Нарымского Приобья // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 9 — 32.
Aspelin J. R. Antiquitees du Nord . — Helsingfors, 1877.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/8

Роль А.Е. и Ф.А. Теплоуховых в истории собирания и изучения коллекций пермского звериного стиля

Источник: Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. Вып. III. Пермь: ПГПУ 
Автор: Оксана Игнатьева
Дата публикации: 2003 год

А.Е. и Ф.А. Теплоуховы являются известными собирателями и исследователями пермских древностей, мимо их наследия не прошел в последствии ни один российский археолог, занимающийся изучением нашего края. Но, к сожалению, вклад семьи Теплоуховых в области краеведения и археологии освещен недостаточно, нет ни одной монографии, посвященной данной теме. Настоящая статья, в большей степени, посвящена деятельности А.Е. и Ф.А. Теплоуховых в области формирования и изучения коллекций пермского звериного стиля.

Следует отметить, что впервые культовое литье попадает в поле зрения науки в восемнадцатом веке вместе с этнографическими описаниями путешественников (П. Паллас, Вебер, А. П. Мельгунов и др.). Но только в  годы девятнадцатого века начинает формироваться устойчивый интерес к пермскому звериному стилю и другим древностям нашего края, во многом, как результат деятельности гр. Строгановых, которые разослали циркуляры с требованиями присылки к ним в Петербург всех «любопытных и изящных предметов», случайно находимых при пахоте и земляных работах. Письмо с подобной просьбой и пожеланиями покупать предметы старины, было направлено и к управляющему имением В. А. Волегову, который к этому времени уже начал формирование своей археологической коллекции и вел альбом рисунков местных находок. В 1841 году П. И. Мельников дает описание предметов из коллекции В. А. Волегова. В 1859 году С. Ешевский публикует некоторые предметы пермского звериного стиля из своей коллекции и пишет о необходимости сбора, описания и публикации древностей, находимых в Приуралье, так как большинство из них, по мнению автора, бесследно исчезают для науки. «Чтобы приобрести или, по крайней мере, видеть  ценные вещи, необходимо быть на месте почти в самую минуту их открытия. Иначе они будут за бесценок проданы промышленникам и переплавлены» [Ешевский С., 1859, с. 134].

Именно в этот период, который можно охарактеризовать как этап появления первых коллекций пермского звериного стиля, начинается краеведческая деятельность А. Е. Теплоухова. В -ые годы XIX в. А.Е. Теплоухов постепенно переключает свое внимание на краеведение, связано это было, прежде всего, с тем, что интерес гр. Строгановых переключился на горнозаводскую промышленность, а лесоохранная деятельность стала не столь актуальной. С 1875 года, после выхода на пенсию, А. Е. Теплоухов полностью посвящает себя археологическим исследованиям, через родственников жены он получает из Германии книги по археологии, а в 1863 году посетил Западную Европу. В Берлине, Киле и Шлезвиге А. Е. Теплоухов побывал в археологических музеях, познакомился с известными специалистами, в еще большей степени проникся интересом к краеведческой работе, которая в тот период рассматривалась как часть естествознания, а не истории. Возвратившись в Пермскую губернию, А. Е. Теплоухов стал усиленно пополнять свою коллекцию, которая находилась в селе Ильинском, тем более что в Западной Европе он собрал авторитетные указания, как вести археологические раскопки, как обрабатывать находки, чтобы они имели научную ценность. О своих находках исследователь сообщал за границу, отдельные из них передавал музеям Германии и Италии, кости животных отправлял для определения известному немецкому археологу Рутимеру. С 1867 года А. Е. Теплоухов с увлечением занимается археологией, заводит археологический дневник, совершает свои первые поездки по городищам губернии. В свой дневник он заносит сведения о приобретенных им вещах, местах находок и т.п.

О собирательской деятельности А. Е. Теплоухова свидетельствует и А. В. Шмидт: «Заинтересовавшись археологией, А. Е. Теплоухов привлек к делу собирания древностей лесничих, народных учителей, передовых крестьян.  везли ему любопытные „штучки“ из самых далеких и глухих местностей. Теплоухов не жалел денег для покупки интересных предметов, много переплачивая продавцам… Находчик опрашивался по возможности подробнее; его показания записывались и хранились. Вследствие этого собрание Теплоухова представляет в высокой степени ценный научный материал, а не беспорядочную груду занятных вещиц, как, к сожалению, некоторые частные и даже музейные собрания» [Шмидт А.В.,1926, с.75].

После смерти отца Ф. А. Теплоухов получил археологическую коллекцию и занялся её изучением, но интерес к археологии проявился ещё раньше. Начиная с 1867 года, Ф. А. Теплоухов ведет свой археологический дневник, в который заносит описания находимых и приобретенных вещей, условия их нахождения, в том числе, это касалось и предметов культового литья. Как и ранее, одним из источников пополнения коллекции была покупка находимых местными жителями предметов старины, например, запись от 1883 года гласит: «идол в красивой рамке из бронзы куплен 20 марта за 75 копеек, найден при копании грядок в огороде. Деревня Семина близ Ильинска» [Рукописный архив ИИМК РАН, ф. 48, д. 1]. В течение ряда лет собирался материал для археологической карты Пермской губернии, пополняется новыми предметами археологическая коллекция, в  годы в ней уже 7 тысяч предметов. Ф. А. Теплоухов показывает отдельные предметы на археологических съездах в Ярославле (1887 г.) и Москве (1890 г.), на археологической выставке в Перми (1894 г.). Коллекция Теплоуховых стала достаточно известной. Во многом именно через интерес к имеющимся археологическим коллекциям сформировалась потребность в планомерном изучении нашего края, проведении здесь археологических раскопок, об этом свидетельствует переписка Ф. А. Теплоухова с Московским Археологическим Обществом, например, письмо, направленное накануне седьмого археологического съезда в Ярославле:

«В число вопросов, поставленных предварительным Комитетом 7 Археологического Съезда, имеющего быть в августе нынешнего года в Ярославле, значится, между прочим, вопрос о чудской культуре, и преимущественно об этих характерных медных и бронзовых изделиях (кельтах, кинжалах, бляхах с изображениями и пр.), которые встречаются в Приуральском крае и распространялись, по- видимому, отсюда в Среднюю Россию. Московское Археологическое Общество поставило себе, между прочим, целью — содействовать разъяснению этого вопроса путем собирания новых материалов и желало бы произвести…археологические разведки и раскопки в некоторых местностях Пермской губернии» [ГАПО, ф. 613, оп.3, д. 360]. Письмо это от имени Московского Археологического Общества написано Дмитрием Николаевичем Анучиным, известным в будущем и как исследователь пермского звериного стиля, а в этом письме от себя лично он выражает желание приехать в село Ильинское и осмотреть коллекцию Ф. А. Теплоухова. О селе Ильинском, как о своеобразном научном центре, в последствии писали П. Серебренников, В. Владимирский, С. Удинцев:
«Село Ильинское представляет собой редкий пример научного центра, созданного в глухой провинции усилиями двух лиц — вашего отца и вашими, многоуважаемый Федор Алексеевич. Без сомнения, нужны были широкая и основательная подготовка и выдающаяся любовь к науке, чтобы в течение двух поколений, в период поразительно быстрого прогресса научных знаний, удержать передовую позицию в науке и с неослабевающим интересом работать над вопросами местной археологии, флоры и фауны, применяя метод  изучения, подтверждая и проверяя новыми фактами общепринятую в науке эволюционную теорию» [ГАПО, ф. 613, оп. 2. д. 362].

В 1892 году Ф. А. Теплоухов, понимая всю важность публикации имеющихся в его коллекции находок, приступил к подготовке для печати описания археологических материалов. Большую помощь в систематизации и описании оказал А. А. Спицын, который несколько раз приезжал в село Ильинское, а также поддерживал постоянную переписку с Ф. А. Теплоуховым, в одном из писем читаем: «Ваша коллекция — двери, ведущие к пониманию древностей огромного района» [ГАПО, ф. 613, оп. 2, д. 807]. В последствии, именно А. А. Спицын в 1902 году с разрешения и одобрения, а также всяческой помощи Ф. А. Теплоухова опубликует Атлас рисунков «Древности камской чуди по коллекции Теплоуховых».
По мнению А. В. Шмидт, Ф. А. Теплоухову «принадлежит одна из первых попыток разобраться в смысле и значении загадочных металлических изображений баснословных животных, так часто встречающихся на западном склоне Урала» [Шмидт А.В., 1926, с.76]. Особенно ярко это выражено в одной из самых известных работ Ф. А. Теплоухова — «Древности пермской чуди в виде баснословных людей и животных» (1893 г.). Вопреки точке зрения, которой придерживалось большинство авторов того времени, исследующих культовое литье, Ф. А. Теплоухов рассматривал его как «продукт местного производства», а не привозных изделий. Уверенность в этом основывалась на изучении самих предметов культового литья, автор заметил, что большинство из них повторяет определенные типы, что не может не быть связанным с религиозными верованиями, лежащими в основе этого искусства.

В сборнике «Пермский край» была опубликована статья Ф. А. Теплоухова «Древности, найденные в Чаньвенской пещере Соликамского уезда», в которой автор выделяет ряд признаков, свойственных так называемым «чудским идолам», изображающим человекообразные фигуры:
1.Такие идолы представляют мифические существа, более или менее уклоняющиеся от обычной наружности человека, при чем некоторые существенные органы, как, например рот, часто совсем не изображаются.
2.Им придавалась форма более или менее плоских пластинок, с изображением только на одной передней стороне.
3.Большинство человекообразных идолов представляют фигуры, лишенные даже признаков одежды [C.52].

К 1897 году относится статья Ф. А. Теплоухова «Чудское жертвенное место на реке Колве», в которой описываются результаты раскопок С. И. Сергеева на берегу реки Колвы, вблизи деревни Подбобыки Чердынского уезда. Среди многочисленных находок выделяются и так называемые идолы, описывая которые Ф. А. Теплоухов проводит параллели с аналогичными предметам из своей коллекции, коллекции Й. Р. Аспелина. Автор отмечает, что данные находки особенно интересны, так как большинство предметов пермского звериного стиля являются случайными находками и поэтому возникает вопрос о датировке и использовании культовых вещей. Жертвенные места как археологические памятники являются более информативными, поэтому Ф. А. Теплоухов уделяет особое внимание найденным С. И. Сергеевым предметам и сравнивает их как с находками с других культовых мест, так и с аналогичными вещами, найденными случайно.

А. А. Спицын, знакомый с трудами Ф. А. Теплоухова, отмечал, что «… по богатству материала и по стройности выводов и изложения представляют лучшие работы по пермским древностям и ставят имя их автора среди исследователей этих древностей на первое место» [Спицын А.А., 1902, с. 15].

Как видим, вклад А.Е. и Ф. А. Теплоуховых в изучение пермского звериного стиля огромен, по сути, именно с них и начинается исследовательский период в истории культового литья Прикамья. Прежде всего, значимой деятельностью Теплоуховых является деятельность по собиранию культовых предметов в числе прочих археологических находок. Трудно себе представить, на сколько мы бы стали беднее в отношении пермского звериного стиля, если бы не забота о сохранении и пополнении коллекций данных предметов. Можно выделить по крайней мере два музея, где существуют коллекции пермского звериного стиля — Пермский областной краеведческий музей и Государственный Эрмитаж — благодаря собирательской деятельности Теплоуховых. Зная по запискам современников, как много археологических предметов исчезало для науки, понимаешь, насколько важной является деятельность таких бескорыстных исследователей, как Теплоуховы.

Кроме того, именно Теплоуховы, в большей степени, Федор Александрович, начинают с помощью самых современных для того времени научных методов изучать пермский звериный стиль. Ф. А. Теплоухов составил одну из первых классификаций культового литья, в основании которой лежит идея эволюция пермского звериного стиля от натуралистических изображений животных и птиц к постепенному усложнению и «фантазированию», что отразилось в появлении так называемых баснословных животных, а затем и к возникшим «идолам», то есть антропоморфным изображениям.

Ф. А. Теплоухов выдвигает гипотезу и об этнической принадлежности пермского звериного стиля. В то время, когда господствующим мнением в науке была идея о заимствованном происхождении культового литья, прототипы которого находили в искусстве Передней Азии, Китая, Индии и др., Ф. А. Теплоухов отмечал, что заимствование не может иметь столь долгую историю, искусство звериного стиля было востребовано местными племенами, а, значит, отражало их идеологию, их религиозные представления. Одним из первых, Ф. А. Теплоухов привлекает этнографический материал, а зачастую и сам выступает как этнограф, для осмысления пермского звериного стиля как культурного феномена. Сами предметы пермского звериного стиля исследователь связывал с шаманскими культами, в последствии данная точка зрения будет поддерживаться А. А. Спицыным, А. П. Смирновым и др. авторами. Ф. А. Теплоухов описывает территорию распространения предметов пермского звериного стиля, ставит вопрос о хронологии в отношении культового литья. История изучения пермского звериного стиля также получает освещение в трудах Теплоуховых, поскольку они собирали информацию не только о самих предметах, но и коллекционерах и исследователях. На протяжении всего двадцатого века пермский звериный стиль привлекал к себе внимание ученых, в их работах ставились разные цели в отношении изучения столь сложного явления, но мы не найдем ни одного автора, который бы не опирался на наследие Теплоуховых.

Список использованной литературы:

Бейлин И.Г., Парнес В.А. А. Е. Теплоухов. М., 1969.
Ешевский С. Заметка о пермских древностях // Пермский сборник. Кн.1. М., 1859.
Теплоухов А. Е. Известие о Чудском селище близ села Кудымкарского // Записки УОЛЕ, т.6, Екатеринбург, 1880.
Теплоухов А.Е. О доисторических жертвенных местах на Уральских горах // Записки УОЛЕ, т.6, Екатеринбург, 1880.
Теплоухов Ф. А. Древности Пермской Чуди в виде баснословных людей и животных // Пермский край. Т. 2, 1893.
Теплоухов Ф. А. Рисунки древностей Пермской чуди, принадлежащих Пермскому музею. Пермь, 1897.
Теплоухов Ф. А. Чудское жертвенное место на р. Колве. Пермь, 1897.
Трефилова Л. А. Обзор семейного фонда Теплоуховых // Уч. Записки Пермского университета. № 250. Пермь, 1971.
Спицын А. А. Древности Камской чуди по коллекции Теплоуховых. — СПб., 1902.
Шмидт А. В. Изучение доисторического прошлого Предуралья и его задачи // Экономика, 1926, № 5, Пермь.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/teplouhov

Magna Hungaria. Искусство уральской венгии

Источник: www.northarch.ru 
Автор: К. Г. Карачаров
Дата публикации: 2005 год

На Урале и в Западной Сибири среди археологических находок нередко встречаются украшения и декорированные предметы из различных уголков Евразийского континента — от Китая до Западной Европы. Они как ничто иное позволяют судить о широте и характере контактов, развитии и взаимном влиянии различных стилей. И в самом Урало-Западносибирском регионе возникали самобытные художественные явления. Одним из них было очень яркое и загадочное Урало-Венгерское искусство. Неожиданно возникнув, этот стиль довольно быстро исчез, однако при этом он оставил заметный след в изобразительном творчестве различных народов, его черты прослеживаются и у современных коренных народов, населяющих Урал и Западную Сибирь.

Считается, что угорские племена, из которых потом и вышли венгры, обитали до IX века на территории от Волги до западного склона Южного Урала. В конце IX века под давлением степных народов они пришли в движение. Часть ушла на запад и под предводительством некоего князя Арпада «завоевала Родину» в Паннонии на Дунае, где они и стали называться венграми. Судьба оставшихся на Урале племен не совсем ясна. По сообщениям европейских путешественников XIII века итальянца Иоанна Плано Карпини и фламандца Виллема Рубрука, к востоку от Волжской Болгарии находилась страна Паскатир или Баскарт, жители которой говорили на языке, родственном венгерскому. Путешественники ассоциировали ее с Великой Венгрией — Magna Hungaria. Эта страна существовала «до прибытия Татар, и с того времени жители ее были покорены соседними Булгорами и Саррацинами, и многие из них стали Саррацинами» (Рубрук, глава 123).

Удивительным остается факт, что все изделия, приписываемые к Великой или Уральской Венгрии, датируются  веками, то есть временем разделения угорских племен. Предметов, которые можно было бы с уверенностью отнести к произведениям страны Паскатир, нет. Им на смену приходят вещи, связанные с ремесленными центрами Волжской Болгарии. Экспансия болгарского ремесленного, в том числе ювелирного, производства не дала шансов дальнейшему развитию и самостоятельному существованию урало-венгерского стиля.

Расцвет урало-венгерского стиля приходится именно на период, близкий к рубежу  веков. Он несколько отличается от изделий, приписываемых Западной Венгрии, но, тем не менее, в двух стилях улавливаются общие черты, свидетельствующие в пользу их единого происхождения. В Западной Сибири среди случайных находок на святилищах местного населения и при раскопках погребальных комплексов этого времени часто встречаются вещи, которые можно отнести к венгерским. Некоторые из них ближе по стилю к западно-венгерским (рис. 1, 2). Возможно, что их создали до ухода части угорских племен на запад или вскоре после него. Конечно же, нельзя исключать и импорта из Дунайской Венгрии. Это, например, предметы с растительным декором: серебряная пряжка (рис. 3), серебряная чеканенная пластина (рис. 4), бронзовое навершие рукояти сабли (рис. 5). Именно в Уральской Венгр

Просмотров: 13229

Вложения:

Ответы на эту тему форума

В Пермском крае издана книга о мифологии коми-пермяков

07.02.2012 08:34

Вышла в свет книга кандидата исторических наук Татьяны Голевой "Мифологические персонажи в системе мировоззрения коми-пермяков". Книга посвящена изучению демонических представлений коми-пермяков. На основе архивных и экспедиционных полевых материалов реконструируется традиционная картина мира народа, раскрывается значение верований в обрядовой практике, повседневном быту, социальной организации общества, описываются типичные для коми-пермяцкого мировоззрения образы низшей мифологии.

Издание предназначено для исследователей и всех интересующихся традиционной культурой. Книга издана при поддержке Министерства образования Пермского края в рамках реализации краевой целевой программы развития и гармонизации национальных отношений народов Пермского края.

Отметим, что это вторая книга серии "Фольклор народов России" (авторы серии И.Ю. Маматов и А.В. Черных). Годом ранее в этой серии вышло научное издание "Красный круг по небу катается (коми-пермяцкие загадки: сборник фольклорных текстов и комментарии)".

Информация предоставлена Информационному центру "Финноугория"консультантом отдела этнокультурного развития Министерства по делам Коми-Пермяцкого округа Пермского края Виталием Баяндиным  

http://www.finnougoria.ru/news/26403/

Сокровища в пермском зверином стиле ученые и музейщики предложили использовать для развития культуры и бренда Коми http://finugor.ru/node/23015

Древности Чердынского края http://www.permianstyle.ru/project/video/v_27/

----------------------------

Международный форум ЗВЕРИНЫЙ СТИЛЬ в коллекциях музеев - https://www.facebook.com/permanimalstyle

интересная статья о находках Пермского звериного стиля в Коми-Пермяцком округе Пермского края: http://gazetaparma.ru/2012/07/31/%D0%BF%D0%BE-%D0%BA%D1%83%D1%80%D0...

Древний охотничий промысловый календарь. Найден на территории Республики Коми. Это солнечный календарь, в котором отсчет
ведется со дня весеннего равноденствия. Вместо месяцев - 9 периодов того или
иного промыслового зверя.

https://www.facebook.com/photo.php?fbid=218263818199709&set=a.2...

https://www.facebook.com/permanimalstyle?ref=stream

Коллекция предметов звериного стиля в собрании Национального музея Республики Коми

Многие из представленных предметов выставлены в постоянных экспозициях Национального музея РК. Они отражают уникальный пласт материальной культуры, связанный с религиозными воззрениями древнего населения. В коллекции присутствуют как изысканные изделия, выполненные на высоком художественном уровне, так и примитивные, стилизованные изображения. В совокупности загадочные и порой непонятные современному человеку образы, созданные многие столетия назад, позволяют приоткрыть дверь прошлого и заглянуть в глубину веков.

http://www.kamwa.ru/news/n_174/

www.permianstyle.ru

Кад изки

КАД ИЗКИ в переводе с коми — жернова времени. Они символизируют всю полноту мифологического мироздания и процессов, в нем происходящих. КАД ИЗКИ созданы на основе древнего охотничьего календаря коми — одного из артефактов пермского звериного стиля. Изображения на КАД ИЗКАХ — это и срезы мифологических миров Вселенной, и карта небесного мира, и шаманский бубен, и судьба человека, и всеобщая взаимосвязь...

КАД ИЗКИ — это символ вращающейся Вселенной, космическая мельница. Все сущее и не сущее в ней, трансформируясь, то разлетается от центра в бесконечность, то вновь, словно затянутое в водоворот, возвращается на круги своя. 
КАД ИЗКИ — это срез мифологической Вселенной, в которой миры покоятся друг на друге, словно уложенные на тарелке блины, или включены один в другой, как годовые кольца в срезе дерева. 
КАД ИЗКИ — это коловорот судьбы, жернова времени, где нижний камень — это Земля, а верхний, вращающийся — это Небеса.
КАД ИЗКИ — это карта мира, в центре которого — между землей и небом, посреди сторон света — находится человек. 
КАД ИЗКИ — это река времени; вода, точащая камни; поток, уносящий камни.
КАД ИЗКИ — это всеобщая взаимосвязь...

КАД ИЗКИ



Четыре охотника и четыре духа леса, в центре — переплетение охотничьих путей, дорог. Без помощников (духов леса) на охоте делать нечего, а договорившись с ними, можно стать великим охотником. Чтобы охотник увидел знаки, посылаемые духами, нужно много чего знать и различать, а главное — чувствовать их присутствие.

КАД ИЗКИ



Богиня верхнего мира, всё видит, всё знает, на голове помощники — носители информации. Всё происходит вокруг богини: охота, рыбалка, жизнь людей.

КАД ИЗКИ



Птица — символ верхнего мира, её тень — символ нижнего, так как отражается на земле. Всё переплетено — верхний, средний и нижний мир; триединство говорит, что мы едины.

КАД ИЗКИ



Омут нижнего мира.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/new-myth/kad-izki/

Cтиль и семантика

Источник: www.komi.com 
Автор: И.В. Ильина
Дата публикации: 1994 год

Исследователи объясняют смысловое содержание и назначение предметов пермского звериного стиля, привлекая мифы, обряды коми, удмуртов, саамов.

Все предметы пермского звериного стиля можно условно разделить на 2 большие группы.

Часть из них «фигурки зверей и птиц» встречаются на всех типах археологических памятников (в могильниках, на поселениях, культовых местах). Анализ их расположения в погребениях показывает, что, наряду с бусами, гривнами, разнообразными подвесками и пронизками, эти предметы являлись украшениями и после смерти владельца попадали в погребение как «сопровождающий инвентарь». В то же время несомненно, что украшения выполняли не только эстетическую функцию, но и несли определенную смысловую нагрузку, о чем будет сказано дальше.

Украшения, выполненные в зверином стиле, довольно разнообразны и представлены подвесками и пронизками, отлитыми из различных медных сплавов. Многие из них после отливки отшлифованы до блеска, обработаны резцом. Наиболее часто встречаются украшения с изображениями птиц«водоплавающих (лебедь, утка) и лесных (тетерев), (глухарь), а также хищных птиц, клюющих добычу. Многочисленны и разнообразны коньковые подвески. В основе некоторых» изображения медведя, пушных зверьков (соболя, куницы). Украшения характеризуются реалистичностью образов. Лишь образ «кричащей» птицы не имеет прототипа в природе.

Другая часть предметов, выполненных в зверином стиле,«это разнообразные вотивные (культовые) бляшки с  зооантропоморфными образами и сложными композициями из них. В зооморфные изображения входят фигурки летящих птиц, изображения медвежьих голов, ящеров, композиции из различных животных. А в антропоморфные изображения» антропоморфные идолы, личины, бляшки с изображениями человеко-лосей. Все они выполнены в технике плоского и полурельефного литья с последующей гравировкой, чеканкой, напайкой деталей. Многие имеют отверстия, скобочки для подвешивания, подставочки.

Все исследователи сходятся в том, что в этих бляшках отражены представления древнего населения об устройстве мира и месте человека в нем, закреплены знания о природе и человеческом обществе. Именно поэтому они являлись коллективной собственностью и играли важную роль в древних обрядах. Этим объясняется тот факт, что все бляшки найдены, в отличие от украшений, на поселениях и в основном на культовых памятниках «жертвенниках, священных местах. Исключение составляют фигурки летящих птиц, которые встречаются и в могильниках. В двух известных случаях они были воткнуты в землю перед керамическим сосудом, в котором лежали обгорелые кости. Очевидно, подобные фигурки играли особую роль в погребальном обряде, отражающем представления древнего населения о смерти, душе и загробной жизни.

Классификация богатого и разнообразного материала позволила выявить ряд семантических и художественных особенностей пермского звериного стиля, определить ареал распространения различных типов изображений.

Для пермского звериного стиля характерны следующие образы: водоплавающие, лесные, хищные птицы, медведь, соболь, конь, лось, фантастическая птица со звериной мордой, летящая птица с личиной на груди, фантастическое ящеропо-добное существо, антропозооморфные фигуры с признаками человека, птицы, лося. Сложные образы составляют главную особенность пермcкого звериного стиля.

Для пермского звериного стиля характерен ряд художественных особенностей: стилизованный реализм изображения, вписывание композиций в круг, высокая техника объемного и плоского литья, отсутствие сложных орнаментальных мотивов. Орнамент чаще всего играет подчиненную роль: линии веревочного и точечного орнамента, насечки подчеркивают детали, обрамляют композиции.

Ареал распространения предметов пермского звериного стиля включает территорию Верхнего и Среднего Прикамья, бассейны Вычегды и Печоры вплоть до морского побережья. Основная масса изображений найдена в Прикамье. Вероятно, это объясняется лучшей изученностью данного района. Для всей очерченной территории характерны одинаковые сюжеты и образы. На Европейском Северо-Востоке неизвестны лишь бляхи и подвески с изображением медвежьих голов, лежащих между лап.

Исследователи изучили развитие основных сюжетов пермского звериного стиля на протяжении I«начала II тыс. Большинство из них генетически связано с сюжетами предшествующих эпох (раннего железного века, эпохи бронзы и даже неолитом). С середины I тыс. появляются и новые образы и мотивы» «кричащая» птица, борьба хищной птицы со зверьком.

Наиболее богат и разнообразен комплекс вещей . Не зря это время исследователи называют «золотым веком» пермского звериного стиля.

В дальнейшем ряд образов, , утрачивает свой первоначальный смысл, и происходит неизбежная смена реалистично выполненных образов схематичными, стилизованными. Вотивные образы (медвежья голова между лап) переходят на украшения, усиливается декоративность украшений. Многие сюжеты исчезают. Первая четверть II тыс.«это время заката своеобразного искусства металлической пластики.

Однако пермский звериный стиль оказал значительное влияние на все последующее развитие изобразительного творчества северных приуральских народов: его характерные черты были унаследованы и сохранены в вышивке, ткачестве, меховой мозаике, деревянной скульптуре.

Проблемы семантики (т. е. смыслового содержания) звериного стиля, его общественных функций проблемы сложные и далекие от окончательного решения. Для правильного понимания этих вопросов необходимо учитывать, что искусство всегда выражает идеологию создавшего его общества. Поэтому изучение семантики художественных произведений надо начинать с попытки реконструкции всей системы мировоззрения, нашедшего отражение в этих памятниках. Причем целесообразно идти от общего к частному, т. е. выявить общечеловеческие представления, которые неизбежно должны были отразиться в мировоззрении изучаемого общества, а затем переходить к конкретным сюжетам и образам.

Изобразительное искусство, как и искусство вообще, тяготеет к целостному изображению окружающего мира, выражает то, что соответствует уровню знаний человека о природе, человеческом обществе. Универсальной концепцией, определяющей в течение длительного времени модель мира, была концепция «мирового дерева». В искусстве эпохи «мирового дерева» изобразительное пространство приобретает черты идеально организованной системы.

С помощью вертикальной оси противопоставлялись верх и низ, а с помощью горизонтальной оси выделялись правая, левая стороны и середина. Причем части «мирового дерева» семантировались так, что верхняя часть соотносилась с положительным началом, а нижняя «с отрицательным. Яркой, часто повторяющейся характеристикой искусства и мифологии эпохи «мирового дерева» стало число семь: весьма частое заполнение семи мест по оси СД или наличие семи небес, семи этажей подземного мира.

Искусству эпохи «мирового дерева» присущ один общий сюжет «противопоставление начала положительного, связанного с небом, с началом отрицательным, темным, связанным с преисподней. Все остальные мотивы, образующие вторичные сюжеты, входят как составные части в этот общий универсальный мотив. Эта характеристика в полной мере относится и к сложным композициям пермского звериного стиля. На большинстве из них мы видим четкое противопоставление верхнего мира нижнему. Олицетворением подземного мира является фантастическое существо ящер. Вероятно, в этом образе воплотились черты животных, связанных в сознании людей с подземным (подводным) миром: ящериц, змей, выдр, рыб. Находит объяснение и обычай изображать ящера с рогом. Мансийское население, часто находившее в береговых отложениях бивни мамонтов, считало, что их потеряло подземное (подводное) недоброе и могущественное существо махар. Исследователи считают, что изображение ящера с рогом» это образ махара, созданный воображением древнего художника. Не менее сложен образ, который всегда помещен над ящером. Это сульдэ, в классических изображениях сочетающий признаки человека, животного (чаще всего лося) и птицы, сложное существо, представляющее собирательный образ наземного мира.

Таким образом, предметы пермского звериного стиля являются ярким примером искусства эпохи Мирового Дерева. Что касается интерпретации конкретно-исторического содержания сюжетов пермского звериного стиля, то пока общепринятой точки зрения нет. Весьма распространено было мнение о тотемистических представлениях различных родовых групп, как основе этого своебразного искусства.

Исследователи собрали обширный материал, указывающий, по их мнению, на сохранение тотемистических представлений в верованиях финно-угорских народов вплоть до XX века«это многочисленные легенды о превращениях человека в зверей и птиц, почитание определенных видов животных и связанные с ними обычаи табуации этих животных, праздники тотемных животных, вера в перевоплощение или оживление убитых зверей и т. д. Опираясь на эти материалы, Л. С. Грибова пришла к выводу, что предметы пермского звериного стиля являлись символами древних родовых, групп, в которые входили и люди, и «выбранные» ими тотемные животные. Украшения с изображениями животных составляли важный атрибут женского костюма и служили отличительными знаками, по которым определялась родовая принадлежность женщин. А в металлических бляхах со сложными композициями были отражены родовые генеалогии.

Однако не представляется возможным рассматривать все предметы пермского звериного стиля в качестве этносоциальных символов, связывать их с тотемическими представлениями конкретных родовых групп. Несомненно, что сложные композиции на вотивных бляшках отображают мифологию и другие сюжеты из верований древнего приуральского населения.

В некоторых композициях закреплены рациональные знания. Исключительный интерес представляет плоское бронзовое кольцо с 9 фигурками животных (лиса, выдра, лось, росомаха, горностай, олень, медведь, куница и белка) и двумя круглыми розетками, найденное около села Сторожевск. Н. Д. Конакову удалось установить, что изображения зверей представляют собой не что иное как годовой цикл чередования сезонов в промысловом календаре. Каждый зверь олицетворял определенный период (месяц), а круглые розетки солнце. Поскольку находка этого календаря сделана вблизи культового места (святилища) Джуджыд Яг, то возможно, что он использовался при проведении периодических охотничьих обрядов.

Что касается пронизок и подвесок, то их употребление связано с магическими представлениями, верой в сохранительные силы предметов звериного стиля. В генетическом плане эти представления, возможно, восходят к тотемическим культам (ко времени, когда тотемные животные рассматривались как сородичи, помощники, сопутствующие удаче, охраняющие от опасности). Коньковые подвески, очевидно, связаны с культом коня, являющегося символом солнца, плодородия, источником всех жизненных благ. Представления о связи коня с солнцем отразились и в обрядах пермских народов. Например, А. С. Сидоров наблюдал интереснейший свадебный обряд коми: «Два участника становятся спиной друг к другу и в таком положении привязываются в области таза один к другому, каждый из них берет в руки по дуге, изображая собой запряженного коня, и наклоняется к полу. Потом прикрывается все это пологом, получается вид двухголового коня. На середину такой фигуры садится голый мальчик, изображающий солнце. Фигура двигается взад и вперед, постукивая по полу концами дуг, как копытами, а мальчик кропит всех веником. Этот обряд по своему содержанию полностью соответствует композициям многих коньковых подвесок, состоящих из двух конских голов. По всей видимости, эти подвески, являющиеся специфически женским украшением, должны были охранять женщину, сообщать ей плодородие. Шумящие подвески в виде утиных лапок (символ воды) усиливали значение амулета как символа плодородия.

Возможно, еще одним основанием для употребления различных украшений могло служить представление о магической роли металла и его звука. Многие народы верили, что металлические предметы обладают устрашающей по отношению к сверхъестественным существам силой. Как было отмечено, подвески и пронизки I тыс. отшлифованы, многие отлиты из серебристого металла, имеют шумящие привески, т. е. подчеркнуты наиболее характерные свойства металла блеск и звук. Встречающаяся двухглавость в изображении коньков, птиц также усиливала охранительное значение подвесок, защищала от злых сил со всех сторон.

Таким образом, зооморфные фигурки являлись не только украшениями костюма, но и играли роль амулетов-оберегов. Объяснения требуют фигурки летящих птиц, находимые в погребениях. По всей видимости, они связаны с представлениями о душе, что находит отражение в погребальном обряде. Эти древние представления хорошо сохранились у обских угров «родственников коми. Общее представление обских угров о сущности человека сводится к тому, что человек состоит из тела и четырех-пяти душ, которые сопутствуют ему всю жизнь. С физической смертью человека не прекращается его связь с окружающим миром; связь осуществляется главным образом через его души. Поэтому души требуют особого ухода во избежание неприятностей для живых. Вторая душа (урт) по внешнему облику чаще всего напоминает птицу. Она находится при человеке от рождения до смерти, покидая его очень ненадолго, обычно во сне. Сила урт проявляется главным образом уже после смерти. Она наиболее страшна и опасна, поэтому ее стремятся удержать при человеке и после смерти. Одним из средств удержания . чужило помещение в могилу изображения птицы, т. е. птица должна была крепче привязывать душу человека к месту погребения и ограничить ее возможность бродить вокруг.

Таким образом, предметы пермского звериного стиля в сочетании с этнографическими материалами помогаютв реконструкции идеологических представлений населения Приуралья, характеризующихся элементами тотемистических, анимистических, магических верований и обрядов. В искусстве пермского звериного стиля отразились также хозяйственные и социальные условия жизни людей, у которых промысловая деятельность была основным источником существования. Именно поэтому центральными сюжетами стали изображения птиц и зверей местной фауны. Появление и распространение образов домашних животных косвенно свидетельствуют о возрастающей роли производящих форм хозяйства: скотоводства и земледелия. Вероятно, с аграрным культом связаны изображения коньков, украшенных солярными знаками (знаками солнца в виде кружков, розеток), шумящие коньковые подвески.С развитием земледелия связано и появление на вотивных бляшках последней четверти I тыс. изображений злаков.О высокой технике обработки металлов свидетельствуют мастерски выполненные из меди, бронзы, серебра украшения и бляшки. Мастера-литейщики применяли разнообразные приемы: плоское и объемное литье, выпуклую чеканку, напайку, гравировку. Но звериный стиль развивался не только в металлической пластике. Прекрасная деревянная чаша с ручкой в виде медведя из I Веслянского могильника является образцом деревянной скульптуры. Трактовка образа медведя стилистически очень близка к изображениям медведя на металлических пронизках. На развитие древнего искусства Приуралья оказали влияние культурные связи с другими областями. Особенно сильно ощущается влияние скифо-сарматов. Из скифо-сарматского искусства пришли такие стилистические приемы, как вписывание композиции в круг, прорисовка ребер и мышц на теле животного, украшение фигурок насечками, напоминающими веревочный орнамент, трактовка образа медведя. В скифской манере выполнены фигурки хищных и летящих с распростертыми крыльями птиц. Однако сюжеты, сложные образы, композиции «все это было специфически местным, отражающим идеологические представления приуральских племен. Поэтому есть все основания выделять самостоятельный вариант звериного стиля» пермский.

Сложным и спорным является вопрос об этнической принадлежности пермского звериного стиля. Некоторые исследователи связывали его с творчеством угорских племен. Однако по мере накопления нового материала, когда были выявлены истоки пермского звериного стиля, прослежена эволюция основных мотивов с эпохи раннего железа (т. е. с ананьинского времени) до позднего средневековья и доказана пермская принадлежность ананьинской и гляде-новской культур. Есть все основания вкладывать в термин пермский звериный стиль этническое содержание, т. е. относить его к творчеству пермских народов (предков коми, коми-пермяков, удмуртов).

Статья опубликована в книге «Традиционная культура народа коми. Этнографические очерки»
Сыктывкар, 1994. С. 225-234.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/2

Символы мужского и женского начала в культовых плакетках пермского звериного стиля

Источник: www.history.pspu.ru 
Автор: С. Б. Муленкова 
Дата публикации: 2002 год

Многие исследователи занимаются изучением пермского звериного стиля и все приходят к выводу о том, что это не произвольное изображение животных и людей, а особая форма искусства, отражающая тотемическую систему мировоззрения, которая способствовала регуляции взаимосвязи тотемно-родовых коллективов, социального устройства общества и занимала особое место в древних верованиях, обрядах и ритуалах. Но очень малое количество авторов монографий и статей пишут о том, зачем на определенных бронзовых фигурках нужен знак пола, а чаще просто констатируют этот факт — а разобраться с этим вопросом очень важно. Еще не сформирована единая точка зрения на это явление, а так же не выявлено значение этой символики.

В литературе исследователи объясняют смысловое содержание и назначение предметов пермского звериного стиля, привлекая мифы и обряды коми, удмуртов, саамов, тюрков, мордвы, марийцев, обских угров, урало-алтайских народов. В силу не достаточной изученности вопроса, к исследованию привлекаются данные этнографии, лингвистики, фольклористики, психологи и культурологии. Это увеличивает научную достоверность исследования и позволяет реконструировать идеологические представления средневекового населения Приуралья.

Разработкой этого вопроса занимались такие исследователи как А. А. Спицин, Л. С. Грибова, В. А. Оборин, Л. В. Чижова, К. И. Корепанов, Е. И. Оятева .

Предметом рассмотрения и источником являются сами культовые ажурные плакетки с зооантропоморфными антропо — и антропозооморфными образами и сложными сюжетными композициями из них, найденные при проведении раскопок в Пермской области. В этих бляшках отражены представления древнего населения об устройстве мира и месте человека в нем, закреплены знания о природе и человеческом обществе. Именно поэтому они являлись коллективной собственностью и играли важную роль в древних обрядах, обрядах инициации. Этим объясняется тот факт, что, все бляшки найдены, в отличие от украшений, на поселениях и в основном на культовых памятниках — жертвенниках, священных местах. Эти пластины — родовая, фратриальная, племенная, но не индивидуальная собственность.

Для пермского звериного стиля характерен ряд художественных особенностей: художественные приемы применяются для персонажа, а знаковую систему человек берет из природы, естественными символами передает сущность данного образа, пытается закрепить в металле важное и ценное для потомков.

Вообще появление символики связано с развитием человеческого мышления, и сознания. Человек воспринимал мир целостно, но с появлением сознания он начинает мыслить линейно и давать названия (имена). Человек двуполушарен и в символе он соединил образ и логику, информацию и действие, бессознательное и сознательное. Символ закрепляет опыт, это результат саморефлексии человека. Так же важно заметить, что появление символа какого-либо одного начала без появления другого невозможно, так как только два символа создают потенциал.

Символом мужского начала принято считать ромб, возможно, его можно связывать с функцией защиты и покровительства. На плакетках пермского звериного стиля он несколько видоизменен, и имеет форму усеченного ромба. Треугольник равнобедренный, рассеченной вершиной вниз — знак женщины. Можно предположить, что женское божество являлось прародительницей людей и зверей, одновременно зверем и человеком, сестрой и женой верховному богу.

В связи с женской и мужской символикой нужно обратить внимание на особую роль рода. Род объединяет женщину и мужчину, и сам существует через них. В этом суть происхождения и бытия полов. Изначально женщины и мужчины равноправны и одинаково ценны для прошлого, настоящего и будущего Рода. Род — это единый ген, единое начало и система мировоззрения. Но в дальнейшем, это прослеживается по материалам этнографии, с усилением роли мужчины в общественной жизни, происходит переосмысление, и мужское начало по своей значимости в культе выдвигается на один уровень с женским, и затем вытесняет женское на второй план.

В жизни древних искусству отводилась особая роль, оно было своеобразным знаковым текстом, выражающим определенную систему мировоззрения общества. Универсальной концепцией модели мира, была концепция «мирового дерева» при этом пространство приобретало черты идеально организованной системы. С помощью горизонтальной оси противопоставлялись верх и низ, а с помощью вертикальной оси выделялись правая мужская, левая женская стороны. Причем верхняя часть соотносилась с положительным мужским началом, а нижняя с отрицательным женским.

Мифологическая модель мира у обских угров основана на троичном членении на верхний (небесный), средний (земной) и нижний (подземный) миры, соответствующие триаде главных божеств — небесный бог Нуми-Торум, богиня земли Калтащ-Эква, бог подземного мира Куль-отыр.

В наиболее известном из мифов инициатива творения человека приписывается Калтащ-Экве, матери земли. В другом мифе люди были сотворены Нуми-Торумом.

Металлическое культовое литье Прикамья являлось иллюстрацией мифологии и отражало космогонические представления. Рассматриваемые плакетки выполнены в технике плоского литья из бронзы, меди, латуни, с вторичной доработкой деталей, имеют разнообразную форму и размеры. Плакетки бывают ,  и , имеют простые или сложные многофигурные композиции.

Можно выделить разнообразные типы сюжетных композиций:

— одиночные фигуры, как правило, изображают человеко-лося или женское божество;
— парные изображения это близнецы, мужчина и женщина, женщина с ребенком;
— трех фигурные композиции представляют семейное трио — мужчину, женщину и ребенка, мужское или женское божество с предстоящими фигурами;
— сложные многофигурные композиции.

На всех типах плакеток можно обнаружить знак пола. Выделяются женские фигурки, обозначающиеся символом равнобедренного треугольника, мужские фигуры имеют знак усеченного ромба, а если изображение дано в профиль, то острого треугольника.

Остается целый класс фигур, не имеющих определенного знака пола, их можно считать андрогенами, несущими как женское, так и мужское начало (если не имеется вторичных половых признаков).

У ребенка знак пола чаще не подчеркивается, потому что до обряда инициации он еще не самостоятелен и не признан полноценным членом племени, рода, семьи. Поэтому композиционное решение таково, что ребенок находится либо «подвешенным» в пространстве, либо точкой опоры становятся родители, они поддерживают его.

При выделенном знаке пола обнаруживается явное преобладание антропоморфных над зооморфными образами, и зооантропоморфных над антропозооморфными.

После изучения большого количества предметов пермского звериного стиля можно говорить о том, что с течением времени может меняться стилистика, сюжеты композиций, может происходить схематизация, но обозначение пола (сам символ) остается неизменным. Это может говорить о консервации, либо об устойчивости представлений населения Прикамья.

Существует и такая проблема, как неправильное определение половой принадлежности фигуры, если нет вторичных половых признаков. В литературе, каталогах, иллюстрациях авторы зачастую не задаются целью правильного определения половой принадлежности, а следствием этого может являться дальнейшая неправильная трактовка сюжета культовых пластин.

Поэтому правильное определение знака пола на культовых плакетках важно в понимании сущности образов, семантической дешифровке и им не нужно пренебрегать.

Пермский звериный стиль это не только предметы металлического литья, основу сюжетов которого составляют образы животных и человека, но и мировоззрение древних людей, попытка объяснить окружающий мир и воздействовать на него в рамках своей религии. Таким образом, предметы пермского звериного стиля в сочетании с этнографическими материалами помогают в реконструкции идеологических представлений населения Приуралья, тотемистических, анимистических, магических верований и обрядов.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/3

http://www.perm-animal-style.ru/science/ :

Материалы о пермском зверином стиле:

  1. Пермский звериный стиль, Википедия;
  2. Арефьев В. А., Карачаров К. Г., «Всадник на медведе»;
  3. Балакин Ю. В. «Урало-сибирское культовое литьё в мифе и ритуале»;
  4. Баньковский Л.  «Пермский звериный стиль»;
  5. Бауло А. В. «Небесный всадник» (жертвенные покрывала северных хантов);
  6. Бауло А. В. «Древний  металл из святилищ обских угров» (новые находки);
  7. Бауло А. В., Истомин М. Л., Федорова Н. В. «Новые находки средневек...;
  8. Бауло А. В. «Изделия из свинца и олова в обрядовой практике северны...;
  9. Белавин А. М., Крыласова Н. Б  «Неволинские пояса в системе междуна...;
  10. Белавин А. М. «Об этнической принадлежности Пермского средневековог...;
  11. Викторова В. Д., Федорова Н. В.  «Пермский звериный стиль (общая ин...;
  12. Власова Е.Г «Чудь в «Ученых путешествиях» по Уралу конца XVIII в.»;
  13. Волегов В. «Остатки древностей в Пермской губернии» // Пермские губ...;
  14. Грибова Л. С. «Пермский звериный стиль. История изучения»;
  15. Гордиенко А. В. «Страна медведя»;
  16. Ешевский С. «Заметка о пермских древностях» (Из письма к издателю П...
  17. Жеребцова Е. «Хтонические образы в металлической пластике народов П...;
  18. «Звериный стиль. Скифский стиль. Зооморфная знаковая система»;
  19. Игнатьева О. «Пермский звериный стиль»;
  20. Ильина И. В. «Стиль и семантика»;
  21. Каннисто А. «О медвежьих обрядах  вогулов» (перевод с немецкого Лук...;
  22. Карачаров К. Г.  «Magna Hungaria. Искусство уральской Венгии»;
  23. Кернер В. Ф. «Медведь в обрядах перехода»;
  24. Крыласова Н. Б «Элементы воспитания и обучения у средневекового нас...;
  25. Липина Л. И. «Семантика бронзовых зооморфных украшений прикамского ...;
  26. «Мифология манси. Энциклопедия уральских мифологий»;
  27. Муленкова С. Б. «Символы мужского и женского начала в культовых пла...;
  28. Оборин В. А., Чагин Г. Н., «Чудские древности Рифея»;
  29. Перевалова Е. В., «Войны и миграции северных хантов» (по материалам...;
  30. «Древности камской чуди по коллекции Теплоуховых». Атлас рисунков с предисловием члена Императорской Археологической к...
  31. Теплоухов Ф. А. «Вещественные памятники каменного и бронзового пери...;
  32. Теплоухов Ф. А. «Древности пермской чуди из серебра и золота и ее т...;
  33. Теплоухов Ф. А. «Древности, найденные в Чаньвенской пещере Соликамс...;
  34. Теплоухов Ф. А. «Рисунки древностей Пермской Чуди, принадлежащих Пе...;
  35. Федорова Н. В. «Византийское сокровище угорских князей»;
  36. Фёдорова Н. В. «Торевтика волжской болгарии. Серебряные изделия X-X...;
  37. Федорова Н. В. «Рогатый медведь»;
  38. Федорова Н. В. «Средневековое серебро Волжской Булгарии»;
  39. Федоров-Давыдов Г. А. «Искусство кочевников и Золотой Орды»;
  40. Чернецов В. Н., Мошинская В.И. «В поисках древней родины угорских н....

Литература о пермском зверином стиле

  1. Археология республики Коми. М., 1997.
  2. Ашихмина Л. И., Васкул И. О., Волокитин А.В., Истомина Т.В., Кленов М.В., Королев К.С., Косинская Л.Л., Мурыгин A.M., Павлов П.Ю., Савельева Э.А., Стоголос B.C. «Археология Республики Коми с древнейших времен до средневековья» — М.: ДиК, 1997. — 757 с.
  3. Бадер О.Н. «Древнейшие металлурги Приуралья». М., 1964.
  4. Бадер О.Н., Смирнов А.П. «Серебро закамское» первых веков нашей эры. — М.: ГИМ, 1954. — 26 с.
  5. Балакин Ю.В. «Урало-сибирское культовое литье в мифе и ритуале» — Новосибирск: Наука, 1998. — 288 с.
  6. Барынина Т.В. 2000. Истоки декора костюма Приуральских угров конца VI-IX вв.// Культуры степей Евразии второй половины 1 тысячелетия н.э. (из истории костюма). Самара.
  7. Белавин A.M. Камский торговый путь. Средневековое Предуралье в его экономических и этнокультурных связях. — Пермь: Изд-во ПермГПУ, 2000. — 196 с.
  8. Брусницына А.Г. Представления о медведе в культуре обских угров.// Сургут, Сибирь, Россия. Международная научно-практическая конференция, посвященная 400-летию города Сургута. Тезисы докладов. Екатеринбург. 1994.
  9. Буров Г. М. Бронзовые культовые плакетки западносибирского стиля на Европейском северо-востоке // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 32 — 46.
  10. Буров Г.М. Бронзовые культовые плакетки 1 тыс. н.э. на крайнем Северо-Востоке Европы: Печорский местный «звериный» стиль.// Проблемы финно-угорской археологии Урала и Поволжья. Сыктывкар,1992. С. 51-60.
  11. Викторова В. Д., Федорова Н. В. Пермский звериный стиль // Уральская историческая энциклопедия. — Екатеринбург, 1998 . — С. 405; 2-е изд. перераб. и доп. — Екатеринбург, 2000. — С. 414-415.
  12. Гемуев И.Н. Мировоззрение манси: Дом и Космос. — Новосибирск: Наука, 1990. — 232 с.
  13. Голдина Р.Д. 1999. Древняя и средневековоя история удмуртского народа. Ижевск.
  14. Голдина Р. Д. Ломоватовская культура в верхнем Прикамье. Иркутск,1985, с.127, 231, 246, 258,262
  15. Голдина Р. Д., Водолаго Н.В. 1990. Могильники неволинской культуры в Приуралье. Иркутск.
  16. Голдина Р. Д., Водолаго Н.В. 1990. Могильники неволинской культуры. Иркутск.
  17. Голдина Р. Д., Голдина Е.В. 1997. Скандинавния и Верхнее Прикамье: контакты во второй половине 1 тыс. н.э.// Шведы и русский Север: историко-культурные связи. Киров.
  18. Головнев А. В. Говорящие культуры// традиции самодийцев и угров. Екатеринбург, 1955, с.265-267, 466, 508.
  19. Голубева Л. А. Коньковые подвески Верхнего Прикамья.// СА,1966, № 3. С. 83.
  20. Гондатти Н. Л. Следы языческих верований у инородцев Северо-Западной Сибири. — М., 1888. — 91 с.
  21. Грачева Г. Н. Об этнической принадлежности древних культовых мест о. Вайгач// XVII Всесоюзная финно-угорская конференция (тезисы докладов). Ижевск,1987. С. 11-13.
  22. Грибова Л. С. Пермский звериный стиль: Проблемы семантики. — М., 1975.
  23. Грибова Л. С. Стилистические особенности древнепермской бронзовой пластики // Отражение межэтнических связей в народном декоративном искусстве Удмуртии. — Ижевск, 1984. — С. 39 — 56.
  24. Дмитриев А. А. Пермская старина: Сб. ист. статей и материалов о Пермском крае. — Пермь, 1893.-Вып. 5: Покорение Угорских земель и Сибири. — 220 с.
  25. Древние бронзы Оби. Коллекция бронз IХ-ХII вв. из собрания Сургутского художественного музея. Каталог. Вступительная статья Н.В. Федоровой. Автор-составитель каталога К.Г. Карачаров.
  26. Збруева А. В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху. — М., 1952.
  27. Зыков А. П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В. 1994. Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собрания Уральского университета. Екатеринбург.
  28. Зыков А. П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В. Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собрания Уральского университета. Екатеринбург, Внешторгиздат, ДИАКОМ — Франция, 1994. №№ 294-296.
  29. Зыков А. П., Кокшаров С.Ф., Терехова Л.М., Федорова Н.В. Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собрания Уральского университета. Екатеринбург, Внешторгиздат, ДИАКОМ — Франция, 1994. Рис. 43-75.
  30. Иванов В. А., Кригер В.А. Проблемы изучения средневековых кочевников Южного Урала.//Вопросы древней и средневековой истории Южного Урала. Уфа, 1987 г. С.109.
  31. Казаков Е.П. 2000. Об этнокультурнорй специфике костюма народов Урало-Поволжья в VI-X вв.// Культуры степей Евразии второй половины 1 тысячелетия н.э. (из истории костюма). Самара.
  32. Казаков Е.П. О некоторых элементах языческой культуры угров Урало-Поволжья// Проблемы древних угров на Южном Урале. Уфа. 1988. С. 82.
  33. Карьялайнен К.Ф. Религия югорских народов. — Томск: Изд-во ТГУ, 1995. — Т. 2. — 282 с.
  34. Коников Б.А. Усть-Ишимские курганы и некоторые вопросы раннесредневековой истории таежного Прииртышья.// Западная Сибирь в эпоху средневековья. Томск. 1984. Рис. 4.
  35. Королькова Е. Ф. Теоретические проблемы искусствознания и «звериный стиль» скифской эпохи. — СПб., 1996.
  36. Крыласова Н.Б. 2000. Костюм средневекового населения Пермского Предуралья (VII-XI вв.). Авторефрат …кандидата исторических наук. Пермь.
  37. Кулемзин В.М. Человек и природа в верованиях хантов. — Томск: Изд-во ТГУ, 1984. — 192 с.
  38. Лапина М.А. Этика и этикет хантов. Томск: Изд-во ТГУ, 1998а. — 115 с.
  39. Лукина Н.В. Формирование материальной культуры хантов. — Томск: Изд-во ТГУ, 1985. — 364 с.
  40. Мажитов Н.А. Курганы Южного Урала VIII-ХII вв. М., 1981 г. С. 124.
  41. Мажитов Н.Я. Курганы Южного Урала в VII-XII вв. М. 1981. Рис. 47.
  42. Минасян Р.С. Техника литья «чудских образков«// АСГЭ, № 32. СП-б, 1995. С. 119-127.
  43. Мифы, предания, сказки хантов и манси. — М.: Наука, 1990. — 568 с.
  44. Могильников В.А Контакты населения лесной полосы Приуралья и Западной Сибири в конце 1 — начале 2 тыс. н.э.// Проблемы археологии Евразии. М., 1991, с. 60.
  45. Молданов Т.А. Картина мира в песнопениях медвежьих игрищ северных хантов. — Томск: Изд-во ТГУ, 1999. — 141 с.
  46. Оборин В. А. Древнее искусство народов Прикамья: Пермский звериный стиль. — Пермь, 1976.
  47. Оборин В.А., Чагин Г. Н. Искусство Прикамья: Чудские древности Рифея. — Пермь, 1988.
  48. Оборин В.А., Чагин Г.Н. Чудские древности Рифея. Пермский звериный стиль. — Пермь: Пермское книжное изд-во, 1988. — 184 с.
  49. Орбели И.А., Тревер К.В. Сасанидский металл. — Л., 1935.
  50. Остроумов И.Г. Вогулы-манси // Мат-лы по изучению Пермского края. — Пермь: издание Пермск. науч.-пром. музея, 1904. — Вып. 1. — С. 155 — 202.
  51. Оятева Е.И. Искусство Прикамья по материалам художественной металлической пластики. Сборник научных трудов. Пермь, 2003, с. 29-31
  52. Патканов С.К. Иртышские остяки их народный эпос. СПб., 1897
  53. Патканов С.К. Тип остяцкого богатыря по остяцким былинам и героическим сказаниям. — СПб., 1891. — 75 с.
  54. Перевалова Е.В. Две традиции в сакральном отношении к собаке у нижнеобских хантов // Интеграция археологических и этнографических исследований. — Новосибирск — Омск: издание НГПУ, ОГУ, Омск. филиала ОИИФФ, 1996. — Ч. 2. — С. 83 — 87.
  55. Прыткова Н.Ф. Металлическая культовая посуда у угров // СМАЭ. — 1949. — Т. 10. — С. 39 — 46.
  56. Сагалаев А.М. Птица, дающая жизнь (из тюрко-угорских мифологических параллелей)// Мировоззрение финно-угорских народов. Новосибирск. 1990. С. 21-31.
  57. Смирнов А. П. Очерки древней и средневековой истории народов среднего Поволжья и Прикамья. М., 1952.
  58. Смирнов А.П. Очерки древней и средневековой историй народов Поволжья и Прикамья//МИА,1952
  59. Сокровища Приобья. СПб., 1996.
  60. Спицын А. А. Шаманские изображения // ЗОРСА. Т.8, вып.1. — М., 1906.
  61. Теплоухов Ф. А. Древности Пермской чуди в виде баснословных людей и животных // Пермский край. Вып. 2. — Пермь, 1893. — С. 3 — 74.
  62. Топоров В.Н. К иранскому влиянию в финно-угорской мифологии // Финно-угорские народы и Восток. — Тарту: Наука, 1975. — С. 72 — 76.
  63. Тревер К.В., Луконин В.Г. Сасанидское серебро. Собрание Государственного Эрмитажа. Художественная культура Ирана III — VIII вв. — М.: Искусство, 1987. — 157 с., 124 илл.
  64. Угорское наследие. Древности Западной Сибири из собраний Уральского университета. Екатеринбург, 1994.
  65. Федорова Н. В. «Рогатый медведь» // Образы и сакральное пространство древних эпох. — Екатеринбург, 2003. — С. 35-40.
  66. Федорова Н.В. Западносибирское средневековье в зеркале художественного металла (VIII — XIV вв.) // Северный археологический конгресс. — Екатеринбург: Академкнига, 2002. — С. 210 — 221
  67. Федорова Н.В. Иконография всадника в художественном металле Приобья // Проблемы археологии Скифо-Сибирского мира. — Кемерово, 1989. — Ч. 2. — С. 117 — 120.
  68. Федорова Н.В. Импортное серебро в Западной Сибири // Художественные памятники и проблемы культуры Востока. — Л.: Искусство, 1985. — С. 125 — 133.
  69. Федорова Н.В. Торевтика Волжской Болгарии. Серебряные изделия Х — ХIV вв. из зауральских коллекций // Труды Камской археологической экспедиции. — Вып. III. Пермь: Изд-во Пермского гос. пед. ун-та, 2003. — С. 138 — 153.
  70. Халиков А.Х., Безухова Е.А. Материалы к древней истории Поветлужья. Горький. 1960. С. 48-50.
  71. Харузин Н. Медвежья присяга и тотемические основы культа медведя у остяков и вогулов. — М., 1899.
  72. Чернецов В.Н. Бронза усть-полуйского времени // МИА. — 1953. — № 35. — С. 121 — 178.
  73. Чернецов В.Н. Медвежий праздник у обских угров / Перевод с нем. и публикация Н.В. Лукиной. — Томск: изд-во ТГУ, 2001. — 50 с.
  74. Шмидт А.В. К вопросу о происхождении пермского звериного стиля // Сборник МАЭ. Вып. VI. — Л., 1927. — С. 125 — 164.
  75. Этнические стереотипы поведения. Л., 1985.
  76. Яковлев Я. А. Средневековое культовое литье Нарымского Приобья // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 9 — 32.

RSS

© 2021   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования