Uralistica

Я здесь живу - http://www.youtube.com/watch?v=uBkuZQtyBhk

Коренная этническая общность народа коми в Прикамье. Этноним «язьвинцы» литературного происхождения, появился от названия реки, по которой расположены их поселения. Сохраняют самоназвание – пермяки. Отделяют себя в языковом и историческом отношении от коми-пермяцкого этноса. Наблюдается сложная ситуация в самоопределении язьвинских пермяков: они называют себя и коми-язьвинцами, и коми-пермяками, и русскими, ссылаясь на офиц. документы; многие затрудняются определить свою национальную принадлежность. В науч. литературе высказано два мнения о месте язьвинских пермяков в структуре народов коми. Одни исследователи считают их этнической группой коми-пермяцкого народа, другие выделяют язьвинских пермяков как самостоятельную этническую общность коми. В языковом отношении язьвинские пермяки относятся к перм. ветви финно-угорской группы уральской языковой семьи. Одни исследователи считают язык язьвинцев наречием коми-пермяцкого языка, другие – самостоятельным языком коми. Формирование группы началось до прихода русских в междуречье Камы, Вишеры и Колвы. С приходом русских часть населения мигрировала в верховья р. Язьвы, где в отдалении от коми-пермяцкого и русского народов сохранила свой язык и самосознание. С 18 в. на процесс развития и сохранения этнической общности повлияла приверженность старообрядчеству. В 1897 г. в Верх-Язьвинской волости проживало 3843 человека. По данным переписи 1926 г. в пределах Чердынского уезда показано 3163 «пермяка» по языку. По переписи 2002 г. в Красновишерском р-не коми-пермяками записались 198 человека и 688 человек отнесли себя к коми. Язьвинские пермяки проживают на исторически сложившейся территории вдоль течения р. Язьвы. Носители языка проживают в деревнях Паршакова, Антипина, Ванькова и др. Красновишерского р-на Перм. края. Традиционным хозяйством язьвинских пермяков было земледелие. Большое значение имели охотничий и рыболовный промыслы. Поселения у язьвинцев преобладали небольшие, позже объединявшиеся в крупные деревни. 

Файл:Location of Krasnovishersk Region (Perm Kray).svg

Красновишерский район Пермского края


Язьвинские пермяки исповедуют православную религию в старообрядческом варианте, относятся к беглопоповскому согласию. Христианские старообрядческие традиции широко выражены в праздничной и семейной обрядности коми-язьвинцев; при этом сохраняются некоторые элементы дохристианских верований и обычаев, схожие с коми-пермяцкими и русскими в сев. Прикамье. Как и у юж. коми-пермяков, в похоронном обряде язьвинские пермяки вывешивают на стену избы одежду умершего на 40 дней. Сохраняется обычай высаживать на могилах деревья хвойных пород. Наряду со свадебным обрядом со сватовством в сер. 20 в. широко был распространен обычай увода невесты крадом. Из праздников своеобразной была встреча сарчика (трясогузки), приуроченная к Николину дню 22 мая. Среди коми-язьвинцев распространены предания о появлении деревень, о древнем народе чуди, о богатырях, сказки, былички. Богат малый жанр фольклора. Поэтическое творчество в большей степени русскоязычное. В настоящее время (2000-е гг.) большое значение для поддержания нар. идентичности и культуры имеет ежегодно проводимый праздник «Сарчик приносит весну». Большой вклад в изучение истории и культуры этноса внес Г. Н. Чагин. Особенности диалекта коми-язьвинского языка изучаются А. С. Лобановой. Огромную работу с учащимися по изучению лексики и фольклора проводят в местной школе. В 2000-х гг. был подготовлен и издан первый букварь языка язьвинских пермяков. Тогда же в Красновишерском р-не создана общественная национально-культурная организация язьвинских пермяков.

http://enc.permkultura.ru/showObject.do?object=1803967699



http://www.publiclibrary.ru/librarians/vstrechi/konferensija_v_novo...

http://www.kominarod.ru/catalogues/biblio/papers_171.html

http://www.artlad.ru/magazine/all/480/510/514/523

http://pda.teron.ru/index.php?showtopic=222460

-----

Коми-язьвинские пермяки http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=-SEk5ZDDpnE

----

Вышел словарь пермских слов и выражений

- Над словарем «По-пермски говоря»  работали ведущие лингвисты пермских университетов, собравшие 260 слов и выражений, характерных именно для пермяков, -рассказали «Комсомолке» составители сборника.

По словам научного редактора «По-пермски говоря», доктора филологических наук Ивана Подюкова, Перми присуще «проглатывание» гласных звуков, оканье и еще ряд других особенностей выговора. Существует даже такая шутка, что пермяки говорят с закрытой нижней челюстью, чтобы в рот не задул суровый уральский ветер. В «пермском языке» также есть множество заимствований от коми-пермяков, а, кроме того, сформировавшиеся именно здесь выражения, понять которые приезжему попросту не под силу.

Мы приводим наиболее яркие слова и выражения из этого сборника.

АЛЁ! - возглас, использующийся для привлечения внимания собеседника. Может выражать некоторое раздражение, особенно если повторяется не в первый раз. Алё, блин! Вы что там, совсем оглохли, что ли?! Не алё - о человеке, который крепко выпил, сильно утомился или находится не в себе. Поедешь с нами на дачу? - Не, ребята, я сегодня что-то не алё.      

АМКАРУШКА - очень ласковое название пермской футбольной команды «Амкар». В субботу матч будет, надо поболеть за «Амкарушку».

АРГАТЬСЯ - ссориться, ругаться, скандалить. С утра до вечера аргаются, никаких сил уже нет слушать.

БАСКИЙ - красивый, симпатичный. Баско - хорошо. Прибрались, хлам весь выгребли, дак вообще баско стало.

БАРАГОЗИТЬ - шалить, озоровать, безобразничать. Ты чё там барагозишь, по башке давно не получал?

ВАРЕГА - варежка. Пермяки - народ суровый, по этой самой причине, вероятно, общеупотребительные «варежки» в здешнем суровом климате звучат вот так, внушительно и по-взрослому. Вареги надень, а то когти замерзнут.

ВОЖГАТЬСЯ - возиться, долго что-либо делать. Что ты там вожгаешься? Нам уже давно пора идти!

ВСЯКО - синоним слова «конечно» в значении утверждения и согласия. Ты пойдешь в театр? - Всяко.

ВЫПАДЫВАТЬ - искаженное «выпадать». Одно из слов, которое выдает уроженцев Урала. Я их складываю, а они все равно выпадывают.

ГЛУХАЯ ПЕПА - иронично о слабослышащем, тугоухом. Я тебя полчаса уже ору, пепа ты глухая.

ГРЕЧА - суровое пермское название для гречневой крупы. Обожаю гречу с курой.

ДА КАК ТАК-ТО - выражение крайнего неодобрения или исключительного несогласия со сложившимися обстоятельствами. Да как так-то! Откуда у меня ошибки в тексте?! Я же все два раза проверила!

ДАК - универсальное слово для начала предложения в том случае, если нужно отстоять свою позицию, аргументированно возразить собеседнику или убедить его в своей правоте.Ты где допоздна шлялся? - Дак на работе был.

ДОЖЖАТЬ - жители Пермского края используют прямой перевод английского глагола to rain, что означает «идти» (о дожде). В сентябре как начнет дожжать, так до ноября не прекращается.

ДУНЬКА С БАХАРЕВКИ - выражение употребляется для описания странной, ненормальной, имеющей экзотический внешний вид барышни. Вот не понимаю я тебя: пришла на встречу с серьезными людьми, а сама вырядилась как Дунька с Бахаревки.

ЕДРИШКИ-ШИШКИ - возглас, выражающий удивление или разочарование. Едришки-шишки! Я тебе сказал отвертку принести, ты мне зачем шило приволок?

ЁБУРГ - Екатеринбург.

ЖУЧИТЬ - много пить жидкости. С утра до вечера не ест ничё, один чай жучит.

ЗЮРГАТЬ - громко и шумно прихлебывать при питье и еде. Чай сели пить, дак он меня вообще выбесил - зюргает и зюргает.

И ЧЁ? - универсальный ответ на реплику собеседника, выражающий, в зависимости от контекста, самые разные чувства и настроения - от искренней заинтересованности до гнева. Представляет особую ценность как средство поддержания сколь угодно продолжительной светской беседы с минимальными энергозатратами.  Выходим мы вчера за пивом… - И чё? - А там закрыто. - И чё? - А до дальнейшего магаза идти ломает. - И чё?

КЕРКАТЬ - кашлять или издавать иные отрывистые звуки. Простыла и керкает вторую неделю, как бы осложнения не было.

КИСЛИЦА - щавель. Моя мама печет такие вкусные пирожки с кислицей.

КУЛЁК - пакет, мешок. Возьми кулёк картошки купить.

МОХАТЬ - медлить. Ну хватит мохать, пойдем уже.

НЕВМЕНОС - об уставшем, неадекватном человеке. После этой телефонной конференции с филиалами я вообще невменос.

ОТСТЫТЬ - то же, что и остыть. Подожди, пока суп отстынет.

ПОСИКУНЧИК - маленький пирожок с мясной начинкой. Домой приду, посикунчиков нажарю.

ПОТУДА - там, по тому месту. Потуда не ходи, сильно грязно.

ТОЧИТЬ – есть, кушать. Чаще всего быстро, много и с аппетитом. Уже время обеда. Пойдем заточим чего-нибудь.

ЧУШКА - подбородок. Посмотри в зеркало, ты чушку запачкал кетчупом.

ШАНЬГА - круглая булочка с толченой картошкой. Хочу купить томатный сок и шаньгу, только они здесь больше на ватрушки похожи.

ЭКСПЛАНАДА - то же, что и эспланада, но с лишним звуком. Возможно, для того, чтобы подчеркнуть значимость этого места. Хотя, скорее всего, дополнительный звук появился по аналогии с экскаватором.  Жаль, что с экспланады убрали фонтан, красивый был.

Дак как-то так.
Дак как-то так.
Фото: Алексей ЖУРАВЛЕВ

 

Приобрести «Словарь пермского языка» можно в Информационно-туристическом центре Пермского края по адресу: улица Ленина, 58 (торец гостиницы «Урал» со стороны Комсомольского проспекта). Часы работы пн - пт: 10.00 – 20.00; сб - вс: 10.00 – 18.00.
---

Чердынско-язьвинский край в конце XIX в. глазами финского студента Севери Нюмана

Сеппо ЛаллуккаГ.Н. Чагин

// Коми-язьвинцы и историко-культурное наследие Прикамья. Материалы международной научно-практической конференции. - Пермь, 2002, с. 61-73.

Предисловие

На волне финского национального пробуждения в XIX в. финно-угорские народы России стали представлять значительный интерес для гуманитарной научной общественности Финляндии. Для того, чтобы лучше познавать свою историю и происхождение финского языка, была развернута активная научно-экспедиционная работа среди родственных по языку народов. Эта деятельность касалась и коми-пермяков. Первым финским ученым, изучавшим коми-пермяков, был Андерс, или, как его звали в России, Андрей Михайлович Шегрен. В рамках своей почти пятилетней экспедиции он совершил зимой 1828-1829 гг. путешествие по северу Пермской губернии. Хотя Шегрен не был у язьвинских коми-пермяков, но его дневники говорят о том, что он не обошел вниманием этот народ. В частности, выясняется, что по пути из Чердыни в Пермь он в селе Губдор посетил местного священника, который предоставил ему дополнительные данные о деревнях, которые, по выражению Шегрена, относились к "верх-язьвинским пермякам" [1].

              Непосредственно язьвинцев изучал Арвид Генетц, который в 1889 г., будучи доцентом Хельсинкского университета, совершил путешествие, охватившее селения не только язьвинских коми-пермяков, но также удмуртов и мордвы. В качестве спутника-помощника с А.Генетцом следовал студент Севери Нюман. По-видимому, тот факт, что среди предметов, которые Нюман изучал в университете, было финно-угорское языкознание, содействовал тому, что выбор Генетца выпал на него. Кроме этого, Нюман проявлял склонность к журналистике. Поэтому спутники уже предварительно договорились о том, что Нюман будет посылать свои путевые заметки в главную в то время финскую газету "Uusi Suometar". В XIX в. на ее страницах довольно часто публиковались письма из поездок финских исследователей о финно-угорских народах. Через прессу сведения о родственных по языку народах в доступной форме получили распространение среди широких слоев населения. Ниже вниманию читателя предлагаются суждения финского студента о пребывании у язьвинских пермяков.

              Однако до перехода к самим письмам, уместно привести некоторые сведения об их авторе. Севери Нюман (1865-1924) родился в провинции Хяме в семье сельского кузнеца. После окончания гимназии в 1888 г. он продолжал учебу в Хельсинкском университете, который он, получив степень магистра философии, окончил в 1893 г. Свою трудовую карьеру Нюман начал в системе свободного дополнительного просвещения молодежи и взрослых (высшие народные училища, народные университеты). Однако помимо этого он уже в 1890-х гг. преуспевал также как журналист и писатель. В 1903-1905 гг. он жил в США, редактируя там финно-язычные иммигрантские газеты. По возвращении на родину продолжал журналистскую работу. Как и многие другие представители патриотической интеллигенции того времени, Нюман тоже заменил свою шведскую фамилию на финскую: с 1906 г. его фамилия стала Нуормаа (в переводе это "Молодая земля"). В 1905-1908 гг. он работал главным редактором газет, в начале в Тампере, а затем в Хельсинки. Во время проживания в столице, Нуормаа в 1906-1908 гг. также был председателем Союза писателей Финляндии. Последние пятнадцать лет своей жизни Нуормаа прожил в старой столице страны, Турку. Там он в 1909-1919 гг. служил ректором городского народного университета, а в 1919-1924 гг. был главным редактором газеты "Turun Sanomat". С 1916 г. он также являлся членом городской думы [2].

              А.Генетц и С.Нюман начали свое общее путешествие 7 мая 1889 г. За две недели они добрались из Хельсинки до первого места назначения, которым была деревня Паршакова в верховьях реки Язьва. Потом, в июле, Генетц и Нюман собирали языковой материал также недалеко от Ижевска в двух удмуртских селениях. Оттуда они уехали 27 июля, чтобы следовать по Каме и Волге до Самары, а потом по железной дороге в сторону Уфы к мордве-эрзе. На родину, по-видимому, они направились где-то во второй половине августа. Генетц, однако, остановился еще на несколько недель в Санкт-Петербурге и его окрестностях. Судя по письму Нюмана, датированному в Хельсинки 12 сентября и адресованному Генетцу, к концу экспедиции в России его автор заболел. Нюман пишет, что он похудел и оброс бородой почти до неузнаваемости. Но в предыдущий вечер перед написанием письма он уже выходил и был в Доме Студенческого союза, где он оказался окруженным множеством вопросов касательно их совместной экспедиции к восточным финно-уграм [3].

              Пребывание у язьвинцев Севери Нюман затрагивает в двух письмах, адресованных газете "Uusi Suometar". Ниже приводится полный перевод писем, который касается прибытия путешественников в Чердынский уезд, их работы в Паршаковой, а также обратного пути оттуда до Перми. Эти письма были опубликованы в газете "Uusi Suometar" 21 июня и 17 июля 1889 г. Все сноски добавлены редакторами текста.

 

Письмо №1.

Паршакова, 6 июня 1889 г.

 

              Как я отметил в своем предыдущем письме, мы приехали в Чердынь утром 18 мая. Накануне ночью похолодало, и в течение дня падал снег. Он покрыл улицы города, которые до этого уже успели зазеленеть. Так как в городе ресторана не оказалось, мы остановились у извозчика, который привез нас с пристани в город. Нашелся один трактир, туда мы и направились обедать. На следующее утро в 9 часов нас ждала пара лошадей, впряженных в коляску. Повозка, как русские называют это средство транспорта, длинноватая корзина, плетеная из прутьев. А ее задняя часть имеет примерно такую же крышу, как у нас крытый экипаж. Таким образом, даже при плохой погоде в ней можно ехать , достаточно удобно. Без промедления наша повозка двинулась вперед.

              Мы ехали быстро несколько верст, пока добрались до Колвы [4], которая является одним из притоков Камы, берущей свое начало на Урале. Через нее надо было переплыть на пароме. Но эта переправа вовсе не оказалась сложным делом. Лошади и обоз были загнаны в большую лодку, а мужики взялись за весла. Так мы скоро добрались до противоположного берега, откуда продолжалась наша быстрая езда на повозке. Путь из Чердыни до Верх-Язьвы - это 80 верст среди темных лесов. По пути четыре постоялых двора. После первой остановки мы продолжали наш путь на тройке. А это ведь впечатляющая езда. Несмотря на неровную дорогу, лошади скачут во весь опор. А русский извозчик ведет себя все громче и громче. Он беспрерывно командует лошадьми и прибавляет к своим словам удары кнута. Хотя наша повозка то и дело чуть не опрокидывается, а люди в ней оказываются в неожиданных позах, ее ход все же по-своему захватывает душу. Дорога идет то по краю глубокого оврага, опрокинуться куда сулило бы огромное несчастье, то вдоль болотистой долины, где нашей тройке только с трудом удается пробираться. Вместе с тем на нашей дороге бывают временами и местности с открытым видом. Когда мы достигаем вершины какого-нибудь холма, перед нами открываются могучие снежные Уральские горы, которые заполняют восточный горизонт. Еще в Чердыни мы могли любоваться одной горой, которая называется Урал-Камень. Это высокая, крутая и скалистая гора, голые склоны которой кажутся белоснежными тем, кто смотрит на нее. На конечном участке нашего пути окрестности стали уже гористыми, а дорога соответственно ухудшилась. Кроме тех деревьев, которые встречаются у нас, в здешних лесах можно было видеть также лиственницу, кедр и др.

После переправы на пароме через реку Язьва, мы поздно вечером прибыли в Верх-Язьву, которая расположена у этой реки [5]. В этой деревне мы и думали остановиться, поскольку во время пути нам было рассказано, что здесь проживают пермяки. Однако в этой деревне мы услышали, что тут живет только несколько пермяков, причем они уже почти полностью обрусевшие. Поэтому местом проведения обследования решили выбрать другую деревню, Паршакову, в восьми верстах к востоку от Верх-Язьвы. Жители рассказали, что там проживают одни пермяки. После отдыха в первой половине дня на постоялом дворе, мы снова сели в повозку и через некоторое время приехали в Паршакову.

              Деревня, которая также расположена у упомянутой реки, является, как нам и было рассказано, сплошь пермяцкой. Жилье мы получили у дьякона этой местности. Он любезно отдал в наше распоряжение свою маленькую горницу. Значит, мы теперь оказались среди дальних родственников, и надо сказать, что жители деревни встретили нас с большой любознательностью. Уже рано с утра группа мужчин, женщин и детей пришла в нашу избу, чтобы посмотреть на нас. Безмолвно они смотрят на нас некоторое время, удивляются и перешептываются. Наконец кто-кто из группы задает прямой вопрос: "Что Вы делаете здесь?" Вот сейчас начнётся строгое обсуждение того, кто мы такие, откуда и зачем мы приехали к ним и т.д. Хотя нам кажется, что наши объяснения и не удовлетворяют их до конца, поток вопросов все-таки прекращается, но только до того момента, пока что-то из наших вещей не привлекает их особое внимание. Такими предметами, прежде всего, являются тапочки, зонтик и фотография маленького сына д-ра Г . Эти вещи, особенно фотография, представляют для них предметы неустанного удивления: "Ах, вот оно, картинка твоего сына, такой красавец!" Затем начинается осмотр других вещей, и о каждой из них задается нужное количество вопросов касательно стоимости, назначения и др. В первые дни нашего пребывания "визиты" такого рода продолжались с утра до вечера, даже тогда, когда мы спали, до тех пор, когда мы попросили нашего хозяина запереть дверь нашей избы на засов. После этого, по крайней мере, мы ночью оставались в покое.

              Уровень   цивилизации   жителей   этих   местностей   очень низкий. Об этом свидетельствует,     в     частности,     такое обстоятельство, что во всей деревне только в нашем доме имеется самовар,    который,    впрочем,    считается    символом    русской цивилизации.   Настоящего   чая  совсем  не  было,   но   какой-то напиток, приготовленный из трав, предлагали нам, когда мы приехали.  Причиной такой  отсталости является,  конечно  же, отдаленность от обжитых местностей, но в большей части и то обстоятельство, что пермяки здесь принадлежат к религиозной секте   староверов,   приверженцы   которой   вообще   живут   по старому [6]. Они, как это бывает у сектантов, в своей вере очень строгие.     Табакокурение     считается     большим     грехом,     и относительно нас наши хозяева обычно ведут себя осторожно. Так, однажды, когда мы пили чай вместе с нашим хозяином, он случайно налил себе сливки из предназначенной нам посуды. Дочь,   которая   со   стороны   наблюдала   за   происходившим, громким    голосом сделала замечание об ошибке своего отца. Напиток вылили, стакан промыли, и, пообещав в дальнейшем соблюдать большую  осторожность, хозяин снова присоединился к нашей компании.

              Однако такими замкнутыми, необщительными, какими русские их нам описывали, они не являются. Наоборот, когда предрассудки, связанные с нашим приездом постепенно исчезли (большинство уже верило, что мы не антихристы, как вначале предполагалось), они были весьма любезными. Старый Архип, поп деревни, оказал нам сразу на следующий день свою почтительность. Его сын пришел пригласить нас к ним, чтобы выпить вместе водку. Такое же приглашение поступило также от старосты деревни, и старики некоторое время не перестали удивляться, отчего мы водку пить отказываемся. От водки, а также от домашнего пива, браги, настроение здешних мужиков то и дело веселое, особенно это имеет место во время праздников., которые они часто справляют.

              Когда прибываешь  в  пермяцкую деревню,  замечаешь  с первого   взгляда,   что   она  отличается   от  русской.   Здесь   не встречается типичный для русской избы острый конек крыши. Конек, как правило, более низкий и тупоугольный, и этим он напоминает финскую избу. Торцовые стены    строений не так регулярно смотрят в сторону улицы, как это принято в русской деревне. Кроме этого, дома стоят более отдельно друг от друга, а у русских они построены в ряд    у главной дороги, почти, как в городе. Овин в целом такой же, как вообще в России. Он является строением, которое топится через подземное отверстие и которое стоит на столбах, а хлеб,    снопы высушивается на его стенах. Изнутри наша изба также обычного русского стиля: на стороне двери стоит довольно большая печка, которая наверху ровная. Лавки поставлены вокруг комнаты у стен; там же, над окнами, вокруг избы идут полки-доски. На стороне двери вместительный полок, лежак, и он весьма удобное спальное место. Я выбрал себе это место с первой же ночи, а мой спутник, согласно своему статусу, занял себе широкую лавку у задней стены. Однако уже в следующий вечер, когда   в избе стало несколько прохладней, я наблюдал,   как  доктор  лезет  ко  мне  на  полок.   Там,   на  его подстилке, мы оба и спим с тех пор.

              Так же как пермяцкий язык в значительной степени напоминает наш язык, в их внешнем облике тоже есть что-то похожее на финнов. От русских соседей они отличаются своей светлой кожей. Впрочем, пермские народы- в целом, подобно своим предкам, которые славились своими богатствами, шустрые торговцы. Это однако касается в первую очередь одной из других ветвей пермских народов, а именно зырян. В качестве торговцев-разносчиков они доходят даже до Азии и в этом отношении они опережают русских - из-за чего последние и теснят их.

              Раз уж я упомянул о торговцах, расскажу теперь об одном случае, связанном с этой сферой, который недавно в один день очень взбудоражил жителей нашей деревни. Дело в том, что в предыдущую ночь в единственной лавке деревни, в которой продается спиртное, украли весь склад водки. До этого владелец лавки, который сам не живет здесь, по какой-то причине уволил продавца. Тот и оставил свое место, но одновременно исчезла и водка. С утра эта досадная весть распространилась молниеносно по деревне, и в результате вызвала большой шум. Поскольку речь шла о деле, касающемся "общего блага" сельчан, о случившемся было сразу доложено старосте. Вместе с подьячим и несколькими другими мужиками он пошел отыскивать пропавший товар. К ним присоединилась еще группа людей, и теперь они во главе со старостой начали обходить дворы, а остальные с любопытством ждали результатов. Надежда на то, что розыск увенчается успехом, прибавила стремительность у мужиков продолжать их поиски. К вечеру, после прилежных поисков, бочки нашли в лесу у реки. Радость была всеобщей. С триумфальным шествием их привезли в деревню (к нашему хозяину, так как жители привыкли собираться у него), и для того, чтобы по-настоящему радоваться удачной находке, мужики открыли одну из бочек. Правда, владельца на месте не было, но зато потом пришел вор. Когда ему стало известно, что укрытый им товар был найден, он счел наилучшим вариантом придти, чтобы признаться. Таким образом, по крайней мере, в течение одного вечера он смог присоединиться к тем, кто получали удовольствие от его спрятанного сокровища.

              В Вознесение под вечер мы совершили прогулку в Верх-Язьву, так как тамошний священник пригласил нас к себе в гости. Во время первой половины дня погода была прекрасной, но затем из-за гор стали подниматься черные тучи, и как только мы отправились в дорогу, началась сильная гроза. Дождь полностью испортил лесную дорогу, которая уже до этого была достаточно грязной. Промокшие до нитки мы через полтора часа достигли селения, где находится церковь. Мы сразу же пошли к дому священника, но когда мы вошли в него, перед нами открылась странная картина: священник лежит на стуле в беспомощно пьяном состоянии. Трудно было сказать, надо ли нам смеяться или же сжалиться над хозяином, который пригласил нас в гости и принял таким странным образом. Однако старик как-то все-таки поднялся, и, голосом, который не оставил сомнения в том, кто является хозяином дома, велел принести нам угощение. Скоро на столе появился большой рыбный пирог. К счастью к нашей компании присоединился учитель школы - миловидный и любезный мужчина. Нас угощали чаем, время шло, а наши глаза постоянно были прикованы к лежащему на столе рыбному пирогу, но, к нашему огорчению, священник на это никакого внимания не обращал. Поскольку хозяин так и не предложил нам попробовать пирог, мы, после того как ожидаемая нами почта из Чердыни прибыла [9], попрощались с ним, и пошли обратно в сторону Паршаковой.

 

С. Н.

 

 

Письмо №2.

Пирогово, 1 июля 1889г.

 

              От пермяков мы уехали 13 июня. На самом деле мы намеревались провести там немного больше времени, чтобы собирать образцы речи, но оказалось, что таковых довольно мало. Запас эпических песен этого вымирающего народа иссяк, и те отрывки, которые еще имеются, в большинстве случаев сформированы из русских элементов. У детской кроватки пермяцкие матери еще поют на своем языке, но эти колыбельные песни и представляют почти все, что они имеют из своего песенного наследия [8].

              В тот день, как я уже писал, мы с нашими вещами разместились в повозке, и в 7 часов вечера наша тройка тронулась в путь по направлению Чердыни. От продолжительных дождей наша дорога, в особенности вначале, оказалась в довольно плохом состоянии. Поэтому наши лошади временами чуть ли не утопали в грязи. Из-за отсутствия дорог в этих краях преимущественно ездят верхом; в двух верстах к востоку от дома, где мы остановились, конная дорога совсем кончается. Дальше по горам ведут только тропинки. Праздник Вознесения Господня празднуется в 40-й день по Воскресении Иисуса Христа (Пасха). В Верх-Язьве мы ждали до полуночи прибытия почты. Накормленные и новостями из Финляндии, и чаем из самовара почтмейстера, мы продолжали наш путь вперед.

              Вернувшись опять на Восточно-Европейскую равнину [9], мы в наших мыслях еще совершили прогулку по тем окрестностям, которые только что покинули. В первую очередь вспоминались очаровательные горные пейзажи, о красоте которых мы слышали предварительно уже по пути туда. Антипина - небольшая деревня в двух верстах от Паршаковой, одна из крайних этого участка Урала. Туда мы чаще всего и направлялись в наши обычные вечерние прогулки, и надо признать, что природа тамошнего горного ландшафта раскрывается в красивейшей форме. Дорога от нашего дома до Антипиной шла по краю очень глубокой долины, совсем над пропастью. Склоны долины здесь покрыты высоким и суровым еловым лесом. Ели, которые растут у дороги, смотрят, шумя пренебрежительно, на своих соседей, расположенных ниже по склону, а те напрасно пытаются поднять свои остроконечные шпили хотя бы до уровня корней первых, и зная, что они на самом деле не менее высокие, чем расположенные выше ели, вынужденно примирившись со своим низким положением, молчат. В ответ на шум вышерасположенных елей из глубины не слышны даже шорохи. Эта обрывистая и безмолвная пропасть смотрится со странным чувством. Кроме ее бездонности глаза там ничего не различают - и все-таки там внизу есть движение и жизнь. Дело в том, что там, в глубине, течет река Язьва, хотя ели, растущие на склонах, закрывают ее полностью от взора. Бесшумно и спокойно она течет там своим течением. Ей остаются неведомыми и ветры, и бури, терпеливо приспособляясь к капризным поворотам своего защитника, которым являются склоны гор. Откос на противоположной стороне долины более пологий, а за ним открывается просторный пейзаж, наполненный холмами и впадинами, которые все покрыты ельником-кедровником. На нашей крутой стороне густые деревья местами не стоят так плотно, и тогда из глубины сияет серебристая поверхность реки.

              Освещенная лучами солнца, она выглядит действительно обаятельно шикарной. За одной излучиной недалеко от деревни весь склон внезапно раскрывается, и тогда перед нами открывается огромное, постепенно повышающееся гористое пространство, где одна сопка за другой поднимается все выше и выше, и где самые отдаленные вершины видны только в сером и неотчетливом виде на фоне небосклона. Некоторое время мы еще можем любоваться долиной Язьвы, так как поверхность реки еще пару раз сияет перед нами, но затем она теряется среди лесных великанов. Оказалось, что около Антипиной берет свое начало какая-то тропинка, идущая вниз ко дну оврага. Однажды я решил спуститься по ней. Тропинка шла почти как ступеньки, изгибаясь среди бесчисленных густых елей, причем вокруг меня стало скоро темно. Я уже спускался некоторое время, спотыкаясь неприятно несколько раз, когда наконец увидел реку. Но отсюда дальнейший путь вниз следовал почти вертикально. Очевидно, самые трудные места были еще впереди, и поскольку я не хотел неожиданно упасть в реку вниз головой, я полез обратно наверх. Благополучно достигнув места, откуда я пошел вниз, я посидел еще некоторое время на этом холме, а потом отправился к своему дому.

              Одновременно с вышеупомянутыми делами мы также вспоминали о нашем добродушном хозяине, Филиппе Куприяновиче, с которым мы стали особенно хорошими друзьями. Впрочем, в этой деревне он был самым образованным человеком (служил в свое время в армии), и он смело объяснил своим соседям, что мы не являемся антихристами, землемерами или другими странными существами, каковыми они нас вначале представляли. Маша, 19-летняя дочь главы семьи, была самой красивой девушкой в деревне и потому умела хорошо кокетничать. Она каждый день носила матерчатые сапоги, которые другие носят только по праздникам, умывалась пару раз в неделю, то и дело меняла и пополняла серьги и т.д. Ко мне она относилась очень дружески и нередко проявляла свою вежливость: то по возвращении с дойки наливала мне ковшик молока, то хлопала меня по спине каким-нибудь предметом, или же давала мне какие-то другие легкие щелчки.

              Наша тройка мчится уже далеко по равнине, и мы приближаемся к месту переправы через Вишеру. Так как лошадей надо гнать на паром, мы высаживаемся из повозки. Получилось так, что паром был у противоположного берега. Там же можно было видеть маленькую избу паромщика, откуда сразу же вышли пятеро мужиков, обветренных и бородатых, чтобы переправить паром через реку. Над двумя большими лодками была построена просторная палуба с перилами. На двух концах плота на высоте около двух локтей есть канатный шкив. Толстый канат, который соединяет берега, идет по этим шкивам. С его помощью нетрудно передвинуть паром с одного берега на другой, совсем без весел (в узких местах переправляются только на лодках с веслами).

              После перевоза через Вишеру остается лишь семь верст до Чердыни, куда мы и приехали 14 июня около полудня. Чердынь отличается прекрасным расположением на правом берегу Колвы. Она находится на высоком месте, и с этого берега открывается просторный вид на восток, где, на расстоянии около ста верст, возвышаются первые горные гряды Урала. А Урал-Камень, о котором я упомянул раньше, теперь уже сбросил свой снежный покров, и его серые скалы торчат голыми. Растаял снег и в городе. Представляя забавную смешанную компанию, лошади, коровы, овцы, козлы и др. теперь гуляли на зеленеющих улицах и щипали свежую траву. Однако настоящие пастбища чердынских животных находятся на противоположном берегу реки, где луга весьма обширные. Впрочем, этот маленький, отдаленный провинциальный город оказался во всех отношениях симпатичным, его жители были приветливы, и те тринадцать дней, которые мы там провели, прошли приятно. О том, как мы отметили Иванов день, многое не расскажешь. Мы только купили к празднику сигары по лучше и пару толстых лещей. В этом и заключились наши праздничные приготовления.

              Из Чердыни мы продолжали наш путь к вотякам 26 июня. Главной целью был с самого начала Ижевский ружейный завод. Дорога туда поворачивает от станции Гольяны, которая на правом берегу Камы около 740 верст к югу от Чердыни. Утро было прекрасное, настоящее летнее утро севера, когда пароход отбывал от Чердынской пристани. Возникло такое чувство, что путешествие освежает как душу, так и тело. Поэтому желания долго оставаться в каюте не было. Вначале мы плотно позавтракали в хорошо оборудованном ресторане парохода, а потом направились на палубу, чтобы подышать свежим воздухом. Около Чердыни Колва еще довольно неширокая и извилистая, но недалеко она сливается с Вишерой, в нее она впадает справа. После этого река стала расширять свои берега все дальше и дальше друг от друга, скоро она стала такой же могучей и широкой, как и Кама, к которой мы приближались. День прошел быстро, и ночь была как бы его продолжением, потому что от жары спать было почти невозможно.

              После плавания продолжительностью ровно в сутки, мы на следующее утро прибыли в Пермь. Здесь у нас был всего лишь час времени для остановки. Поэтому мы только быстро приобрели в запас разные дорожные принадлежности, главным образом, в книжных и колбасных магазинах.

              Пермь была одета вполне в летний наряд. Парк, через который мы шли, был такой густой, что лучи солнца не могли проникнуть до его дорожек. Хотелось бы остаться в его освежающей тени, но нам надо было спешить к реке. "Отец", на который мы сели, был одним из самых больших из тех двухпалубных пароходов, которые как бы сформировали другой город в пермском порту. Для пассажиров первого и второго классов на подобных судах предлагаются всякого рода удобства: отдельные изящно обставленные каюты, в которых, кроме разных украшений, расставлено также по паре диванов и столов, уютный обеденный зал и вдобавок к этому еще салон для общения - все это в отдельности для обоих классов. А при хорошей погоде палуба парохода выглядит удобным местом для прогулки и сидения - возможности, которых пассажиры третьего класса не имеют. Для избежания опасности пожара пароходы оснащены электроосвещением.

 

С.Н.

 

 

 

Примечания:

 

1. Sjogren, A.J.Ephemerider. XIV. 1826-1829. С. 419 (рукописные дневники А.Шегрена хранятся в Литературном архиве Общества финской литературы в г. Хельсинки.

2.  Suomen kirjailijat  1809-1916. Хельсинки:  Suomalaisen Kirjallisuuden Seura.

1993. С. 548-549.

3. Литературный архив Общества финской литературы (г. Хельсинки): 790:6:1:1-8.

4. Здесь С.Нюман перепутал, назвал реку Вишера рекой Колва.

5. Cело Верх-Язьва являлось центром Верх-Язьвинской волости, в которой проживали язьвинские пермяки.

6. Среди язьвинских коми-пермяков с конца XVIII в. начала распространятся старообрядческая вера беглопоповского согласия. Здесь она сохраняется до нашего времени.

7. В то время почту в с.Верх-Язьва доставляли два раза в неделю.

8. Результаты изучения языка коми-язьвинцев изложены в работе: A.Genetz. Ost-permische Sprachstudien. Helsingfors, 1897. - S.57.

9. Автор письма имел в виду ту часть Чердынского уезда, которая приходится на восточную окраину Русской равнины.

http://www.komi.com/pole/archive/pole/16.asp

------

Лобанова А.С., Кичигина К.С. Русско-коми-язьвинский словарь

Пермь: Пермский государственный гуманитарно-педагогический университет, 2012. - 244 с. Русско-коми-язьвинский словарь является первым опытом составления подобной лексикографической работы с учетом разработанных для данного языка норм графики и орфографии. Словарь содержит более четырех тысяч словарных статей и отражает основной словарный фонд современного коми-язьвинского языка. В качестве приложения к Словарю даны рекомендации по правописанию коми-язьвинских гласных и согласных букв, а также предложен краткий грамматический очерк коми-язьвинского языка. Русско-коми-язьвинский словарь представляет собой уникальное дидактическое пособие, включающее языковой материал и его практическое использование в речи. Издание предназначается учащимся, изучающим коми-язьвинский язык в школе, а также специалистам-филологам в области финно-угорских языков.

Просмотров: 1671

Вложения:

Ответы на эту тему форума

В. И. ЛЫТКИН - КОМИ-ЯЗЬВИНСКИЙ ДИАЛЕКТ

КЯД-1961.pdf

https://vk.com/club103658094?w=wall-103658094_230%2Fall

RSS

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования