Uralistica

The History of the works of the learned , 1737 года .  А там небольшой текст  про Пермь Великую http://well-p.livejournal.com/592092.html

This is a large Country, comprehending formerly thirteen Sovereignties

(Из всей инфо этой книги самое интересное - 13 суверенитетов. Наверное имеется в виду 13 княжеств составляющих Пермь Великую - Биармию (может 11 - 13 век?). Ведь Пермь Вычегодская, Пермь Великая - как страны - все они и есть бывшая одна страна Биармия, в которую наверняка входили нынешние територии Архангельской области, Республики Коми и Пермского края (может также и части Вологодской земли также как и часть Вятской земли). Огромная територия, наверняка в ней и находились эти 13 княжеств со своими 13и князьями.)

Пермь Великая и Великопермские князья

 

Файл:Great Perm and Pelym principalities RU.jpg


 

     

 

 

Павел Корчагин
 
Из ранней истории Перми Великой:
князья Пермские и Вымские
 
Прежде всего, мы разумеем здесь вопрос о загадочных Пермских князьях. Какова была их генеалогия, время и место жительства, объем автономной власти и отношение сначала к Новгороду, потом к Москве? Все это – темные места в истории Перми, требующие исторического освещения.
А.А. Дмитриев
 
Подавляющее большинство людей твердо уверены в том, что профессиональные историки изучают прошлое. Но зададимся простеньким вопросом. Что же такое прошлое? Что конкретно историки изучают?
 
Попробуем поступить, как филологи, и обратимся к словарям. Словарь В. Даля, с которым историки тоже сверяются достаточно часто, не дает прямого ответа на этот почти философский вопрос. У Владимира Ивановича есть только толкования прилагательного: «Прошлый, прошедший, минувший». И в подкрепление своего определения он приводит следующие примеры: «…Прости, Господи, за прошлое, да и на предки то ж! Прошловременный быт… Прошломилой своей не воротишь»1.
 
В словаре Ожегова читаем: «Прошлый, -ая, -ое. 1. Предшествующий настоящему, минувшему… 2. прошлое, -ого, ср. Прошедшее время, минувшие события… Отойти (уйти) в прошлое (о каких-н. явлениях: перестать существовать, миновать, забыться)». В словаре Ушакова встречается та же трактовка: «…прошлое. 1. Минувший, предшествующий настоящему. Столетья прошлого обломок. Лермонтов…». Словарь С.А. Кузнецова повторяет Ожегова: «ПРОШЛЫЙ,-ал,-ое. Предшествующий настоящему, минувший; прежний»2. Д.В. Дмитриев подробно объясняет, что мы подразумеваем, говоря о прошлом: «…1. Говоря о прошлом, вы подразумеваете уже законченный этап вашей жизни или человеческой истории. Старики с гордостью вспоминают свое славное прошлое… 3. Если вы говорите, что прошлого не воротишь, вы сожалеете, что невозможно вернуться в уже закончившийся отрезок вашей жизни, чтобы снова пережить какое-либо приятное событие или исправить допущенную ошибку. Мне не следовало доверяться его суждению, но прошлого не воротишь!»3. А Толковый словарь Ефремовой почти поэтичен: «То, что прошло, минуло, отошло».
 
А что же думают сами историки? В «Советской исторической энциклопедии» между «Процессом 16-ти» и «Прошьяном» ничего нет4… Неужели историков не интересует прошлое как предмет их науки?.. Положа руку на то место, где сердце, сознаюсь: нет, не интересует. А зачем интересоваться тем, чего уже нет, раз «прошломилой не воротишь». И вообще, вдумаемся, как можно исследовать то, чего нет?.. Так что договоримся, что историки не изучают прошлое. Они исследуют объект, более или менее благополучно существующий до сих пор, – человеческое общество. А поскольку способ существования человека и человечества известен, и это – труд, деятельность – то от деятельности человечества в прошлом остаются вполне вещественные следы, которые и называются историческими источниками. Но чем дальше от нас исследуемое событие или явление, тем меньше в нашем распоряжении источников, на основании которых мы могли бы объективно судить о конкретном прошлом. Именно к таким случаям относится и ранняя история Перми Великой…
 
В историографии заключительного периода первого этапа русской колонизации Урала сложилась весьма оригинальная ситуация, заключающаяся в том, что достаточно большое количество научных работ написано на основании весьма немногочисленных письменных источников. В распоряжении историков, изучающих древнейшую историю Перми Великой, по сути, нет ничего, кроме нескольких кратких упоминаний в летописных сводах Чердыни и еще трех «городков»: Искора, Покчи и Уроса. Поэтому многие положения, утвердившиеся в современной исторической науке, основаны на допущениях, опирающихся более на общую логику и здравый смысл, нежели на твердые факты.
 
Исследования последних лет представляют собой некую историческую комбинаторику, когда немногочисленные факты лишь тасуются различным образом, при этом не делается даже попыток введения в научный оборот новых. С одной стороны, после 1958 г., когда была опубликована Вычегодско-Вымская летопись, трудно ожидать еще подобных подарков судьбы. Но, с другой стороны, очевидно, следует попытаться применить новые методы изучения уже известных источников для того, чтобы извлечь дополнительную новую историческую информацию, которая, без сомнения, в этих источниках еще имеется.
 
Предлагаемые вниманию читателя заметки не есть связная история Перми Великой, но лишь выяснение возможности выработки новых подходов к старой научной проблеме. Итак.
 
Источники
 
Это, прежде всего, запись под 1472 г. из Никоновской летописи, составленной спустя полвека после интересующих нас событий. В ней поход кн. Ф. Пестрого описан максимально подробно, словно использовалась информация одного из участников похода: «Того же лета, Иулиа 26, прииде весть великому князю из Перми, что воевода князь Федор Пестрой землю Пермскую взял. А пришел в землю ту на усть-Черные реки на Фоминой неделе в четверток, и поиде оттуду на коних на верхнюю землю к городку Искору, а Гаврила Нелидова отпустил на нижнюю землю на Урос, на Чердыню да на Почку, на князя на Михаила. Князю же Федору не дошедшу еще городка Искора, и сретоша его пермичи на Колве ратью, и бысть им бой между собою, и одоле князь Федор и поимал на том бою воеводу их Кача. И оттуду князь Федор поиде таки ко Искору и взять его и воиводы их поимал, Бурмота да Мичкина, а Зынар по опасу пришел к нему; поимал же и иные городки и пожегл, А Гаврило, шед, те места повоевал, на которые послан. И потом прииде князь Федор на устие Почки, где впала в Колву, и сождася тамо со всеми своими, а поиманих туто же преведе; срубивше ту городок, седе в нем и приведе всю землю ту за великого князя. И оттуду послал князь Федор князи Михаила к великому князю и тех Бурмота и Мичкина и Кача и сам остался тамо в городке Почке, а что имал у тех у Бурмота и Мичкина и Кача, а то послал к великому князю: 16 сороков соболей, да шубу соболью, да пол-30 поставов сукна, да 3 пансыри, да шелом, да две сабли булатные»5.
 
Достаточно интересную информацию содержит Устюжский летописный свод (Архангелогородский летописец). В источнике пермские князья поминаются трижды. В 1462 г. «князь Василеи Вымскии Ермоличь с вымичи и с вычегжаны…» участвует в походе на Югру В. Скрябы6. В 1504 г. «князь Матфеи Михаиловичь Великопермьскии поставил город на Почке новой»7. А в 1505 г. кн. Матвей Михайлович был сведен Василием III с наместничества без указания мотивировки. В записи содержится короткий комментарий к личности нового наместника В.А. Ковра: «Сеи же бысть первый от руских князей»8, который решает вопрос об этнической принадлежности пермских князей однозначно.
 
В Вологодско-Пермской летописи содержатся только краткие сведения о походе 1472 г. и о заключении мира с кодскими князьями «со князи с Вымскими с Петром да с Федором» в 1485 г.9. Московский летописный свод почти дословно повторяет информацию Никоновской летописи вплоть до указания количества посланного Ивану III имущества10. То же можно сказать и об Иоасафовской летописи11, что неудивительно, поскольку та восходит к Московскому летописному своду.
 
Еще одним важнейшим источником является так называемый «Синодик Чердынского Богословского монастыря», введенный в научный оборот Н.С. Поповым12 и переизданный В.Н. Берхом13, А. Крупениным14, С.С. Пенном15, В.Н. Шишонко16, А.А. Дмитриевым17 и В.В. Голубцовым18. Причем публикации Берха, Крупенина и Пенна неполны, в них есть пропуски имен. В.В. Голубцов воспользовался наиболее полной публикацией А.А. Дмитриева, державшего документ в руках, но почему-то опустил вводную часть документа, и организовал текст синодика столбцом, добавив к именам княгинь Анны и Ксении «Великопермскiя», хотя в источнике это слово стояло только после имени третьей княгини Анастасии.
 
В «Актах исторических…» опубликована «Царская грамота в Пермь Великую, о неприкосновенности угодьев Чердынского Богословского монастыря от 10 августа 1580 г., в которой упоминаются земельные владения кн. Матвея Михайловича: «Да за Богословским же монастырем княж Матвеевских Великопермского пустых земель, и лесу, и лугов, в Чердынском уезде, по конец Покчинского поля перелогу пять четвертей да лесу пашенного пять десятин…»19. На нее обратил внимание А.А. Дмитриев в первом выпуске «Пермской старины»20.
 
Второе послание митрополита Симона 1501 г. адресовано «в Великую Пермь, сына моего Великого князя слузе, князю Матфею Михаиловичу Пермьскому, да всем Пермичем, большим людем и меншим, мужем и женам, юношам и младенцем, всем православным христианом, новопросвещенным Господним людем всея области Пермские земли»21.
 
При всем богатстве исторической информации, содержащейся в послании, в плане решения нашей проблемы данный документ интересен только тем, что в нем упоминается последний пермский наместник из местной династии.
 
Собственно этими немногими источниками и вынуждены были довольствоваться историки вплоть до середины XX в. Причем большая часть указанных документов использовалась только уральскими исследователями, поскольку вопросы присоединения Перми к Московскому государству лишь вскользь затрагивались столичными учеными в контексте истории складывания Русского централизованного государства. Для этих целей краткого упоминания событий 1472 гг. считалось вполне достаточным, а поиск новых источников не был актуальным.
 
И только в 1958 г. была опубликована незадолго до того обнаруженная Вычегодско-Вымская летопись (ВВЛ), содержащая новые и важные данные о князьях Великопермских и Вымских: «Лета 6959 прислал князь великий Василей Васильевич на Пермскую землю наместника от роду вереиских князей Ермолая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной»22. Кроме того, в ВВЛ также содержались уникальные известия о смерти кн. Василия Вымского в 1480 г. и смерти кн. Михаила Ермолича в 1481 г.23
 
Анализу Вычегодско-Вымской летописи отдельную статью посвятил Б.Н. Флоря, который пришел к выводу, что среди источников ВВЛ (автор называл ее Коми-Вымской летописью) были: великокняжеские и царские грамоты, хранившиеся в «ларцах» Усть-Вымской Архангельской пустыни; грамоты, обнаруженные автором летописи черным попом Мисаилом «на приказе» у архиепископа в Вологде; «жития» пермских епископов Стефана, Герасима, Питирима и Ионы; ранний список Устюжского летописного свода; возможно, Никоновский летописный свод и несохранившаяся Пермская владычная летопись. При этом некоторые места в источниках, «вероятно, подвергались искажениям и были сильно сокращены, а местные названия подновлены»24.
 
Одновременно с ВВЛ были опубликованы и жалованные грамоты епископу Филофею и жителям Перми Вычегодской, из которых можно почерпнуть информацию о земельных владениях и административных правах Петра и Федора Вымских. В составе «Историко-филологического сборника» были изданы два документа.
 
Первый – «Жалованная тарханная и несудимая грамота в. кн. Ивана Васильевича пермскому еп. Филофею на владычни городки и деревни по р. Вычегде» (1482/83 г.): «А наместники пермские княжи Петр да Федор Васильевы дети вымскова, или кто по ним будет иные наместники, на тех людех владычных кормов своих не емлют и довотчиков ни приставов не посылают к ним ни по что…»25.
 
Второй – «Жалованная (подтвердительная) грамота в. кн. Ивана Васильевича жителям Перми Вычегодской на владение реками, озерами и угодьями, которыми владели их деды и отцы по писцовой книге Ив. Гаврилова, 1482 г., с запрещением отдачи земель епископу и монастырям в откуп и по душе (1484/85 г.)»: «Да на Сысоле ж на Пылде манастырь Николы чюдотвореца. А угодна к тому манастырю река Сысола против на версту вверх, да на версту ж вниз, да озеро Чматы, да половина озера Пыраты, да половина озера Пыляты, княжины дарение Петра да Федора княжи Василевых детей на поминовение родителя»26.
 
Обе грамоты в 1964 г. были перепечатаны в АСЭИ, где к ним добавлена «Жалованная грамота в. кн. Ивана Васильевича пермскому еп. Филофею на Вымские и Вычегодские земли с деревнями и пустошами, пожнями, озерами и проч. Угодьями» от 19 ноября 1440 г.: «А се озера и реки волосные, что был владыка поймал у волосных людей: на Сысоре река Чюя, да половина Юрма озера вверх по Вычегде реке, да три курьи, и Орлово, да Баларути, да Травная, что был ту половина Юрома озера и те три курьи отнел владыка у Петра да у Федара, у княжих Васильевых детей Вымского…»27.
 
Вот, собственно, и все, что имеется в распоряжении ученых. Посмотрим, как известные российские историки, начиная с XVIII в., распоряжались этим весьма скромным ресурсом.
 
Историография
 
Известный российский генеалог пермского происхождения В.В. Голубцов в своей работе, посвященной родословию пермских и вымских князей, с сожалением писал: «Фамилия князей Великопермских, Пермских и Вымских не встречается, даже в упоминании, ни в одном из русских родословных сборников, как древних рукописных XVI и XVII столетия, так и печатных, позднейшего составления, а потому мы заранее просим извинить неизбежную, при таких условиях, краткость и неполноту нашего сообщения.
 
Скудость найденного нами материала как печатного, так и рукописного заставляет нас отказаться от общепринятых в генеалогических исследованиях приемов и прибегнуть к приему, весьма нежелательному в этих исследованиях, а именно, ограничиться, на первый раз, сообщением всех собранных нами сведений о фамилии князей великопермских за невозможностью приведения их в одну связную родословную роспись, лишь хронологически и поименно, почти без указания родственных связей»28.
 
Более чем через столетие екатеринбургский историк Е.В. Вершинин в одной из своих статей дополнил цитату из книги Л.Н. Жеребцова: «…вопрос о вымских (и Великопермских соответственно – Е.В.) князьях пока совершенно не разработан»29. И это высказывание может служить своеобразным эпиграфом к настоящему разделу, ибо оно превосходно характеризует современное состояние изучения проблемы.
 
Первые упоминания вымских и пермских князей в исторической литературе относятся еще к XVIII в. Правда, В.Н. Татищев в своей «Истории…» вообще не упоминал князей Вымских, а из Пермских заметил только Михаила в контексте похода Федора Пестрого 1472 г.: «Той же зимой послал князь великий на Великую Пермь князя Феодора Пестрого воевать их за их непослушание…
 
Война на Пермь. Анфаловский. Искор. Чердыня. В тот же год июня в 26 день пришла весть великому князю из Перми, что воевода князь Федор Пестрый землю Пермскую взял... и Гаврилу Нелидова отпустил на нижнюю землю, на Урос и на Чердыню да на Почку, на князя Михаила… послал князь Федор князя Михаила к великому князю и тех, и Бурмата, и Мечкина, и Кача, а сам остался там в городке Почке…»30.
 
Как видим, замечательный русский историк при описании событий, опирался на Никоновскую летопись, даже не задавался вопросом об этнической принадлежности кн. Михаила.
 
Н.М. Карамзин основывался на том же источнике: «Полки выступили из Москвы зимою, на Фоминой неделе пришли к реке Черной, спустились на плотах до местечка Айфаловского, сели на коней и близ городка Искора встретились с Пермскою ратию. Победа не могла быть сомнительною: Князь Феодор рассеял неприятелей; пленил их Воевод, Кача, Бурмата, Мичкина, Зырана; взял Искор с иными городками, сжег их и на устье Почки, впадающей в Колву, заложил крепость; а другой Воевода, Гаврило Нелидов, им отряженный, овладел Уросом и Чердынью, схватив тамошнего Князя Христианской Веры, именем Михаила… Сие завоевание, коим владения Московские прислонились к хребту гор Уральских, обрадовало Государя и народ, обещая важные торговые выгоды и напомнив России счастливую старину, когда Олег, Святослав, Владимир брали мечом чуждые земли, не теряя собственных. – Вероятно, что Пермский Князь Михаил возвратился в свое отечество, где после господствовал и сын его, Матфей, как присяжник Иоаннов. Первым Российским Наместником Великой Перми был в 1505 году Князь Василий Андреевич Ковер»31.
 
Н.М. Карамзин с присущим ему литературным даром более пространно, нежели В.Н. Татищев, и не совсем точно передает текст летописи. Он не только ошибается при определении количества поставов сукна, приняв «пол-30» за 29, но и представляет дело таким образом, словно бы все пермские сотники оказывали вооруженное сопротивление рати Ф. Пестрого, а кн. Михаил был насильственно пленен, хотя подобных прямых утверждений в летописи не содержится. Историк отметил местное происхождение пермской династии, подчеркнув, что кн. В.А. Ковер был «Первым Российским Наместником».
 
В середине 1850-х гг. С.М. Соловьев в своей «Истории России…» показывает пермских князей новокрещенами и коми, не уточняя принадлежности к Пермским или Вымским: «Мы видели, что еще в княжение Димитрия Донского св. Стефан крестил часть народонаселения Пермской земли, именно зырян… св. Стефан является ходатаем за новообращенных перед правительством… 26 июня пришла в Москву весть, что Пестрый завоевал Пермскую землю; с устья Черной реки воевода плыл на плотах с лошадьми до городка Анфаловского; здесь сошел с плотов и отправился на лошадях в верхнюю землю, к городку Искору, отпустивши отряд под начальством Нелидова в нижнюю землю, на Урос, Чердынь и Почку, где владел князь Михаил… После, впрочем, во все продолжение княжения Иоаннова в Перми оставались туземные князья; последним из них был Матвей Михайлович, вероятно сын упомянутого выше Михаила; этого Матвея великий князь свел с Великой Перми в 1505 году и послал туда первого русского наместника, князя Василия Ковра…»32.
 
В начале 1870-х гг. Н.И. Костомаров, судя по всему, вслед за С.М. Соловьевым, упоминал двух из князей Пермских, вскользь отметив их местное происхождение: «Иван Васильевич удержал за собою Вологду и Заволочье, а в следующем 1472 году отнял у Великого Новгорода Пермь. Эта страна управлялась под верховною властью Новгорода своими князьками, принявшими христианство, которое с XIV века, со времени проповеди св. Стефана, распространилось в этом крае. В Перми обидели каких-то москвичей. Иван Васильевич придрался к этому и отправил в Пермскую землю рать под начальством Федора Пестрого. Московское войско разбило пермскую военную силу, сожгло пермский город Искор и другие городки; пермский князь Михаил был схвачен и отослан в Москву. Пермская страна признала над собою власть великого князя московского. Иван Васильевич и здесь поступил согласно своей обычной политике: он оставил Пермь под управлением ее князей, но уже в подчинении Москве, а не Новгороду; по крайней мере, до 1500 года там управлял сын Михаила, князь Матвей, и только в этом году быль сведен с княжения и заменен русским наместником»33.
 
Д. Иловайский на грани 70-80-х гг. XIX в. не внес ничего нового в решение «пермского вопроса»: «Великая Пермь или Зыряне верхней Камы, имея своего туземного князя, считались московскими данниками; но, по-видимому, не всегда признавали эту зависимость. В 1472 году Иван Ш послал воеводу князя Федора Пестрого для покорения Пермской земли. Он разбил Пермяков, взял их города, в том числе Чердынь на Каме, Искор на Колве: привел всю землю в московское подданство; а ее князя Михаила пленником отправил в Москву с частью добычи, состоявшей преимущественно из соболей…»34.
 
В анонимной заметке из Словаря Брокгауза и Ефрона говорится: «Вымский (Василий Ермолаевич) – один из независимых Югорских князей, принявших православие и русское подданство при Василии Темном, с братьями Петром и Федором. В 1465 г. с воеводою Васильем Скрябою и союзными вычегодскими князьями ходил на югорских князей-язычников Калпака и Течика, которых взял в плен. Род князей В., владевших землею в Яренском уезде Вологодской губ., существовал еще при Иване Грозном»35.
 
В «Курсе русской истории» В.О. Ключевского 1899 г. и в «Полном курсе лекций по русской истории» С.Ф. Платонова начала XX в. в кратких (буквально в одно предложение) изложениях пермских событий ни имена князей, ни их национальность просто не упоминаются.
 
В последней четверти XIX в. к проблеме княжеской династии обратились пермские историки и краеведы. В.Н. Шишонко в первом томе «Пермской старины», вышедшем в 1881 г., со ссылкой на Архивную (Новгородская II) летопись и Н.М. Карамзина повторил описание похода Ф. Пестрого, позволив себе кое-что домыслить: «Воевода Гаврила Нелидов успел овладеть Уросом и Чердынью, схватив тамошнего князя христианской веры именем Михаила. В это же время были пленены и др. князья Пермские – Владимир и Матвей… а Гаврила Нелидова отпустил на Нижнюю землю на Урос, на Чердыню, да на Покчу на князь Михаила… и послал К. Федор Пермских воевод к Вел. кн., Князя Михаила и Бурмота и Мичкина»36. Судя по приведенной автором цитате из источника, он отождествил сотников Бурмота и Мичкина с сыновьями кн. Михаила Владимиром и Матвеем, основываясь на некотором созвучии этих имен. Хотя В.Н. Шишонко не отмечает это в тексте особо, но имена кн. Владимира и Матвея были известны ему из Чердынского синодика, который он публиковал еще в 1879 г.
 
Излагая события 1485 г. В.Н. Шишонко упомянул и Вымских князей: «Старанием еп. Пермского Филофея, князья Югорские, Кодские, Молдан, отпущены из плена с детьми да трое других; заключен мир, под владычным городом Усть-Вымским, с князьями Вымскими, Петром и Федором с Вычегодским сотником и с владычним слугою…»37. Этот факт Шишонко привел со ссылкой на С.М. Соловьева, но при этом так исказил соловьевский текст, что получилось, словно бы под Усть-Вымом мир был заключен не с югорскими и кодскими князьями, а с Петром и Федором Вымскими.
 
А.А. Дмитриев в первом выпуске «Пермской старины» (1889) подверг детальному анализу основные проблемы ранней истории Перми Великой, в том числе и вопрос о пермских князьях. Он посчитал их местными, и настаивал на чердынском происхождении как Великопермской, так и Вымской ветви общего княжеского рода38. В. Трапезников в 1991 г. в «Очерках истории Приуралья и Прикамья…» со ссылкой на Никоновскую летопись рассказывал о крещении Перми Великой, которое он относил к 1463, о походе 1472 г., о событиях 1505 г., называя при этом только кн. Михаила, которого счел местным39. А.А. Савич в своих исторических очерках 1925 г. предпочел вовсе не упоминать имен пермских князей, хотя они, несомненно, были ему известны, поскольку он ссылался на труд В.Н. Шишонко40.
 
Таким образом, к началу XX в. в отечественной историографии устоялось воззрение, что пермские князья были коми происхождения и приняли крещение не позднее 1462 г. Причем, вывод этот был сделан на основании весьма узкого круга источников, имевшихся тогда в распоряжении исследователей.
Продолжение следует.
 
---
1. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. СПб.; М., 1907. Стб.1374.
2. Большой толковый словарь русского языка. СПб., 2000. С.1038.
3. Толковый словарь русского языка. М., 2003. С.1061.
4. Советская историческая энциклопедия. М., 1968. Т.11. Стб.672.
5. Никоновская летопись//ПСРЛ. Т.12. СПб., 1901. С.148.
6. Архангелогородский летописец (Устюжская летопись)//ПСРЛ. Т.37. Л., 1972. С.91.
7. Архангелогородский летописец (Устюжская летопись)//ПСРЛ. Т.37. Л., 1972. С.99.
8. Архангелогородский летописец (Устюжская летопись)//ПСРЛ. Т.37. Л., 1972. С.99.
9. Вологодско-Пермская летопись//ПСРЛ. Т.2. М.; Л., 1959. С.244, 276-277.
10. Московский летописный свод конца XV века//ПСРЛ. М.; Л., 1949. Т.25. С.296-297.
11. Иоасафовская летопись. М. АН СССР. 1957. С.79-80.
12. Попов Н.С. Хозяйственное описание Пермской губернии. Т.2. Пермь, 1804. С.265.
13. Берх В.Н. Путешествие в города Чердынь и Соликамск для изыскания исторических древностей. СПб., 1821. С.84.
14. Крупенин А. Краткий исторический очерк заселения и цивилизации Пермского края//Пермский сборник. Ч.1. М., 1859. Отд.1. С.36.
15. Пенн С.С. Исторические данные о Пермском крае до учреждения в нем воеводского управления // Памятная книжка Пермской губернии на 1863 год. Пермь, 1862. Отд.2. С.43-44.
16. Шишонко В.Н. Книги сошного письма Пермско-Чердынские и Чердынского уезда. Письма и меры писца Ивана Игнатьева Яхонтова да подьячего Третьяка Карпова 1579 года//ПГВ. Отдельный оттиск. 1879. С.4 прим.
17. Дмитриев А.А. Пермская старина. Вып.1. Пермь, 1889. С.159.
18. Голубцов В.В. Князья великопермские, пермские и вымские (1463-1640 гг.) //Труды Пермской ученой архивной комиссии. Пермь, 1892. Вып.1. С.75.
19. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т.1. СПб., 1841. С.397.
20. Дмитриев А.А. Пермская старина. Вып.1. Пермь, 1889. С.161.
21. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т.1. СПб., 1841. С.168.
22. Вычегодско-Вымская летопись//Историко-филологический сборник. Вып.4. Сыктывкар, 1958. С.261.
23. Вычегодско-Вымская летопись//Историко-филологический сборник. Вып.4. Сыктывкар, 1958. С.262-263.
24. Флоря Б.Н. Коми-Вымская летопись // Новое о прошлом нашей страны. М., 1967. С. 218-231.
25. Историко-филологический сборник. Вып.4. Сыктывкар, 1958. С.248; Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т.3. 1964. С.307.
26. Историко-филологический сборник. Вып.4. Сыктывкар, 1958. С.246; Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т.3. 1964. С.310.
27. Акты социально-экономической истории Северо-Восточной Руси конца XIV – начала XVI в. Т.3. 1964. С.315.
28. Голубцов В.В. Князья великопермские, пермские и вымские (1463-1640 гг.) //Труды Пермской ученой архивной комиссии. Пермь, 1892. Вып.1. С.78.
29. Вершинин Е.В. И еще раз о князьях Вымских и Великопермских// Проблемы истории России. Вып.3. Новгородская Русь: историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург, 2000. С.286.
30. Татищев В.Н. История Российская. Т.3. М., 2005. С.392,394.
31. Карамзин Н.М. История Государства Российского. 4-е изд. Т.6. СПб., 1834. С.46-47.
32. Соловьев С.М. Сочинения. Кн.III. История России с древнейших времен. Т.5-6. М., 1989. С.70-71.
33. Костомаров Н. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. Т.1. СПб., 1907. С.255-256.
34. Иловайский Д. История России. Т.2. М., 1896. С. 472-473.
35. Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. Т.7а. СПб., 1892. С.525.
36. Шишонко В.Н. Пермская летопись с 1263-1881 г. Пер.1. Пермь, 1881. С.28.
37. Шишонко В.Н. Пермская летопись с 1263-1881 г. Пер.1. Пермь, 1881. С.31-32.
38. Дмитриев А.А. Пермская старина. Вып.1. Пермь, 1889. С.160-165.
39. Трапезников В. Очерки истории Приуралья и Прикамья в эпоху закрепощения (XV-XVII вв.). Архангельск, 1911. С.15-17.
40. Савич А.А. Прошлое Урала. Исторические очерки. Пермь, 1925. С.20

 

 

 

 

Павел Корчагин
 
Из ранней истории Перми Великой:
князья Пермские и Вымские
 
В предыдущем очерке мы попытались помочь читателю составить представление о том, на каком маленьком и тесном Родосе приходится прыгать учёным историкам, для того чтобы объективно реконструировать обстоятельства прошлого. Понятно, что чем меньше в их распоряжении исторических источников (летописей и прочих документов), а стало быть, и фактов, тем их реконструкции получаются более проблематичными, допускающими несколько вариантов интерпретации. Волей-неволей историкам приходится прибегать к домысливанию недостающих в картине штрихов, основанному, как правило, на соображениях здравого смысла. Для обозначения подобного способа исследования имеется даже специальный термин – «спекулятивный». Не подумайте дурного, речь не идет о чем-то, по выражению «Большого словаря иностранных слов», рассчитанном на «скорую и лёгкую наживу». Латинский глагол «speculare» переводится на русский язык как «наблюдать, исследовать». Поэтому в науке «спекулятивный» это – «умозрительный, основанный на отвлечённом мышлении, оторванном от опыта и практики».
 
В нашем случае этот отрыв вынужденный. Нет фактов – нет опыта. И фантазия исследователю здесь помочь ничем не может, она лишь навредит. Или превратит в литератора, которому, как известно, его ремесло позволяет для создания яркого образа искажать действительность. Историку же фантазия остро необходима, но не столько для толкования фактов, сколько для анализа источников. Он должен их так повернуть, так соотнести с другими источниками, чтобы извлечь из них максимум объективной исторической информации. В этом, в основном, и заключается профессионализм историка.
 
Бывает порой, что один новый документ может кардинально поменять общепринятые в науке взгляды, и, казалось бы, окончательно решить старую проблему. Но, перевернув историческую картину, историк, в первую очередь, должен задаться вопросом, а не перевернулся ли он сам. Не оказался ли по ошибке в его коробке пазл из другого набора. Для этого существует особый раздел исторической науки – источниковедение, и особая научная процедура – критика источника. Ведь исторические источники создаются людьми, «а люди могут обмануться», а то и просто обмануть. Ошибаться могли как авторы летописей, так и переписчики. Вычислить и вычистить эти ошибки первое дело историка. Только затем он уже может «писать историю» и,
…точно дьяк, в приказах поседелый,
Спокойно зрит на правых и виновных,
Добру и злу внимая равнодушно.
Не ведая ни жалости, ни гнева...
 
Дискуссия о пермских князьях
 
Начало нового этапа изучения русской колонизации Урала и присоединения его к Московскому государству определила публикация Вычегодско-Вымской летописи1. Очевидно, первым использовал ее материалы В.А. Оборин в целом ряде статей, обобщающих работ и учебных пособий2. В. А. Оборин, а вслед за ним многие исследователи восприняли информацию ВВЛ о верейском происхождении пермских князей буквально. Эту точку зрения разделяли В.Н. Давыдов, Ю.А. Кизилов, Р.Д. Голдина3 и др. Нельзя сказать, чтобы они отнеслись к материалам источника некритично. Но ученых ввело в заблуждение совпадение имен внука и правнука великого князя Дмитрия Донского – Михаила и Василия, владевших Верейским уделом, с именами князей Михаила Пермского и Василия Вымского, живших в одну историческую эпоху. Так, Л.Н. Жеребцов, предположил, что Ермоличи относились к захудалой ветви верейского княжеского дома и были назначены наместниками в Пермь Василием Темным за помощь в период феодальной войны4.
 
Но и после публикации ВВЛ некоторые ученые сохранили традиционные взгляды на этническую принадлежность Ермоличей. А.А. Зимин, пожалуй, первым соотнес показания основных источников: «Правительство Василия II использовало противоречия между устюжанами и коми. Чтобы закрепиться на подступах к Устюгу, в 1451 г. оно отправило “на Пермскую землю наместника от роду верейских князей Ермолая да за ним, Ермолаем, да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича... на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости Вычегоцкие по грамоте наказной по уставной”. Вопрос о происхождении пермских князей неясен. Существует мнение, что они вышли из местной (коми) знати. По В.Н. Давыдову, речь должна идти о “представителях” верейских князей. Но у верейского князя Михаила Андреевича никаких родичей Ермолая и “Ермоличей” не было. В. Н. Давыдов считает, что великий князь вряд ли бы назначил наместником в этот отдаленный район представителя местной знати. Ну почему же? Если местная знать была противником врага Василия II Дмитрия Шемяки, то подобное назначение совершенно естественно»5.
 
Независимо от А.А. Зимина Л.П. Лашук в монографии об этнической истории коми, настаивал на местном происхождении князей, вышедших из «наследственной родоплеменной знати предшествующего исторического периода»6. Стоит отметить, что реальной научной дискуссии по вопросу о пермских князьях в 1960–1980-е гг. не получилось. Обе точки зрения существовали словно бы независимо друг от друга. Однако мнение о верейском происхождении первых пермских наместников было, безусловно, преобладающим.
 
Только в конце 1990-гг. вопрос о пермских князьях стал предметом оживленной дискуссии. В положениях В.А. Оборина усомнился Е.В. Вершинин, обосновавший в тезисах 1997 г. положение об автохтонном происхождении пермских князей7. Не вступая в дискуссию, А.Т. Шашков в статье того же года, посвященной походу Ермака, предложил вернуться к традиционной точке зрения, согласно которой «вымские и великопермские князья происходили из местной родоплеменной знати и никаких родственных отношений с домом Ивана Калиты не имели»8.
 
В.В. Мухин в небольшой статье 1999 г. призвал научное сообщество придерживаться концепции верейского происхождения пермской династии9, на что Е.В. Вершинин ответил развернутой статьей «И еще раз о князьях Вымских и Великопермских»10, где, рассмотрев весьма краткую историю верейского удела, показал несостоятельность отождествления Рюриковичей князей Верейских и пермских наместников. Ему удалось найти вполне убедительное объяснение появлению в ВВЛ термина «верейские» – как ошибки переписчика. Кроме того, Е.В. Вершинин собрал практически все письменные источники, касающиеся личности пермских князей. В 2001 г. он опубликовал в журнале «Родина» статью «Как Москва пришла на Урал»11, в которой сжато изложил свои взгляды. Таким образом, после выхода его работ, по нашему мнению, можно было считать дискуссию законченной, а «верейскую версию» – отброшенной как неверную. Тем не менее, Г. Н. Чагин предпочел в работе 2004 г. оставить рассмотренный вопрос открытым: «Одни считают, что Михаил Ермолич был направлен из подмосковного княжества Верея, как только оно перешло под управление московских князей, а другие считают его выходцем из местной родоплеменной знати. К сожалению, каких-либо точных знаний по этому важному вопросу в наше время не появляется из-за отсутствия источников»12.
 
О «гнезде Ермоличей»
 
Е.В. Вершинин отмечал, что «не сделано даже попытки прокомментировать указание источников (Вычегодско-Вымской летописи и Синодика Великопермских князей) на близкое родство правителей в коми-зырянских и коми-пермяцких землях (если отбросить несостоятельную версию о русском происхождении князей, то неизбежно встает вопрос о территориальной локализации фамильного “гнезда Ермоличей”: или в Перми Вычегодской, или в Перми Великой)»13.
 
Первая часть высказывания Е.В. Вершинина является не совсем обоснованной, поскольку «близкое родство» Вымских и Пермских князей, даже не зная ВВЛ, констатировали А.А. Дмитриев и В.В. Голубцов еще в конце XIX в. А вот поставленная Е. В. Вершининым задача «территориальной локализации фамильного “гнезда Ермоличей”» действительно насущна.
 
Первым на этот вопрос попытался ответить А.А. Дмитриев. В своей «Пермской старине» он дважды утверждал, что именно Чердынь была главным и родным городом пермских князей: «Есть полное основанье думать, что Пермские князья-христиане жили в Чердыни, где Иоанно-Богословский монастырь был их родовой усыпальницей, хотя на монастырском кладбище чрез 400 лет и не осталось никаких признаков княжеских могил»14. В другом месте, отметив, что Чердынский синодик объединяет князей Пермских, Вымских и Великопермских, исследователь выдвигает предположение: «Почему же все они объединяются в Чердынском синодике под общим названием “Великопермских”? Мы полагаем, что это указывает на одну княжескую фамилию или род, к которому принадлежали все эти князья и княгини; и так как, по всем данным, главным местом их жительства был город Пермь Великая – Чердынь, где находилась и родовая их усыпальница, то все они в этом смысле и объединялись в одном наименовании Великопермских князей»15.
 
В.Е. Вершинин, соглашаясь с А.А. Дмитриевым, пишет: «Что касается ответа на вопрос, к каким пермянам принадлежал Ермолай с потомством, то источники не дают возможности однозначного суждения. На основании косвенных свидетельств… я считаю, что род “Ермоличей” связан не с вычегодско-вымскими землями, а с Верхним Прикамьем»16. Но аргументация исследователя вызывает некоторое недоумение. Если Ермолай с сыновьями местного происхождения, то почему же «… можно допустить, что в коми-зырянских землях в начале 1450-х гг. появился наместник Ермолай, назначенный из Москвы (курсив мой. – П. К.)»17, а не Москвой (московским правительством). Казалось бы, терминологическая разница невелика, но подобная формулировка, очевидно, понадобилась исследователю, чтобы подвести читателя к следующему логическому «словесному» пассажу.
 
«Между прочим, говоря о начале правления Вымских и Великопермских князей, ВВЛ проводит терминологическое различие, в чем видится определенный смысл. Ермолая с Василием великий князь “прислал... правите Пермской землей Вычегоцкою”, Михаила же “отпустил на Великая Пермь”. По моим наблюдениям над терминологией летописей XV в., “отпустить” – это значит “отпустить обратно, восвояси”. Например, в известном сообщении Устюжской летописи о походе Василия Скрябы за Урал (1465 г.) и пленении югорских князей сказано: “А князей югорских Калпака да Течика к великому князю Ивану Васильевичи на Москву привели, и князь великий их пожаловал Югорским княжением и отпустил их в Югру, а на них дань возложил...”. К слову сказать, это “пожалование” Ивана III вовсе не означало установления какого-либо серьезного контроля Москвы над зауральскими землями. Разница в терминологии ВВЛ хорошо увязывается с тем фактом, что в середине XV в. Пермь Вычегодская реально подчинялась Москве, а Пермь Великая – нет»18.
 
Заметим, что обосновывать столь серьезные утверждения только интерпретацией значения одного русского глагола – прием весьма рискованный, хотя бы потому, что слово «отпустить» в том же источнике имеет смысл, совершенно обратный тому, который подразумевается Е.В. Вершининым. Так, в ВВЛ под 1593 г. содержится информация о том, что было «велено отпустить от Вымскова уезду в Сибирь 60 ратных в казаки и дать им от земских людей подможных по 20 рублей на человека»19. Вряд ли через десятилетие после похода Ермака можно представить себе, что 60 казаков возвращались к себе на сибирскую родину. Не проще ли предположить, что князь Ермолай придерживался традиции, бытовавшей не только в крестьянской среде: согласно ей младший сын (Василий) оставался с отцом, а старший (Михаил) «отпускался» в самостоятельную жизнь для заведения собственного «хозяйства». По крайней мере, источники дают возможность предположить именно этот вариант.
 
Для того чтобы понять смысл взаимоотношений вымских и пермских князей, необходимо разобраться в соотношении Перми Вычегодской и Перми Великой в целом. В ВВЛ под 1481 г. описывается набег Асыки на Пермь Великую и вслед за этим сообщается: «Того же лета прислал князь великий Ивашку Гаврилова Вычегодские20 знамени и луки писати. Писал тое писец луки вычегоцкие21, и вымские, и сысоленские, и удоренские, и владыки Филофея вотчину, а на Чердыню не писал луки, потому вогульское розорение»22.Данный текст прямо свидетельствует, что чердынские луки считались Вычегодскими и должны были переписываться заодно с остальными (вычегодскими, вымскими, сысоленскими и удоренскими), но не были переписаны только из-за форсмажорных обстоятельств.
 
Собственно, и в самом сообщении о назначении наместников «на Пермскую землю» есть констатация такой общности: «…да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землёй Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной»23. Подчиненность волостей указана суммарно – «ведати им» – применительно и к вымским князьям, и к пермскому. В последнем предложении «великопермские» волости отдельно даже не упоминаются, по умолчанию они включены в состав «вычегодских». В этом же предложении слова «волости» и «грамота» не согласованы в числе, стало быть, речь идет о том, что управление вычегодскими, вымскими, сысоленскими, удоренскими и великопермскими землями осуществлялось на основании одной «грамоты наказной уставной».
 
Даже само название Пермь Великая свидетельствует о том, что этот район первоначально был зависим от Перми Малой (Старой, Вычегодской). Сошлемся на мнение В.С. Чуракова: «Сам факт появления в конце XIV в. оппозиции Пермь Вычегодская (она же Пермь Малая) и Пермь Великая ясно указывает на направление колонизации: в подобных парах определение «великая» служит указанием на колонизуемый район, тогда как определение «малая» (или его отсутствие) указывает на исходную область колонизации»24. У А.Ф. Журавлева мы можем найти конкретные пояснения: «Дело в том, что определения «малый» и «великий» в составе наименований географических территорий и этносов обычно связаны с разграничением территорий соответственно начального и позднего расселения: обозначения стран и народов с компонентом «великий», как правило, относятся к области вторичной колонизации, а не к метрополии. Ср. Великая Греция (Южная Италия и Сицилия относительно греческой метрополии, Эллады), Великопольша (историко-этнографическая область с центром в Познани – территория, позже освоенная славянами, двигавшимися с юга на север, чем Малопольша, область Кракова), Великая МоравияВеликая Германия … и т.д.»25. Добавим к этому перечню также Малую и Великую Россию.
 
Направление колонизации26, управление двумя территориями на основании одной (общей) уставной грамоты, наконец, направление именно старшего сына наместником в отдаленную область – все эти факты свидетельствуют о том, что именно Пермь Вычегодская была «родовым гнездом» князей Вымских и Пермских. Пермь Великая же была своеобразными «выселками» из Перми Малой, которые достаточно рано начали играть самостоятельную роль в силу стратегической важности расположения на пересечении нескольких водно-волоковых путей.
 
1. Вычегодско-Вымская летопись // Историко-филологический сб. Сыктывкар, 1958. Вып. 4.
2. История Урала. Пермь, 1963. Т. 1. (2-е изд. Пермь, 1976. Т. 1); Оборин В. А. О присоединении Перми Великой к Русскому государству в XV в. // Исследования по истории Урала. Пермь, 1976. Вып. 4. С. 3–15; История Урала с древнейших времен до 1861 г. М., 1989. С. 146–148; Оборин В. А. Заселение и освоение Урала в конце XI – начале XVII в. Иркутск, 1990. С. 75.
3. Давыдов В. Н. Присоединение Коми края к Московскому государству. Сыктывкар, 1977. С. 13–15; Кизилов Ю. А. Земли и народы России в XIII–XV вв. М., 1984. С. 133; Голдина Р. Д. Древняя история Чердынского края в археологическом наследии // Чердынь и Урал в истор. и культ. наследии России. Пермь, 1999. С. 74.
4. Жеребцов Л. Н. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. М., 1982. С. 52
5. Зимин А. А. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. М., 1991. с. 143–144.
6. Лашук Л. П. Формирование народности коми. М., 1972. С. 42.
7. Вершинин Е. В. Статус князей Вымских и Великопермских как правителей (административный аспект присоединения Северного Приуралья к Русскому государству) // Культурное наследие Азиатской России: матер. I Урало-Сибирского истор. конгресса. Тобольск, 1997. С. 122–124.
8. Шашков А. Т. Сибирский поход Ермака: хронология событий 1581–1582 гг. // Изв. Уральского университета. Сер. Гуманитарные науки. 1997. № 7, вып. 1. С. 39. [электронный ресурс]. URL: http://proceedings.usu.ru/?base=mag/0007%2801_01-1997%29&doc=..... (дата обращения 18.10.2010).
9. Мухин В. В. Еще раз о пермских князьях // Чердынь и Урал в историческом и культурном наследии России. Пермь, 1999. С. 104–106.
10. Вершинин Е. В. И еще раз о князьях Вымских и Великопермских // Проблемы истории России. Вып. 3. Новгородская Русь: историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург, 2000. С. 285–305.
11. Вершинин Е. В. Как Москва пришла на Урал // Родина. 2001. № 11 [электронный ресурс]. URL: http://www.istrodina.com/rodina_articul.php3?id=196&n=14 (дата обращения 15.12.2009).
12. Чагин Г. Н. Города Перми Великой Чердынь и Соликамск. Пермь, 2004. С. 14.
13. Вершинин Е. В. И еще раз о князьях Вымских и Великопермских // Проблемы истории России. Вып. 3. Новгородская Русь: историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург, 2000. С. 286.
14. Дмитриев А. А. Пермская старина. Пермь, 1889. Вып. 1. С. 161.
15. Там же. С. 164.
16. Вершинин Е. В. И еще раз о князьях Вымских и Великопермских // Проблемы истории России. Вып. 3. Новгородская Русь: историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург, 2000. С. 296.
17. Вершинин Е. В. Статус князей Вымских и Великопермских как правителей (административный аспект присоединения Северного Приуралья к Русскому государству) // Культурное наследие Азиатской России: матер. I Урало-Сибирского истор. конгресса. Тобольск, 1997. С. 293.
18. Там же. С. 293.
19. Вычегодско-Вымская летопись // Историко-филологический сб. Сыктывкар, 1958. Вып. 4. С. 267.
20. Заметим, что здесь слово «Вычегодские» написано с прописной буквы, так как означает принадлежность к Перми Вычегодской.
21. В данном случае слово «вычегодские» написано со строчной буквы, поскольку оно употреблено в узком смысле: «расположенные по р. Вычегде».
22. Вычегодско-Вымская летопись // Историко-филологический сб. Сыктывкар, 1958. Вып. 4. С. 263.
23. Там же. С. 261.
24. Чураков В. С. К проблеме расселения пермских народов в конце I – первой половине II тыс. н.э. // Иднакар. 2008. № 1(3). С. 15. [электронный ресурс]. URL: http://www.idnakar.ru/ (дата обращения 09.11.2010).
25. Журавлев. А. Ф. Язык и миф: Лингвистический комментарий к труду А. Н. Афанасьева «Поэтические воззрения славян на природу». М., 2005. С. 48.
26. Об археологическом аспекте этой проблемы стоит поговорить особо в отдельном очерке.

 

http://philolog.pspu.ru/module/magazine/do/mpub_14_288

 

http://elar.usu.ru/bitstream/1234.56789/2798/1/pristr-03-17.pdf

 -------------------------

Деревянные узоры Покчи

Cело Покча находится на севере Пермского края, в Чердынском районе. Это одно из самых древних сел на Урале: Покча впервые упоминается в летописях, повествующих о присоединении Перми Великой к Москве в 1472 году. Именно сюда в 1472 году, после сражения под Чердынью пермяков с москвичами, была перенесена столица Перми Великой и на холме, при впадении речки Кемзелки в Колву, была построена крепость, которая простояла более 60 лет. В 1535 году городок сгорел дотла, и административный центр Великопермского княжества был вновь перенесен в Чердынь. О тех далеких событиях сегодня напоминает родник на северной окраине села и легенды, сохранившиеся в памяти моих односельчан.
В XVII–XIX веках село – важный центр баржестроения в Верхнем Прикамье, где строились суда для перевозки соликамской соли – пермянки. В конце XIX - начале XX века в Покче функционировали частное пароходство купца С. В. Черных и иконописное заведение А.В. Федосеева. Произведения покчинских мастеров – резчиков и иконописцев – расходились далеко за пределами Чердынского уезда. К началу XX века Покча была крупнейшим купеческим селом в Прикамье.
Сегодня Покча привлекает многочисленных туристов не только интересной историей, но и неповторимым внешним обликом. Старая часть села – три улицы, протянувшиеся вдоль берега реки Колвы. По ним можно ходить часами, обнаруживая следы былого величия богатого купеческого села. Здесь много архитектурных памятников, подобных которым нет в других городах и селах. Но особую нашу гордость составляет деревянное зодчество.
Отличительной чертой архитектурного облика моего села является деревянная резьба, которой украшены дома. Традиция украшать свое жилище идет из далеких времен. Ощущая себя частью природы, в строительстве жилья наши предки руководствовались своими представлениями о внешнем мире. Крыша дома уподоблялась ими небесному своду, стены дома – это земной мир.
В украшениях домов отразились представления наших предков о благополучии в доме, в семье. Жилье стремились оградить от злых духов, от несчастья. Наиболее доступными для проникновения нечистой силы в дом считались места, которые соединяли жилище с внешним миром. Поэтому при строительстве дома особое внимание уделялось оформлению окон, дверей, ворот, крыши. Детали украшений – это магические символы, которые защищали жилье от злых духов. Часто встречаются в украшениях символы, несущие в себе заклинательные силы – символы воды, фигуры солнца, растений, животных, геометрические фигуры. Четырехскатные крыши домов обычно оформлялись резными карнизами в несколько рядов. Чаще всего в верхнем ряду повторяется волнистый узор, символизирующий запасы воды. Нижние ряды – зубчатые, острые или закругленные, передавали потоки воды, падающей на землю.
Особенно разнообразны и нарядны в Покче наличники. 
Мусником на Северном и Среднем Урале называли хлеб, испеченный из пресного теста: на раскатанный сочень клали тесто и защипывали его в виде квадрата или круга. «Рогатый мусник» - квадрат с выступающими сторонами - символизировал жизненные силы и плодородие, поэтому получил широкое распространение в традиционной культуре. Он часто встречается не только в резьбе, но и в вышивке, вязании, ткачестве: на полотенцах, поясах, на рукавицах, носках и других предметах одежды.
Часто встречается в деревянной резьбе косой крест – четыре сквозных отверстия, соединенные прорезями, который выполняет охранительную функцию.
Традиционным элементом украшений являются солярные символы. Солнце изображается полукругом или четвертью круга. Солнечные розетки размещались на нижней доске наличников или на очелье. Символами движения солнца в народе признавались конь и водоплавающие птицы, изображения которых можно встретить на наличниках.

Покча - фотоалбум - http://vk.com/album-36541460_166992651

---

ЛЕГЕНДА О ПОЛЮДЕ (Полюдовом камне)

О Полюдовом камне сложено много легенд и преданий. Пожалуй, наиболее известная повествует о том, что на вершине горы стояла застава, оберегающая город Чердынь от внезапных нападений неприятеля. По одному из вариантов, во главе заставы был богатырь Полюд. Предупреждая об опасности, он разводил большой костёр на вершине камня. За время, пока неприятель сплавлялся по Вишере, а потом поднимался вверх по Колве, в Чердыни уже всё было готово к обороне от врагов.

Иногда рассказывают, что в давние-давние времена, когда страна, расположенная в междуречье Камы и Вишеры, носила имя Перми Великой, на Полюдовом камне жил великан Полюд, а напротив, за Вишерой, на горе Помянённый камень жил великан Пеля. Великаны-богатыри несли дозорную службу на рубежах Перми Великой, которые проходили как раз по этим горам. Они первыми встречали набеги вражеских племён, приходивших в то время по Вишере из-за Урала. И вот однажды с Сибирской стороны по Вишере пришла несметная орда. Бьются с ней богатыри день, бьются другой, третий... Мечут во врагов с горных вершин громадные камни, каждый величиной с добрую избу. Эти камни до сих пор по берегам Вишеры валяются. Но не убывает вражья сила. Рассердился тогда Полюд, топнул, что было мочи, по горе ногой. И сегодня ещё виден след от богатырской ступни на вершине камня, длиною он семь четвертей. Земля от удара затряслась, лес повалился, Вишера разбушевалась, из берегов вышла... Вражеское войско бросилось наутёк. Но не тут-то было! Кого деревьями придавило, кто в разбушевавшейся реке утонул. Если же кто и ушёл, тот навеки заказал своим внукам и правнукам ходить войною на Пермскую землю. После этого Полюд, поскольку делать ему больше нечего стало, ушёл "в гору", в пещеру, что была в его горе, и заснул там богатырским сном. И спит, как гласит легенда, до сих пор.

След богатыря Полюда. Интересное наблюдение было сделано историками. Оказывается, что в 1258 году среди жителей Новгорода упоминается Полюд, который отличался от прочих силой и сноровкой. Тогда же было высказано предположение, что богатырь Полюд народных преданий с Вишеры может быть имеет какое-то отношение к летописному Полюду из Новгорода.

«Был в новгородском посаде Полюд-богатырь, силы несусветной. Жена у Полюда была раскрасавица. Только раз вернулся Полюд из похода, а жена его уже не встретила, отошла она во сыру землю. Сел Полюд снова на коня и поехал куда глаза глядят. Долго ехал он, путь прямой держал, всё на север он поворачивал и приехал в земли горные. Выбрал гору он, что у Вишеры, взял всё жительство себе в гору. Только скоро стал похваляться Полюд своей силой: "Если бы,- молвил он,- в небе кольцо мне ввернуть, притянул бы небо ясное к горе своей". И лишь только Полюд так вымолвил, как сделался он сразу каменным и конь его тоже гранитным стал».

visitperm/info/myths/polud.php
---

ЛЕГЕНДА О ВЕТЛАНЕ (Ветлан камне)

На Северном Урале среди множества исторических событий, перемешанных с мифами и сказками особо выделяется сказание о Полюде, Ветлане и Вишере.

Оно посвещяно двум братьям-богатырям. Одного звали Полюд, другого Ветлан. Полюд обладал великой силой. Он, мог с корнем вырвать любое дерево, бросал камни пудовые на сотни шагов. Ветлан был меньше ростом, зато широк в плечах. Походил он на могучий кедр. А вот силы и ловкости у них было поровну.

Встретили богатыри стройную красавицу, имя которой Вишера. Она была дочерью лесов и гор. Подружились они с братьями. Полюбилась она обоим богатырям. Полюд и Ветлан сделали девушке предложение. Растерялась красавица: оба любы ей, оба по сердцу. Тогда схватились братья в рукопашном бою. Бросилась к ним Вишера, молила слезно, пламенно прекратить бой. Но не слушали ее богатыри. 6 дней и ночей они метали пудовые камни друг в друга. Гром и стон стоял по горам и лесам. На седьмой день они выбились из сил. Поникли их головы, перестали биться сердца горячие. Превратились богатыри Полюд и Ветлан в камни. Вишера упала между них рекою чистой. С тех пор она - красавица так и течет меж двух каменных богатырей. Братья охраняют покой ее и всего края.

visitperm/info/myths/vetlan.php

http://www.samolen.ru/pages/14/2167/

---

КРОВАВЫЙ ПОТ ПРЕДКОВ

С незапамятных времен по берегам рек Камы, Вишеры и Колвы жил народ. Пермяками называли они себя, жили мирно. Хлеб сеяли, скот разводили. Старики говорят, что даже лосей приручить хотели. Вместо лошади, будь-то они у них были. Правда, не у всех. Народ тех людей лесными всадниками называл. Скрытно они жили от других. Говорят еще, что какой-то Золотой бабе молились. Кто их знает? Давно это было. 

А пермяки строили себе деревеньки, да от злого люда городища поставили с валами, рвами и тыном. По пермяцки-то "кор" ли, "кар" ли - город значит. Вот и назвали они свои городки: Анюшкар, Искор, Редикор, к этим-то городищам в тяжелые для Руси времена и потянулись беглые люди. Стали избы рубить, землю пахать, с пермяками хлеб-соль водить да родниться. 

Дошло до того, что князь Московский Василий темный (слепым он был) прислал к Каменному поясу свово князя. Михаилом Ермоличем звался тот правитель. Да не угодил он, видать, чем-то сыну-то Васильеву, Ивану Великому, тот и прикажи Ермоличу-то: "В стольном своем граде Чердыни тебе не жить, а жить в новом срубленном городу Покча". Ну что ж против силы, оно, известно дело не попрешь. Стал жить Михаиле Ермолич в Покче. А землю-то нашу, которую в Москве Пермью Великой звали, в те далекие времена со всех сторон окружили татарские царства: с полудня - казанцы, с восхода - сибирцы. Того и гляди рубежи перейдут. Только где они, эти рубежи-то? Сразу и не определишь. Кругом тайга. Да и откуда ждать ворога, тоже не известно. Вот и стояли денно и ночно на башнях городецких зоркие вой да ребятишки. Осматривали окрест, не видать ли чего необычного. А во владениях Пелымского князька Асыки уже вовсю острили копья, калили стрелы, да плели из ивняка щиты. По наущению сибирского царя надумал тот Асыка Пермь Великую разорить. Собрал он татар да вогулов и, словно черная туча, свалился с Каменного пояса на пермскую землю. Тяжело пришлось тогда людям, ох, как тяжело. 

Асыка-то тогда сразу под Искор пошел, а было то на Параскеву Пятницу. Говорят в народе, бабий, мол, праздник, а она заступница многим нашим воям жизнь спасла.
Илья Хомяков 1 декабря 2011 в 19:50 
День тогда выдался хмурый такой. Тучи так снегом-то и налились, Асыка с войском к городку подступил. Русские с пермяками на горе воевали. Городище то на горе стоит, а под ним камень есть, Узкая улочка прозывается. Храбро, говорят, бились защитнички городища, камни на татар так и сыпались, бревнами по десятку врагов сметали с вала. От горящих стрел масляные халаты нехристей, что твои факела вспыхивали. Да уж больно неравные силы были. Много раненых воев в городище скопилось. Вот тогда свинцовые тучи расступились, и пред всеми предстала Святая мученица Параскева, нареченная Пятницею. Ну, точь в точь, как в храме. Роста высокого, взгляда сурового, но с добротой и с лазоревым венком на голове. Возьмет она раненого воя да с городища по Узкой-то улочке и несет. Татары с вогулами рты пораскрывали. Руки и ноги у них онемели. А Святая наша с городища все воев-то носит. Одного отнесет, за другим возвращается, да снова с городища по Узкой улочке на поле идет, а там лес стоит. Тут в лесу она их и прятала. 

Потом уж, когда Асыка городище сжег, да оставшихся защитников перебил, спасенные вой хоронили своих друзей в том лесу, в котором их Параскева укрывала да лечила. С тех пор тот лес никто не трогает. Почитают его, а по Узкой улочке люди стали ходить молиться. Поднимешься по Узкой улочке - все грехи с тебя и спадут. Верили, бывало, в это. 

А Асыка, негодник, под Покчей объявился, князь Михаиле, даже весь в Чердынь не успел подать, как навалились нехристи-то. Бились в Покче сильно, да воев у князя было мало, так и погиб он вместе со всеми. Асыка тем временем и саму Чердынь в осаду взял, да все грозился сжечь. Однако Богу, видно, было угодно, чтобы град и храмы Чердынские устояли, не взял их Асыка, ушел. Всю Пермскую землю прошел, сильно поразорил. Давно это было, а люди помнят. Вот так. 

zel-veter/article/view/13
----
ПОСЛЕДНИЙ НАБЕГ

Было это в давние, давние времена. Люди говорят, что уже более четырех веков минуло с той поры, а память людская жива, память помнит, хранит в своих потаенных уголках пращуров наших. 

Задумали богатые купцы Строгановы снарядить воинство на Сибирского царя Кучума. Уж больно надоедать стала татарва своими набегами. Там заимку сожгут, тут мужиков в полон уведут, а то и того страшней, заставят и самих гостей Строгановых в осаду сесть. 

Призвали тогда купцы удалых казаков во главе с атаманом Ермаком. Снарядили припасом съестным, огненным зельем, пищалями да небольшими пушчонками. Вот, ужо, достанется царю Кучуму. Да невдомек купцам, что и у татарского царя в Прикамских землях есть уши. приказал царь войско готовить. Призвал он к себе мурзу Ула, да и говорит: 
- Возьмешь татар иренских да сылвенских, башкирцев да остаков возьми, да вогулов и стань стеной на Вишерской дороге, никакого атамана Ермошку к нам в царство не пускай. А не будет никого, сам ступай на Пермь Великую. Чердынь да Соль Камскую сожги, сотри с лица земли. Чтобы русским духом у Каменного пояса и не пахло. 

Пришло 1 сентября. На Руси и в Перми Великой новый год. Из Орла-городка на казачьих стругах отправилось воинство атамана Ермака на покорение Сибирского царства. 
Умен был атаман, повел казаков дорогой неведомой, чтобы не то что войско, но и разъездов татарских не повстречать. Проводников взял, повели они его по реке Чусовой до устья реки Серебрянки. 

Мурза Ула на Улсе стоит, ждет, когда атаман с войском подойдет. Вот и разведчики уже вернулись. 
- Нет, - говорит, - казаков. Мы до самой Сторожевой заставы дошли. Не ждет нас урус. Пора в поход. Двинулось татарское воинство. В мгновение ока смело оно заставу на реке Сторожевой, порубили всех, избы сожгли. Только зря жечь разрешил мурза. Дым с Полюдовой заставы виден был, и полетел гонец в столицу Перми Великой, Чердынь, со страшной вестью, а как увидели на заставе все татарское воинство, так и сами подались ближе к городу, за крепкие стены под защиту пушек. 

Только успели чердынцы ворота-то за полюдовой заставой затворить, а татарский разъезд уж тут как тут. Кричит, в ворота стрелами мечет, да все ругаются нехристи не по-нашему. Срамно и слушать-то их было. Пришлось чердынцам в осаду садиться. Татары-то с ходу хотели город взять, да не получилось. Стража на стенах крепкая, да и огненным боем головы-то ворогам остудила. Притихли они, только вот надолго ли. 

Велел мурза шатер себе ставить. На другой день приступ к городу назначил. Только солнышко-то на следующий день из-за Полюда выглянуло, и началась тут сеча. Напирает мурза, да не просто так, а впереди своих лучших воинов велел, остяков да вогулов, гнать. Они, конечно, ничего с городом поделать не могли, да и от защитников Чердыни досталось им изрядно. Что их рыбья бронь против пуль да картечи, да крепких "болтов" из самострелов. Горожане насквозь их бьют, а они все же и убыли не чувствуют, к полудню напирать стали еще сильней, со злости, видать.
Илья Хомяков 4 декабря 2011 в 23:41 
С городней видать все как на ладони, посад-то чердынский татары еще вечером спалили. Стали и теперь с огнем к крепости подбираться. Да все норовят Спасскую башню подпалить. Дождались защитники, когда враги очередной раз пойдут на приступ, да и дали залп из всех пушек, больших и затинных пищалей, да и рушницы свое слово сказали. Полегло тогда поганых под стенами несчесть. Отхлынула волна наступающих, а на церкви Воскресенья звонарь от радости, что татары отступили, в колокола ударил, да такой праздничный пошел перезвон, что защитники с другой стороны кремля подумали, что татары и вовсе отступили. Да и как было не отступить перед таким отпором, крепость-то, почитай, совсем новая, и трех десятков еще не стояла, а ставил ее московский дьяк, городовых дел мастер Давыд Семенович Курчев. Славная получилась крепостица. Городни по холму как скалы стоят, не гляди, что из дерева. 

Умен, видно, был мурза Ула. Потоптавшись у города недели две, попытавшись еще несколько раз идти на приступ, но так же безуспешно, как и в начале осады, он быстро снялся и пошел по тракту на Соль Камскую. Долго смотрели чердынцы на удаляющееся воинство. Через часа два вспыхнуло на юго-западе зарево: "Видно Губдор жгут", - переговаривались горожане, стоя на крепостной стене. Думали-гадали, удалось кому уйти из Губдора, аль нет у многих там сродственники, как никак южный погост Чердыни. 

Татарское войско скрытно подошло к Соли Камской, налетели, как смерч. Горожане, кто успел - в крепости затворились. Да вот беда - маловата для Соли Камской крепостицато. Многих горожан так у стен и похватали, а кого и порубили басурмане. Запылали посад и соляные варницы, жар стоит над городом такой, что твое пекло. Глядь, а уж и крепостица занялась. Охнуть соликамцы не успели, как рухнула в огне воротная Георгиевская башня. С диким воем и свистом ворвались сибирцы в город. Кто на пути попадался, секли саблей. Девок да баб-молодух с ребятишками всех в полон похватали. Храмы разграбили, избы пожгли. Ополонились крепко и подались из города. 

Оставшиеся в живых люди неделю хоронили погибших горожан. Свои ли, чужие ли, всех по христианскому обряду предали земле. На погост не несли, так у града на песку всех и похоронили. 

Шел тогда на Руси год 7089 от сотворения мира или 1581 от Рождества Христова. Был это последний крупный набег сибирцев. 

zel-veter/article/view/12
----
МОКРЫЙ ВОЕВОДА

Тяжела была жизнь в старой Руси. Бежали от нее люди в далекие и непроходимые края. Кто-то из них оседал на земле, ставил избу, корчевал лес и налаживал нехитрое крестьянское житье. Другой бы и рад оседлой жизни, да великая вольница засосет мужика, и нет у него ни кола, ни двора, да и сродственников своих-забудет, как звали. Сбивались такие сорвиголовы в ватаги разбойников, укрывались в непроходимые леса, где дорогу знал только зверь да брат по разбойничьему братству. 

Частенько тревожили разбойники своими налетами купеческие караваны, хоробрились и до Соли Камской доходить да пощипать тамошнего воеводу, пожечь купеческие соляные варницы, а, погуляв, возвращались в вековую тайгу, подальше от людских глаз. Отдохнуть и зализать раны, как раненый зверь. Крепка была разбойничья ватага, но и среди них находились, бывало, предатели. 

Получил однажды Соли Камской воевода донос, что шайка разбойников обосновалась на берегах реки Язьвы, ближе к устью. Мигом собрали городовую рать, припасов наготовили целый обоз. Пищали и сабли сверкали на солнце, когда воинство выходило из соликамскои крепости, а за ним почти на версту растянулся обоз. Пристали к рати и купцы, говорят, что богатства много у разбойников, так они сразу после боя и скупят его у ратников-победителей. Забыли они видать поговорку-то: "На чужой каравай рта не разевай". 

Быстро продвигался отряд по наезженному Чердынскому тракту. К вечеру добрались они до речного брода, да перейти его не решились. В верховьях реки, видно, дожди прошли, подтопило брод. Решили обождать до утра, да и подкрепиться уже не мешало. 

Полетели на землю конские попоны, выросли, как грибы после дождя, походные шатры, запылали костры, повылетали пробки из бочонков с душистым медом да хмельной брагой. Покатились по поляне здравицы в честь отца-воеводы да славного воинства. 
" Напрочь покараем разбойников! - взмахнув широким палашом, воскрикнул воевода. 
" Изничтожим ведьмино семя! - вторил ему подьячий. 

Пили и ели от души, подкладывая в костры сухого валежника да еловых лап, чтобы спастись от надоедающих комаров. 
Разомлевшее воинство и песни уже начало петь, а кое-где и за грудки друг дружку хватать. Об одном забыл отец-воевода: река для разбойников не помеха, они ни его воинства, ни холодной воды не испугаются, а он даже дозорных поставить забыл. Да и кого ставить, все уже хмельные, и сон всех валит с ног. 

Светлыми бывают ночи у нас на Урале. Как будто и не ночь, а вечерние сумерки спустились на землю. Свалил хмель храброе воинство, храп стоит над всем лагерем. Как только начали гаснуть костры и предутренний сон, самый сладкий и крепкий за всю ночь, вступил в свои права, стали подползать к спящему хмельному воинству осторожные тени. 
Извещенные заранее о выходе воеводы, разбойники тайно подкрались к спящему лагерю, дождались, когда все угомонятся и, подкравшись к спящим, взяли оружие, боевые припасы, отогнали обоз. Потом в сотню ртов дружно закричали: - Пожар! Горим! 

Спящее и еще не совсем трезвое воинство, вскочив на ноги, начало метаться. Ратники налетели друг на друга, топтали еще не проснувшихся, кидались в разные стороны. 
Тут-то и пришел час разбойничьим дубинам и кистеням. Крепко тогда поколотили они воеводову рать. Самого же воеводу прямо в расписном кафтане окунули в холодные воды реки. 
Напоследок, захватив все припасы, разбойники удалились к своим берлогам. 

Воевода же крепко-накрепко заказал: "Всем молчать! Дойдет слух до посада - засмеют". 
Слух все же дошел, долго смеялись потом в Соли Камской над мокрым воеводой, вспоминая добрым словом разбойничью вольницу. 

zel-veter/article/view/11
---
ПЕЛИНЫ УШИ

В какие это было времена, сегодня уже и не вспомнит никто. Только старики говорят, что каменья-то у нас все больше людьми были, да все здоровущие такие, одно слово - богатыри. Да, ведь и среди них, богатырей, всякого люда хватает. Кто добрый, да покладистый, а кто похитрее, да позавистливей. Вот так и тут. Полюд да Пеля, два богатыря жили у нас. Полюд жил на закате, а Пеля на восходе. Вроде и спорить-то им не об чем, далеко друг от дружки жили, да и старик Помяненный между ими век свой коротал. А все Пеля-то перед Полюдом своим богачеством похваляется: "У меня и то есть и другое". А злило его то, что богатства у Полюда было всякого в кладовых схоронено: и золото, и серебро, и медь. Ко всему Полюд-то еще и сильнее Пели был. 

Чего Пеля только не придумывал. Каких пакостей не устраивал он Полюду во всякие времена. Такое скрытое недолюбливание друг друга двух богатырей тянулось веками. 
Ссора произошла из-за того, что Пеля считал Полюда пришлым и всю жизнь боялся, что тот отнимет у него и землю, и богачество. А Полюд об этом и не помышлял даже. Не хотел он через Вишеру переступать, вот и раскинул свои владения ближе к Студеному морю. Пеля же не верил в миролюбство Полюдово, и при всяком случае пытался ему навредить. 

Вот однажды вернулся Полюд от восхода, а Пеля-то возьми, да и метни в Полюда палицу. Здоровущая така была палица-то пудов двадцать, никак не меньше. Метнул он через Помяненного-то старика, да уж сильно, видать, поднатужился. Перелетела палица Полюда, не задела, упала севернее его пещеры. Нагнулся Полюд, взял палицу. Поиграл ею, перебросил с руки на руку, да и метнул в Пелю. А Пеле из-за Помяненного-то никак ни увидать, попал он в Полюда или нет. Вот он и выглядывает из-за старика, что там его противник делает. Вот тут-то Полюд и метнул Палицу, а та со всего размаха и пройдись по пеленому черепу. Да так вмяла его, что уши Пели стали выше головы. На два аршина выше головы-то, никак не меньше. Острые да большущие такие. Ну прямо как у осла. Разозлился Пеля да и метнул снова палицу в Полюда. Попала она в самую Полюдову пещеру, заклинили вход-то, Полюд скользнул взором по восходу, отвернулся, прилег да так и окаменел. Надоело ему с Пелей воевать. А Пеля так злился, так злился, что уши у него еще больше стали, да острые такие. Да видно злость-то вся никак из Пели выйти не могла. Так он от нее и окаменел. 

zel-veter/article/view/7
----
ВЕЧНАЯ ЗАСТАВА

Давно это было. Даже старики не помнят, кто и когда поведал им эту легенду. "Только вот жил, - говорят они, - на горе богатырь по имени Полюд". Выйдет бывало он из своей пещеры, осмотрит голубые дали Уральских гор, нет ли где дымка, не стрекочет ли встревоженная сорока, не пробежит ли вспугнутый неведомыми людьми лось и снова уйдет к себе в пещеру. 

Спокойно на границах Великой Перми. 
Но только потянется сизый дым от кочевий Сибирского ханства, только взревет растревоженный хозяин тайги, тотчас разложит Полюд на вершине горы костер, и задымит тревожный сигнал, передавая в Чердынь весть о грозной опасности, надвигавшейся с востока. 

Ударят в набат колокола древней столицы Перми Великой, зажгут фитиля недремлющие стражи на стенах и башнях, а Полюд готов уже отражать нашествие поганых с огромной палицей. 
Редко удавалось прорваться воинам Сибирского царя через Полюдову заставу. Спокойно жила столица Великой Перми под неусыпным оком богатыря. 

Да вот задумали злые соседи стереть с лица земли и заставу, да и саму Великую Пермь. Воинов собрали они великое множество. Со всех улусов, со всех кочевий пришли тогда захватчики на Пермский край. 
Издалека заметил их Полюд, вовремя зажег он свой сигнальный костер, успели и стражники зарядить пушки на городских стенах. Только больно уж много врагов собралось тогда против Великой Перми. 
День и ночь сражается Полюд на своей заставе. Не одну сотню врагов положил он у подножья горы, а враги все идут и идут, и нет им конца. 

Силы стали оставлять богатыря, но помнит он, что за ним - Великая Пермь, не выстоять ей одной. Собрался он тогда с духом - ударил по врагам, отбросил их на несколько верст, а сам из последних сил топнул ногой, да так, что закачалась вершина горы, огромные камни посыпались по ее склону. Вишера-река вздыбилась в своих берегах и хлынула на прибрежные луга и болота, затопляя все на своем пути. Потонули враги, так и не дойдя до столицы Перми Великой, а Полюд ушел к себе в Пещеру. А чтобы не забывали о нем, оставил свой след у подножья, в память о том страшном сраженье. 

Вот только люди говорят, что не умер богатырь, а только отдыхает, и если снова надвинется на родную землю несметный враг, выйдет он на смертный бой и не будет пощады неприятелю от его могучей палицы. 

zel-veter/article/view/6
-----
У ВИШЕРСКИХ КАМНЕЙ

В давние времена у самого Каменного пояса жили когда-то два могучих и красивых богатыря-охотника. По-разному звали их люди, да только вот в памяти остались их имена - Ветлан и Полюд. Стройным и высоким был Полюд, недюжинная сила была в его руках, да и Ветлан не уступал своему товарищу, только ростом был пониже, но зато шире в плечах. 

Жили они дружно, вместе охотились в дремучих лесах, вместе бились с врагами, которые частенько наведывались к отрогам Каменного пояса. 
Не было крепче камня во всей округе, чем дружба этих двух охотников. Время шло и незаметно для всех дочь великого шамана Пасер-Я или, как часто называли ее охотники, - Вишера - взрослела, превращаясь в прекрасную красавицу. 

Полюбили наши охотники эту девушку, но вот кому она достанется, не знал никто. А великий шаман, давно завидовавший славе охотников, ночи не спал, все думал, как бы расстроить эту крепкую дружбу. Однажды поутру, так и не придумав ничего, вышел он из своего чума и... О чудо! То, о чем он мечтал долгими белыми ночами, свершилось само собой. Полюд и Ветлан стояли и спорили друг с другом, кому 
жениться на красавице Вишере. Решил тогда шаман погубить богатырей. 
- Вот что скажу я вам, великие охотники. Я отдам свою дочь тому, кто добросит стопудовые камни друг до друга, а встанете вы на виду, чтобы видели, куда кидать. 

В пылу страсти не поняли тогда наши герои, что готовит им шаман. Разошлись так, что только грудь друг друга видна была из-за синих елей. Началось состязание, полетели огромные камни от одного богатыря к другому. Сталкивались валуны в воздухе, лопались, как каленые орехи, засыпая осколками богатырей. Вот уже по колено завалили Полюд и Ветлан друг друга, вот и по пояс стоят они в камне, и на грудь уже давят огромные глыбы. 

Не выдержала тогда этой пытки красавица Вишера, жаль ей стало обоих богатырей. Бросилась она между ними, да поздно было. Завалили богатыри себя камнями. Зарыдала тогда красавица Вишера и превратилась в реку, одевшись в каменные берега, как в память о своих женихах. А великий шаман, потеряв любимую дочь, умер с горя у Помяненного камня. Люди помнят о той печальной были и зовут камень Помяненным. 

С тех пор нет-нет да и вымоют воды Вишеры и ее притоков красивые камни. Люди называют их алмазами, прекрасны они, и нет им цены, это ведь слезы красавицы, где их еще найдешь. 

Камни Ветлан и Полюд до сих пор стоят на берегу красавицы Вишеры. 

zel-veter/article/view/5
--
 

Просмотров: 1966

Ответы на эту тему форума

Великопермские князья и оксы.

    Этот рассказ будет уже не о городах, а о правителях Перми Вели-

кой.

            До шестидесятых годов нашего века для исследователей не существовало вопроса, были или не были на великопермской земле свои князья. Летописи называли имена двух правителей: Михаила, княжившего в Перми Великой до 1481 г., и Матвея, годы правления которого - I48I-I505. Был известен синодик этих князей, хранившийся когда-то в Иоано-Бого-словском монастыре города Чердыни.

Но в 1954 году была опубликована Вычегодско-вымекая летопись, где сообщалось, что Михаил Великопермский был выходцем из города Вереи под Москвой, так же, как и князь Ермолай Вымский /Пермский/, отец Михаила. Направлены они были в эти земли Московским князем Василием П.

Это сразу всё изменило: Михаил и Матвей - русские князья, а были ли здесь князья местные? Раньше всё так было ясно, а сейчас? В исторической литературе ответа на этот вопрос мы не найдём. Обратимся к источникам, в первую очередь к летописям.

 В коми-пермяцком языке есть синоним русскому слову "князь" - «окс». Никоновская летопись под 1472 годом называет имена пяти оксов: Кача, Мича, Зырян, Исур, Бурмат. В одних работах их называли воеводами или сотниками князя Михаила, в других просто - местной знатью. Представьте себе такую ситуацию. Воеводы князя Михаила собирают войско и выступают против русской рати, посланной в Пермь Великую Московским князем Иваном III. Сам же Михаил спокойно сидит в Чердыни и ни о каком сопротивлении не помышляет. Да и собирают свои отряды "сотники" почему-то в пятидесяти километрах от Искора. Как это расценивать? Что дружина князя Михаила вышла из его подчинения? Или всё было иначе? Скорее  вернее второе. Кача, Мича, Зырян, Бурмат, Исур не были просто "сотниками" или воеводами князя Михаила. Они сами были правителями небольшой округи, но какой именно, летописи не сообщают. Мы можем это только предполагать.

Бурмат вполне мог быть правителем в Покче. И вот какие можно при-вести пять доказательств. Первое: имя Бурмат по происхождения не коми-пермяцкое, а тюркское и, как предполагают некоторые исследователи, было занесено в верхнее Прикамье удмуртами или бессермянами. Второе: название Покча не имеет удовлетворительного перевода с коми-пермяцкого языка, но в то же время легко объясняется при помощи удмуртского. Покча - значит род, семья. Третье: около села Покчи была д. Воцкова, название которой происходит от этнонима "вотяк". Четвёртое: рядом с селом находится археологический памятник - Покчинское селище. Среди находок на нём была встречена булгарская керамика. Пятое: до сегодняшнего дня в Покче довольно распространена фамилия Бурмантовы, происходящая от имени Бурмат. Эта группа населения вокруг Покчи сложилась, вероятно, в результате переселения сюда удмуртов и волжских булгар после разгрома Волжской Булгарии монгола - татарами.

 Исур, как  думается, был князем с Пымпала, то есть из городища рядом с д. Бигичи. Исур - имя угорского или тюркского происхождения. Кроме того, в д. Бигичи до недавнего времени бытовало предание о том, что там жили потомки мансийских князей - Коркодиновы. Такой фамилии среди жителей деревни давно уже нет, но в переписи 1579 года упоминается Первыш Коркодинов.

Зырян, само имя указывает на его происхождение, на то, что он был выходцем с Вычегды или Выми. Местом резиденции Зыряна можно представить с. Вильгорт, которое, по мнению ряда исследователей, прежде называлось Вымкар. Такое название сохранилось у озера вблизи Вильгорта.      Мича имел владения уже на левобережье Колвы. Вероятнее всего он был правителем Искора. С Искорским городищем связано предание о царе Коре. Так вот, младшего сына царя Кора звали Мичаморт. Такое очень интересное совпадение имен и позволяет предполагать Мичу сохранителем рода правителей "города" Искора. О владениях окса Качи пока что-либо конкретное трудно сказать.

Если владения пермских оксов располагались так, как мы с Вами только что предположили, то становятся понятными действия князя Фёдора Пёстрого Стародубского, да и в какой-то мере пермских оксов. Кратко напомним суть событий, произошедших в то время. Пермь Великая   в 1471 году не приняла участие в совместном походе, организованном Иваном Ш против Казанского ханства. В результате русские войска потерпели под стенами Казани поражение. Вина за это была возложена на князя Великопермокого. Для наказания вышедшей из повиновения земли зимой 1472 года в Прикамье била направлена русская рать. И, как мы уже внаем, сам князь Михаил ей никакого сопротивления не оказал. Местные "князья", избрав опорной базой самый крупный город Верхней земли Искор, встретили русскую рать у переправы через реку Колву. Это произошло во владениях Исура, рядом с землёй Зыряна. Короткий бой закончился поражением перчимей. Ещё во время боя Исур сбежал о поля битвы.

Переправившись через Колву, Фёдор Пёстрый подошёл к Искору. Здесь сдался Зырян. Его городок остался в тылу русского отряда, а чужой он, видимо, решил не защищать.  Оставшиеся отряды трёх оксов не смогли  оказать достойного сопротивления. Искор был взят, а Кача, Мича, Бурмат пленены.

После этой победа Фёдор Пёстрый пошел на соединение с отрядом воеводы Гаврилы Нелидова,  стоившего у Покчи. По пути он,  как гласит летопись,  "иные городки пожёгл". Между Искором а Покчей в древности находились только два крупных поселения – Пымпал и Вымкар. Жечь просто так их,  конечно,  никто бы не стал:  территория Перми Великой  уже входила в состав Московского государства. Городки  уничтожили в наказание за непоновение их правителей. Дойдя до  Покчи, Фёдор Пёстрый построил крепость. Первый вопрос, которой тут возникает - зачем? Ведь здесь уже стояла крепость, раз Покча названо городком. Все очень просто. Поскольку в Покче правил мятежный Бурмат, к приходу Фёдора Пёстрова старый городок был уже разрушен княжескими воеводами.

Чердынь русская рать не тронула, а все родовые гнёзда мятежных оксов были разорены. Этих доказательств для решения нашего вопроса, может быть, было бы и достаточно, но уж слишком коротки летописные сведения. Что же, поищем другие источники.

Очень интересные сведения содержатся  в первых переписных книгах  1579 и 1623 годов. В переписи Яхонтова /1579 г./ перечень жителей г. Чердыни  начинается с фамилии Якова Могильникова. В ней жил его человек Гаврило Новокрещен.  Ему же (Могильникову) принадлежало «чудское» городище рядом с деревней.  Это единственный случай для Прикамья,  когда перепись называет владельца городища.

О том, что Могильников был пермяком, свидетельствует другой документ - царская грамота от 1614 года на право владения варницей в Григоровой курье близ курье Соликамска,  В грамоте Могильников назван пермичём.

В переписи Кайсарова владения Могильниковых описаны особой статьёй «по Государеву Цареву и Великого Князя Михаила Фёдоровича всея Руси наказу». Владения были обширны: деревня Могильникова с 11 дворами,  починки Выставка, Бутино, Иванковский,  Городище /всего 4 починка с шестью дворами/,  земли и дворы в других деревнях.  В Лимежском приходе:  в д. Поздееве один двор, в д.Сартаковой ещё один двор.  в Онисимовском приходе: в самом Кольчугине один  двор в д.Очге Меньшой один двор. Всего Могильниковы имели 299 четей пашни, что при переводе на современные меры измерения составляет примерно 150 га, 10 десятин леса /десятина немного больше гектара/, 1445 копен сена,  то есть около 150 га сенокосов /десять копен накашивались с одной десятины/. Ещё в их владениях были  одна мельница, рыбные ловли по речке Толычу и соляная варница на Григоровой курье близ  Соликамска.

Возможно, читатель согласится с предположением, что Могильниковы  были потомками пермских оксов, но в отлична от Бурмата,  Исура и других их предки не выступали против русской рати в 1472 году,  может быть даже поддержали её, за что и сохранили родовое владение /городище у д. Могильниковой/, да и в какой-то мере положение в обществе.

 

 

1. Яков

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2. Яков

 

3. Богдан

 

4.Иван

 

5.Гавриил

 

 

6. Артемий

 

 

 

 

 

 

 

7. Семён

 

8. Иоаким

 

9. Афанасий

 

10. Иван

 

11.Лев

 

12. Михаил

 

                         

 

1.Яков Могильников-владелец д.Могильниковой и городища /XYI век/. 2.Я.Я.Могалъников-вл. поч. Бутино, I дв. совместно с сыном в д.Могильниковой, I дв. в д.Фроловой, I дв. в д.Сартаковой, мельница /XYI век/. 3.Богдан-ал.варницы в .Соликамске, 4.Иван Я.-вл. варницы в Григоровой курье и варничного места на р. Мошевице. 5. Гаври-ил- вл.починка Городище, I дв. в д.Могильниковой 6.Артемий- вл. 4 дв. в. д.Могильниковой, соляного амбара в Чердыни. 7. Семён - вл. I дв, в д. Могильниковой совместно с отцом. 8. Иоаким-вл.1 дв. в д.Могильниковой совместно с братом  Афанасием, I дв. в поч. Выставка. 9. Афанасий-вл.1 дв. в поч. Выставка. 10.Иван И.-вл. 2 дв. в в д.Могильниковой. 11.Лев-вл. 2 дв. в д.Могильниковой. 12.Михаил-ил.поч. Ивакинского, I дв.в. д. Выскуновой. (Остальное – общ. Владение).

 

Упоминния о пермских князьях встречаются и в других источниках. Н.П. Рычков в упоминаемой уже нами книге писал, что в 1769 году в с. Купрос на р. Иньве и в с. Вильгорт на р.Косьве встретил чудских князей. Они пользовались немалым влиянием среди местных жителей, хотя были, как и всё население этих мест, крепостными Строгоновых. Казалось бы, нелепость: князья и они же крепостные. Но исторически это неопровержимый факт. Потомки чудских князей, которых видел Н. Рычков, по свидетельствованиям И,Я. Кривощёкова, жили в с. Купрос ещё в начале XX века. Носили они фамилию Оксёновы, то есть Князевы. Как здесь не вспомнить предание о Кудым Оше. В нём, в частности, рассказывается о паме (вожде) Купре, владельце городищя у с.Купрос около ста лет назад.

Если продолжить разговор о преданиях, то среди них есть немало повествующих о местных князьях. Стоит ли им доверять, об этом поговорим чуть позже. В с. Городище, рядом с Соликамском, бытовало предание о князе Городовом, который якобы был правителем этих мест - окрестностей села. С Эсперовым городищем, остатки которого находятся на правом берегу Камы напротив Соликамска, связано предание о богатырях Экспере и Мине. Имя Экспера, возможно, происходит от искажённого "окс Пера", то есть князь Пера.  Об Искорском городище существует предание, что там правил царь Кор. У него были сыновья - князья и воеводы.

Есть ещё один интереснейший источник. Около д. Аниковская было найдено серебряное сасанидское блюдо. На нём выцарапано изображение трёх крупных фигур в коронах. Среди них одна фигура маленькая, но тоже в короне, а вокруг головы в шлемах. Аналогичная гравировка нанесена на ковше, найденном в Коцком городке в Приобье: одна крупная  фигура в короне, вокруг неё ещё семь фигур меньшего размера в коронах и головы в шлемах. В Зауралье у древних манси, хантов, селькупов выделялись большие князья, изображавшиеся на гравировке крупными фигурами. Фигуры меньшего размера в коронах представляли военных или малых князей, а головы в шлемах означали воинов-богатырей. То, что в короне изображался правитель, нет никакого сомнения. И в Европе, и в арабских странах корона считалась царским, княжеским знаком.

Как видите, сведений о местных пермских князьях-правителях много, но разбросаны они по разным источникам. Какой вывод из всего этого следует? Возможно, к середине XYвека в Перми Великой правящее сословие уже оформилось.

Сейчас же вернемся ещё раз к князьям Великопермским Михаилу и Матвею. Этого можно было и не делать, если бы не ряд обстоятельств. Выше говорилось, что нынешние историки считают Михаила и Матвея русскими князьями из подмосковного города Вереи, о чём совершенно определённо свидетельствует летопись. Но, к сожалению, старую версию об этих великопермских князьях как представителях местной коми-пермяцкой феодальной знати всё еще повторяют новые издания. Посмотрите, например, "Историю Коми АССР", изданную в 1978 году, или статью А.Бакова "Христианская история Урала", напечатанную в журнале "Уральский областник" в августе 1991 года. Придётся чуть поподробнее рассказать о них.

После смерти князя Московского Дмитрия Донского младший его сын получил в удел г.Верею. От Андрея Дмитриевича и ведут свой род верейские князья. Они были верными союзниками Василия II Тёмного в феодальной войне за обладание великокняжеским престолом в 1425-1461 гг. После установления власти над г.Устюгом. Василий II в 1451 году посылает верийского князя Ермолая с сыном Василием своим наместником в г.Усть-Вым на Вычегду, а старшего сына Ермолая - Михаила - наместником в Пермь Великую. Что это было: взлёт ни падение для верейских князей? Всё-таки, наверное, взлёт. К середине ХУ века род верейских князей разросся. Дробить удел в г.Верее смысла не было. Во время войны они доказали свою верность, иначе Василий П не доверил бы им управление пограничники землями. В то время ненадёжных князей и бояр селили в центре с раны, поближе к столице, чтобы они всегда были под рукой и на виду.

В Иоано-Богословском монастыре в прошлом столетии был обнаружен, синодик Великопермских князей, живших в г.Чердыни в 1451-1505 гг. Всего там значится II имён: Михаил, правивший здесь с 1451 по 1481 год, Матвей, правивший с 1481 по 1505 год, Иоан, погибший во время осады Иокчи вогулами в 1481 г., а также Владимир, ещё один Иоан, Дмитрий, Андрей, Константин, Анна, Ксения, Анастасия. После 1505 года мед Зеликопермских князей на некоторое время теряется. Вступивший в этот год на престол Василий Ш отстраняет их от управления Пермью Великой. Вновь имена Великопермских князей встречаются в писцовых книгах 1587-89 гг. Тогда в своём тульском имении жил князь Семён Иванович Великопермский со своей супругой Евдокией. Князь Семён ещё раз упоминается в 1614 году, а княгиня Евдокия в 1626, когда она скончалась. Последний из рода князей Великопермских был Матвей Фёдорович, московский дворянин. Служил он воротником, охранял Дмитриевские ворота Кремля. В 1641 году попал он в опалу и был сослан в г. Верхотурье, где содержался под стражей, чтобы "не ушёл к калмыкам". Там он и умер. На Матвее Фёдоровиче пресёкся род Великопермских князей.        Известны в истории и лжекнязья Великопермские, или, как их именовали источники того времени, экс-князья. В 1645 году в Москве был четвертован один из таких «экс-князей»-Тимофей Великопермский. На самом деле это был посадский человек из г. Вологды-Анкудинов. Он до того, как попал в руки Московского правительства, долго спасался от преследований в Констинополе, Литве, Гольштании и других местах.

http://khok.pochta.ru/Gorod_okci.htm

 

Макаров
Леонид Дмитриевич

Пермь Великая: проблемы возникновения и развития государственности

      Проблемы истории государственности в Верхнем Прикамье, несмотря на внушительную историографию со времен Н.М.Карамзина, во многом остаются нерешенными. Причиной этого является состояние источников, в первую очередь, малочисленность и лапидарность письменных свидетельств и слабая информативность археологических данных. 
      Как правило, точкой отсчета государственности на Верхней Каме считают либо 1472 г., либо (после опубликования в 1958 г. Вычегодско-Вымской летописи) 1451 г. Между тем, еще в 1323 (1324) г. упоминается географическая область Пермь Великая, фигурирующая в летописи явно в каком-то политическом контексте. Во всяком случае, именно с этого времени Верхнее Прикамье попадает в орбиту Московского великого княжества (Оборин В.А., 1990, с.70-74). Мне представляется, что уже в XIV в. на Верхней Каме существовало раннефеодальное образование под названием Пермь Великая, впервые упомянутое под 1323 (1324) г. При этом не исключено, что под ним подразумевалось город-государство «Пермь Великая – Чердынь» (так оно нередко фигурировало в источниках), как это было на Руси в целом (Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., 1988, с. 171-196, 223-252 и сл.). Археологические данные этой дате не противоречат (Оборин В.А., 1998, с.39-45; Макаров Л.Д., 1999). Возникают городские поселения (Анфаловский, Чердынь, Искор, Соликамск) с коми-русскими жителями, ставшие волостными центрами, аналогичными таковым на Вятке (Никулицын, Котельнич). Но наряду с ними существовали по-прежнему пермяцкие родовые общины – «гнезда». Ядром складывающегося единого полиэтничного государства стала небольшая территория в междуречье Колвы, Вишеры и Камы, где особенно компактно расселились русские. Однако процесс сложения народоправства был прерван в 1451 г.: «Лета 6959 прислал князь великий Василей Васильевич на Пермскую землю наместника от роду вереиских князей Ермолая да за ним Ермолаем да за сыном ево Василием правити пермской землей Вычегоцкою, а старшево сына тово Ермолая, Михаила Ермолича, отпустил на Великая Пермь на Чердыню. А ведати им волости вычегоцкие по грамоте наказной по уставной» (ВВЛ, 1958, с.261). После появления этого текста возникла проблема происхождения великопермских князей. Со времен Н.М.Карамзина (1989, с.32-33) и до открытия и публикации Вычегодско-Вымской летописи (ВВЛ) считалось, что местные князья были представителями коми-пермяцкой знати (Савич А.А., 1925, с.19-20; Ульянов Н.И., 1932, с.68-71; Иофа Л.Е., 1951, с.49 и др.). Публикация ВВЛ в 1958 г. дала в руки историков новый источник с уникальными текстами. Среди них статья 1451 г. занимает совершенно особое место. Историки трактуют ее сведения неоднозначно. Так, В.А.Оборин и его последователи однозначно связали происхождение великопермских князей с русским удельным Вереинским княжеством (Оборин В.А., 1976, с.9; 1990, с.74-75; 1995, с.15-16; Давыдов В.Н., 1977, с.12-14; Макаров Л.Д., 1997, с.303; Чагин Г.Н., 2000, с.281). Однако не все авторы поверили в достоверность летописного сообщения. К примеру, Л.П.Лашук по-прежнему был уверен в местном происхождении князей (Лашук Л.П., 1972, с.42), а Л.Н.Жеребцов утверждал, что проблема пермских князей остается не разработанной (Жеребцов Л.Н., 1982, с.52). 
      Главное, на что ссылаются противники русского происхождения великопермских князей, - отсутствие в генеалогии верейского удельного дома поименованных в ВВЛ фигур. На это, в частности, указывал А.А.Зимин (1991, с.143-144). Действительно, в имеющейся под руками справочной литературе, династия верейских князей поразительно мала (Коган В.М., 1994, с.69-70). Л.Н.Жеребцов не сомневался в русском происхождении пермских князей, но при этом также отмечал: «Однако в известных сейчас документах и исследованиях эта ветвь верейских князей не прослеживается. Не исключено, что это могла быть какая-то боковая, захудалая семья. Некоторый намек на такую возможность дают события 1450-х годов, когда верейские князья за оказанную помощь были награждены Василием II новыми землями и городами. Определенные заслуги в этих же событиях могли иметь и их боковые родичи, вознагражденные назначением их князьями вымскими и пермскими. Продолжалось это наместничество всего 50 лет... Эта их весьма краткая история склоняет к мысли о неместном происхождении вымских и пермских князей...» (Жеребцов Л.Н., 1982, с.52). В ответ на это главный оппонент русской версии Е.В.Вершинин замечает, что «эта догадка была бы интересной, если бы владельцы Вереи не были известны наперечет» (Вершинин Е.В., 2000, с.287), и, лично проследив историю владельцев Вереи в XV в., приходит к однозначному выводу: «Никаких «захудалых» и «боковых ветвей» родственников Михаила Андреевича (а, значит, и великих князей Московских) источники не знают. Строго говоря, никакого «рода князей верейских» и не было. Титул «Верейский» носил только князь Василий Михайлович, а в составе удельных владений его отца и деда городок Верея не занимал главного места» (там же, с.291). Историк вообще считает, что в ВВЛ слово «верейских» написано ошибочно, вместо «пермских» (там же, с.293). 
      Думается, однако, что поиск источников по истории даже этой небольшой княжеской династии еще впереди (Е.В.Вершинин, например, обратился не в архивы, а к давно известным публикациям А.В.Экземплярского, К.В.Базилевича и А.А.Зимина и сравнительно свежим монографиям Ю.Г.Алексеева, основанным, преимущественно, также на опубликованных источниках). Примером основательного исследования такого рода династий является переиздание родословий князей Белозерских, давно ставших библиографической редкостью (Белозерье, 1998, с.47-127). Нельзя не отметить и мнение В.Н.Давыдова, который пишет: «Ни о каких князьях в Перми (ни Вычегодской, ни Великой) источники до этого не поминают, хотя, например, такой пространный источник, каким является «Житие епископа святого Стефана Пермского», вряд ли бы их обошел. Нам известен (по «Житию» Стефана и «Вычегодско-Вымской летописи») только один конкретный представитель этой знати конца XIV в. – это Пан (или Пам) «сотник», «нарочитый кудесник», «волхвам начальник», который был изгнан (или бежал) из своего племени и ушел к вогуличам. Источники, освещающие первую половину XV в., таких лиц не упоминают... В обстановке острой политической борьбы того времени вероятнее, что великий князь в этот регион послал близких себе людей, на которых мог опереться (а заодно и ослабить влияние и силу устюжских «добрых людей»)» (Давыдов В.Н., 1977, с.12-13). Мне кажется, что эти слова соответствуют истине. Но, поскольку вопрос о пермских князьях перешел сейчас в плоскость острой дискуссии, придется, видимо, еще не раз обращаться к анализу известных и поиску новых источников. Пока же обращаю внимание на одну важную деталь: власть великопермских (как и вымских) князей была наследственной, что было естественным для статуса русских удельных князей и нельзя данный факт рассматривать, как это делает Е.В.Вершинин (2000, с.299), в качестве исключения. Относительно отсутствия имен пермских князей в документах, связывающих их с верейской династией (исключение – ВВЛ), можно предполагать, что они (имена) могли попросту вообще не попасть на страницы летописей в силу отдаленности родства их носителей с правителями Вереи (см.: «от роду вереиских князей...»). Поэтому замалчивание их письменными источниками не должно вызывать удивления. 
      В рамках нашей темы особое значение имеет статья из русских летописей под 1472 г., повествующая о карательном походе кн. Федора Пестрого на Пермь Великую. В редакции ВВЛ это событие звучит так: «Тово-ж лета князь великий Иван повеле воеводе устюжскому Федору Пестрому с устюжаны, белозерцы, вологжаны, вычегжаны воевати Пермь Великие по тому перемеки за казанцов норовили, гостем казанским почести воздавали, людем торговым князя великого грубили. Князь Федор горотки пермскии Искор и Похчу и Чердыню и Уром взял, грубников поимал, князя Михаила Ермолича и сотеников ево Мичкина и Бурмота и Исура и Коча и Зырна к князю великому на Москву прислал. Князь великий отпустил Михаила на Пермь-ж княжити» (ВВЛ, 1958, с.262). В летописях упомянут еще один город – Анфаловский. Здесь же сообщается, что на подступах к Искору туземные сотники дали бой отряду Ф.Пестрого и проиграли его, а один из них – Зырн «по опасу пришел», т.е. добровольно сдался. Сам Михаил в Чердыни никакого сопротивления отряду Нелидова не оказал. 
      Судя по всему, упомянутые выше сотники были местными племенными князьками (по летописям – «княжатами») (Оборин В.А., 1976, с.13; 1995, с.16-17). Специальное их исследование провел Г.А.Бординских (1994, с.22-27), выявивший потомков князей-оксов, а также размеры земельных владений одного из них. Историк считает, что «к середине XV века в Перми Великой правящее сословие уже оформилось» (там же, с.27), а «Кача, Мича, Зырян, Бурмат, Исур не были просто «сотниками» или воеводами князя Михаила. Они сами были правителями небольшой округи» (там же, с.22) и сумели сохранить не только свои родовые владения, но и политическое влияние. В этой связи карательный поход Ф.Д.Пестрого на Пермь Великую в 1472 г. можно расценить не столько как попытку Москвы ликвидировать «автономистскую» политику великопермских князей (Оборин В.А., 1995, с.17), сколько подавить их внутреннюю оппозицию в лице местных «княжат». Следствием этой акции стало превращение Перми Великой из государства с известными вечевыми устоями в действительно удельное княжество, хотя и с ограниченной самостоятельностью. А с претензиями великопермских князей на политическую автономию было покончено в 1505 г., когда был установлен статус периодически сменяемых наместников. 

Литература
    Белозерье, 1998. Белозерье: Краеведческий альманах. Вологда: «Легия». Вып.2. 416 с. 
    Бординских Г.А., 1994. Тайны истории Перми Великой. Соликамск. 100 с. 
    Вершинин Е.В., 2000. И еще раз о князьях вымских и великопермских // Новгородская Русь: Историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург. (Проблемы истории России. Вып.3). С.285-305. 
    ВВЛ, 1958. Вычегодско-Вымская (Мисаило-Евтихиевская) летопись // Историко-филологический сборник. Сыктывкар. Вып.4. С.257-271. 
    Давыдов В.Н., 1977. Присоединение Коми края к Московскому государству: Серия препр. «Научные доклады». Сыктывкар. Вып.33. 39 с. 
    Жеребцов Л.Н., 1982. Историко-культурные взаимоотношения коми с соседними народами. М. 224 с. 
    Зимин А.А., 1991. Витязь на распутье: Феодальная война в России XV в. М. 288 с. 
    Иофа Л.Е., 1951. Города Урала. М.: Географгиз. Ч.1: Феодальный период. 422 с. 
    Карамзин Н.М., 1989. История государства Российского. М.: Книга. Кн.2. Т.VI. 
    Коган В.М., 1994. История дома Рюриковичей (опыт историко-генеалогического исследования). Спб.: Издат. дом «Бельведер», «Астра-Люкс». 287 с. 
    Лашук Л.П., 1972. Формирование народности коми. М. 
    Макаров Л.Д., 1997. Славяне между Волгой и Уралом в X–XV вв. (по археологическим материалам) // Труды VI Международного Конгресса славянской археологии. М. Т.1. С.296-306. 
    Макаров Л.Д., 1999. Древнерусский керамический комплекс Троицкого городища в г.Чердыни (по материалам раскопок В.А.Оборина) // Чердынь и Урал в историческом и культурном наследии России. Пермь. С.81-89. 
    Оборин В.А., 1976. О присоединении Перми Великой к Русскому государству в XV веке // Исследования по истории Урала. Пермь. Вып.IV. (Уч. зап. ПГУ. №348). С.3-14. 
    Оборин В.А., 1990. Заселение и освоение Урала в конце XI – начале XVII века. Иркутск. 168 с. 
    Оборин В.А., 1995. Пермские князья: кто они? // Страницы истории Урала. Пермь. С.11-19. 
    Оборин В.А., 1998. Археологическое изучение г.Чердыни // Исследования по археологии и истории Урала. Пермь. С.33-47. 
    Савич А.А., 1925. Прошлое Урала. Пермь. 133 с. 
    Ульянов Н.И., 1932. Очерки истории народа коми-зырян. М. 
    Фроянов И.Я., Дворниченко А.Ю., 1988. Города-государства Древней Руси. Л. 269 с. 
    Чагин Г.Н. Северная Русь и Пермские земли в XI-XV вв. // Новгородская Русь: Историческое пространство и культурное наследие. Екатеринбург. (Проблемы истории России. Вып.3). С.277-285. 
Этот ненаучный микс, основанный на научных фактах:), выходит в результате запоздалой реакции на громкое заявление писателя-исторического реконструктора А.Иванова о том, что история князей Перми Великой насчитывает всего 50 лет. Работа стала возможной благодаря предполагаемому:) финансированию хозяином замечательного винного бутика "Доля Ангела". Филантроп и завсегдатай в свою очередь форума Терон.ру (под ником Nick66, http://teron.ru/index.php?showtopic=146440&st=135) , если понравится, обещал свою долю в коллекцию виски от известных дарителей:)
В работе с ленцой смикшированы лишь доступные всем материалы (с разовым посещением меня:)специалистами библиотеки Горького и минкульта:)), отписано лишь моё сегодняшнее глючное, но стариковское дальнозоркое видение Великопермской средневековой истории. Возможно мы на время (до разоблачения следующими умниками:)) в развитии общественного строя, поставим себя в один ряд с развитыми тогдашними государствами и приобщимся к общей истории сурового феодализма:) Возможно особо чувствительным работа поможет найти в себе следы благородного княжеского происхождения и он бросить наконец бухать:), другим же, возможно, поможет укрепиться ещё дальше в своих пермских амбициях:) Обсуждение работы не приветствуется,так как это уже законченное иссследование, выполненное исключительно из корыстных соображений - расставить всё на соответствующие места(виски на полку, историю удельного княжесства Пермь Великая- в учебники:)) Все дополнительные вопросы к местным историографам, археологам, журналистам, литераторам-фантастам, которые перевернут ещё раз одни и те же фактические материалы и вынесут каждый своё субъективное заключение:) Удивительно почему до сего времени они умалчивали об этом удивительном факте, который я сейчас вам раскрою:) 

Какого бы происхождения не были Великопермские князья начиная с Михаила (князь с 1451г) сына Ермолая и кончая его внуком Матфеем (с 1481), отстранённым от власти уже в 1505 году. Будь они, согласно недавно ещё официальной и более распространённой версии, поддерживаемой столичным историком С.М.Соловьевым, местными крещёнными аристократами оксами ("князь"- по анологии с терминологией русской летописи), или же согласно найденной только в середине двадцатого века Вычегодско-Вымской летописи (конец XVI) принадлежали ветви Московского великокняжеского дома (Верейско-белозерское княжество), которой в свою очередь взаимо комплиментарно:) придерживался пермский историк и археолог В.А.Оборин, неизменно одно: Институт княжения в Перми Великой уходит конечно значительно далее чем на 50 лет (версия писателя А. Иванова) в глубь истории от даты отстранения Великопермских князей от власти. 
Если принимаем во внимание первую версию, возвращаемую сейчас снова в академическу среду,то Великопермские князья родственники Вымских князей (коми-зыряне) правили и принимали в общественной жизни участие наряду с хранителями языческих традиций Памами (шаманами). Подтверждением тому служат и предания об Искорском городище, где уже были князья, воеводы, и первые переписные книги (1579 г, 1623г) , где отыскиваются богатые пермичи потомки не опальных оксов, и археологические находки с изображением фигур в коронах(символ княжеской власти), в том числе в деревне Аниковской Чердынского района было найдено серебряное блюдо с изображением трёх крупных фигур в коронах. Соглашаются с тем фактом, что княжеское правящее сословие сформилось уже к моменту вхождения Великой Перми в Руское государство (до назначения Василием II Tёмным своего наместника), также: Великопермская уставная грамота Чердынцев и Усольцев XVI века (согласно Дмитриева А.А. предположительно 1505г), где говорится: "..и первых судов и грамот князей Пермских не посуживати" То есть в 1505 году московскому наместнику наказано не судить по старым Пермским законам. КИН Шумилов Е.Н. в своём труде "Пермь Великая-Чердынь" подчёркивает: "Из преданий коми-пермяков известно о наличии у них,а скорее всего,у народов,которые ими правили (вернёмся к этому ниже) в прошлом князей-окся". Есть подтверждения и во многих других разбросанных источниках.
Этот факт объясняет и уважительное отношение москвичей к наследственной правоприемственности княжеской власти в Перми Великой впоть до карательной экспедиции 1472 года под руководством воеводы Федора Пестрого (читать Никоновскую летопись XVI века,ВВЛ,Волгодско-Пермскую Летопись), посланного Иваном III за местный экстремизм, сепаратизм и "перемеки с казанцами", за то, что "людем торговым князя великова грубили", за чеканку монет, за сокрытия закамьского серебра, за наши традиции вобщем:))
После этих событий местные оксы (ниже герои будут перечислены поименно:) были усмирены и увезены в Москву, а пермичи были лишены на долгое время своих традиций:) 
В правовом отношении Пермь Великая,если допустить, что в составе Новгородской феодальной республики:) (дань платилась не регулярно, расположение опорных пунктов для сбора дани "Анфаловских городков" неопределено точно) - это прежде всего удельное княжество с териториально-племенным объединением. Даже в самой "метрополии" Новгороде восстание 1136 года не лишило новгородских князей права владеть и распоряжаться землями, просто единовластие заменилось согласованиями со свободным собранием вече. Так грамота 1148года сообщает: "Се яз князь великий Изяслав Мстиславич, по благословению епископа Нифонта, испрошав есми у Новгорода святому Пантелеймону землю село Витославиц..." 
Данические отношения с Новгородом ли, или непосредственно с ордой, тоже не перестают определять Пермь Великую именно как княжество - как феодально монархическое образование, полная независимость для которого не является обязательным условием.
Если же мы примим позднюю версию происхождения Великопермских князей из Вереи (подмосковья:)), то по сути ничего не менется в рассматриваемом нами вопросе, так как князья удельные пермские остаются. 
Вот они герои земли Пермской "Черниговские,Суздальские,Тверские, Рязанские..." князья, попытавшиеся дать отпор объединённой московской рати на реке Колва (не путать с рекой Калкой:)) в отличии от расстроившегося в конец Великопермского князя Михаила, неоказавшего своим сородичам-карателям сопротивления: Чердынский князь Кача (варианты призношения возможны у всех князей), князь и охранитель города Искор - Мича, правитель Покчи - князь Бурмот. Оба пленены в бою. "По опасу"- под личную безопасность сдался Зырян выходец с Выми,князь Вымкора. Исур угорец, правивший в Пымпале, бежал, но был пойман и как и все удельные князья вместе с Михаилом был доставлен также в Москву. Видим самостоятельность в своих действиях местных оксов, в данном случае в вопросах обороны. Действительно власть Великопермского князя строго органичивалась местным укладом(как и в Новгороде до 1471 года) с помощью правовых актов и уставов. Великопермский Князь не имел права творить произвола. Уважались традиции пермичей, например быстрой расправы:) Из ВУГ: "А кто у них учинит гибель, и они на том человеке ту гибель возьмут без суда". Размеры "кормов" также регламентировались уставными грамотами, которые приходили на смену друг другу по принципу "такова же, какова у них была прежняя".

Под конец совсем ненадолго вернёмся к щекотливому вопросу какой же народ правил в Перми Великой? Из НЛ и ВВЛ, по происхождению имен и по микротопонимике местных названий, исследователи заключают о том, что в княжеских кровях текли крови коми,зырян,угорцев,тюркские,вогулов, удмуртов, волжских булгар..., конечно же не обошлось и без славянского компонента:) (отдельное проникновение русских в виде пленённых и беженцев на Урал началось уже в период феодальной раздробленности Руси и усилилось в ХIII в.), то есть все те крови, которые объединяет родановская культура, плотнонаселявшая именно Приуралье, этнос - народ Великой Перми:) Подробно об этом этногенезе со всеми археологическими подробностями читаем у всё того же Оборина и гордимся собой:)
 

При раскопках Чердыни и Искора известные пермские археологи В. А. Оборин и П. А. Корчагин нашли много московских монет Василия Тёмного и Ивана III. В 2003 на Троицком городище в Чердыни был найден массивный серебряный перстень орнаментированный в подражание монетам Ивана III. Здесь же археолог Павел Корчагин обнаружил монету с тамгой в виде буквы «М», изготовленную с нарушением русской монетной технологии, которую с осторожностью можно отнести к удельному пермскому чекану (может быть самостоятельная чеканка монет послужила поводом для похода 1472?).

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%92%D0%B5%D0%BB%D0%B8%D0%BA%D0%BE%...

Купрос — село в Юсьвинском районе Пермского края на реке Иньва, административный центр Купросского сельского поселения

Необычное название село приобрело из-за «горбатой» формы берега, на котором оно расположено С коми-пермяцкого название «купрос» переводится как «горбатый». Скорее всего, это связано с формой берега, на котором оно находится. Но есть и другая версия возникновения этого названия — от имени одного из чудских князей Купра. Вторую версию подтверждает тот факт, что в 10-13 веках на этом месте действительно находилось чудское поселение.

«Купросское городище известно ещё с 18 века по записям капитана Рычкова, который указывал на существование здесь чудских князей, — говорит научный сотрудник Пермской художественной галереи Евгения Шабурова. — Памятник датируется 10-13 вв. Один из самых интересных предметов, найденных при раскопках — серебряная подвеска с процарапанным изображением всадника».

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9A%D1%83%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%81

ОЧЕРКИ РАННЕЙ ИСТОРИИ ПЕРМИ ВЕЛИКОЙ:
ОЙКОНИМИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

П.А. Корчагин
Пермский филиал Института истории и археологии Уральского отделения РАН, 614000, Пермь, ул. Пушкина, 44, 1
pakorchagin@gmail.com

В условиях дефицита письменных источников по ранней истории Перми Великой для реконструкции этнической истории этого региона исследователи вынуждены обращаться к источникам иного рода и методам вспомогательных исторических дисциплин, прежде всего исторической топонимики. На основе анализа местных ойконимов реконструируются особенности этнической ситуации в Перми Великой в XV–XVI вв. Историко-топонимический анализ территории бассейна реки Колвы показал, что коми население этого региона формировалось в средневековье из пришельцев как с севера (бассейн реки Вычегды), так и с запада (бассейн рек Чепцы и Вятки). Данные анализа коми ойконимов совпадают с результатами исследования имён великопермских сотников, что позволило признать объективным общий вывод о неоднородности коми населения Перми Великой.

Ключевые слова: Пермь Великая, коми ойконимия, этнос, «городки», Чердынь, Покча, Урос, Искор

https://vk.com/club103658094?w=wall-103658094_659%2Fall

https://vk.com/doc55415702_437476289?hash=f4a346ff8aa49912a7&dl...

Вложения:

ОЧЕРКИ РАННЕЙ ИСТОРИИ ПЕРМИ ВЕЛИКОЙ: ВОДНО-ВОЛОКОВЫЕ ПУТИ

П. А. Корчагин, А. С. Лобанова
Пермский государственный национальный исследовательский университет, 614990, Пермь, ул. Букирева, 15
Пермский государственный педагогический университет, 614990, Пермь, ул. Сибирская, 24
pakorchagin@gmail.com

Реки Перми Великой были частью древней системы водно-волоковых путей, используемой предками современных коми. Этимология гидронимов Прикамья свидетельствует о том, что названия рек были для них своеобразными «навигационными» характеристиками. Коми гидронимия была оригинальной «вербальной лоцией», облегчавшей ориентирование и походы.

Ключевые слова: Пермь Великая, Вишера, Колва, Чусовая, гидронимия, этимология, «вербальная лоция».

https://vk.com/club103658094?w=wall-103658094_657%2Fall

ocherki-ranney-istorii-permi-velikoy-vodno-volokovye-puti.pdf

Г. А. БОРДИНСКИХ - ТАЙНЫ ИСТОРИИ ПЕРМИ ВЕЛИКОЙ (СОЛИКАМСК 1994).

Бординских Геннадий Александрович - историк. Закончил Пермский государственный университет. С 1985 г. работает в Соликамском краеведческом музее. 

Работа Г. А. Бородинских посвящена малоизвестным или малоизученным страницам истории Верхнего Прикамья (Перми Великой). Автор широко использовал научную и научно-популярную литературу, привлек материалы собственных исследований, сведения из архивов, археологических экспедиций. Ряд вопросов - Вишерские заводы, местонахождение городка Покчи, события 1547 года, подробности о великопермских князьях и оксах, о народе ераны и другие - с такой полнотой он освещает впервые. Практически всюду приводит он свою точку зрения. Не всегда с ней можно согласиться полностью, как, например, с местонахождением страны Биармии, но это ни в какой мере не умаляет значения работы. Написана она на достаточно высоком научном уровне. 
В целом у Г. А. Бординских получилась интересная научно-популярная книга краеведческого плана, одна из тех, которые в наше коммерческое время, к сожалению, уже почти никто не пишет. И вряд ли кто в ближайшем будущем возьмется за такую работу. 

Кандидат исторических наук, зав. кафедрой истории России Пермского государственного педагогического института 
М. И. Нечаев

На первой и последней страницах обложки изображение Пермской земли с миниатюры Лицевого летописного свода XVI века. Библиотека Российской Академии наук в Санкт-Петербурге.

https://vk.com/club103658094?w=wall-103658094_48%2Fall

Бординских Г.А. Тайны истории Перми Великой (1994).pdf

3 MB
Вложения:

RSS

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования