Uralistica

Фотогалерея пермского звериного стиля - http://uralistica.com/group/komipermians/forum/topics/2161342:Topic...

--------------------------------------------------------------------

--------------------------------------------------------------

------------------------------------------------------------------

                    

 

Энциклопедия пермского звериного стиля

Издательство «Книжный мир» начало работу над серией, посвященной культурным феноменам Пермского края. Первыми в ней вышли книги «Пермская деревянная скульптура. Между востоком и западом» Ольги Власовой и «Свидетельства утраченных времен. Человек и мир в пермском зверином стиле» Александра Доминяка.


«Свидетельства утраченных времен» — учебник по пермскому звериному стилю. Александр Доминяк тщательно проработал материалы, посвященные этой теме, и обобщил их. «Свидетельства…» — ни в коей мере не оригинальное исследование, но книга дает возможность узнать о пермском зверином стиле буквально все, что до сих пор раскопало или сочинило в этой области человечество.

Книга Доминяка суховата и не слишком увлекательно написана. Но она очень подробная и полная — настоящая энциклопедия пермского звериного стиля. Прежде всего, здесь подробно расклассифицированы сами предметы пермского звериного стиля — подвески, пронизки и т. д., а также запечатленные на этих предметах сюжеты, которые легко «сортируются» в несколько групп.

Материал, с которым имеет дело автор книги, — исчерпывающий: Доминяк разобрал и описал практически все предметы пермского звериного стиля из множества музеев — от Государственного Эрмитажа и Государственного исторического музея до Чердынского краеведческого музея и коллекций Пермского государственного университета. Кроме того, подробно рассматриваются сферы применения этих предметов, и, наконец, делается попытка построить картину мира древних ломоватовцев — авторов пермского звериного стиля.

Подобно многим, Александр Доминяк считает, что пермский звериный стиль — это что-то вроде кода, в котором зашифрованы взгляды «чудского» населения территории Пермского края. Эти взгляды не были статичными: они менялись со временем, становились более четкими и детализированными, что находит свое отражение в металлических бляшках разных эпох. Мировоззрение, верования влияли на образ жизни ломоватовцев, и ученые пытаются воспроизвести их бытовой уклад, изучая произведения пермского звериного стиля, а также обрывки древних традиций в быту коми-пермяков.

Каждый, кто когда-либо разглядывал предметы пермского звериного стиля, задавался вопросом: а что это означает? Если внимательно прочитать книгу Александра Доминяка, можно сформулировать для себя ответ на этот вопрос.

 

ПЕРМСКИЙ ЗВЕРИНЫЙ СТИЛЬ. Не одну сотню лет наши ученые бьются над разгадкой памятников искусства первобытных народов в виде разных животных. Особенно загадочны человекоподобные существа с признаками зверей и птиц. Такие произведения получили условное название «звериный стиль». Они хранятся в музеях г. Москвы, г. Санкт-Петербурга, г. Перми, г. Чердыни. 
Самобытный звериный стиль существовал и в древних культурах Прикамья. В своем развитии он прошел несколько ист. этапов. Начало его становления относится к Ананьинской (8 - 3 вв. до н. э.) и Гляденовской (2 в. до н. э. 6 вв. н. э.) культурам. В Прикамье найдено немного художественных памятников Ананьинской культуры. Это, в основном, «бытовые» предметы, в частности боевые клевцы (секиры), «украшенные» головками хищных зверей и птиц. И все же эти немногочисленные находки позволяют делать некоторые выводы, которые, кстати, предпринимаются археологами, занятыми планомерными исследованиями Ананьинских памятников Прикамья. Большое, если не огромное количество произведений первобытного творчества, дали раскопки Гляденовского костища. Самыми распространенными и наиболее древними на нем были одно– фигурные бляшки в виде свернувшихся в кольцо или горизонтально вытянутых змей, человекоподобных существ, иногда с птичьими головами и крыльями. Вероятно, позднее появляются парные антропоморфные фигурки. Одна из них меньше др., что позволяет исследователям считать их изображениями матери и ребенка. Скорее всего, к позднему гляденовскому периоду относятся бронзовые всадники, восседающие на конях. 
Расцвет Пермского звериного стиля приходится на Ломоватовскую культуру (4 – 8 вв.). Ее возникновение связано с притоком в верховья р. Камы юж. племен при «Великом переселении народов». Пришельцы принесли новые культурные достижения, иные взгляды на мир и природу. Судить о такой новизне удалось по дошедшим до нас погребениям с соответствующей им обрядностью. Так, теперь вместо сожжения умерших, как это делалось в Гляденово, трупы стали предавать земле, а ритуальные святилища (эта функция принадлежала Гляденовскому костищу) удалились в «заповедные» места. Они стали использоваться только в культовых целях. Существенные перемены произошли и в изобразительном искусстве. С этого времени звериный стиль распадается на два самостоятельных и, все же, взаимосвязанных варианта. Один из них представляют объемные фигурки птиц и зверей, другой – плоские односторонние бляхи с «выгравированными» на них фантастическими человекоподобными существами. 
Объемные двухсторонние фигурки в виде подвесок, накладок, щитков, пронизок использовались в убранстве одежд. В большинстве своем они найдены в женских захоронениях. Самыми распространенными были Ананьинские пронизки в виде цилиндрических или конических трубок, сквозь которые продевались ремешки для подвески к поясам и другим частям костюмов. Но уже в Ломоватовскую эпоху эти пронизки дополнились фигурками птиц и зверей. В ряде случаев их внешний вид соответствовал облику фантастического персонажа древней иранской мифологии с той лишь разницей, что перм. зверь стал изображаться с туловищем не хищника, а водоплавающей птицы. Теперь его когтистые лапы сжимают трубчатую втулку, ставшую, скорее всего, символом мирового дерева жизни. Этого хищника вскоре вытеснили местные животные: медведь, конь, лось, уточка. Спокойные, преисполненные внутренней энергией, они как бы противостоят враждебным силам. 
«Золотой век» перм. звериного стиля – вторая половина Ломоватовской культуры. В ее искусстве появляются новые темы, сюжеты, художественные образы. Появляются и новые изделия – округлые, «подпрямоугольные», прямоугольные бляшки с «выгравированными» на них сложными сценками; в них участвуют человекоподобные (антропоморфные) существа, сочетающие птичьи и животные признаки. Эти плоские односторонние отливки представляют своеобразные композиции, содержание которых продиктовано весьма сложной мировоззренческой концепцией, с главной аксиомой (постулатом) о трех – земном, небесном и подземном - векторах мироздания. О существовании такой довольно «жесткой» пространственно-временной структуры повествуют многочисленные бляхи перм. звериного стиля, каждая из которых, судя по проведенному химическому анализу, изготовлена по индивидуальной модели в строго заданное время. Вместе с тем они выполнены по единому «образу и подобию», что дает основание говорить о содержащейся в них определенной ритуально – обрядовой догме. 
С этими образами и композиционно художественными сюжетами плоской односторонней металлопластики соседствуют объемные двухсторонние изображения. Подобный синкретизм разъясняют археологические находки. Объемные двухсторонние бляхи в виде одиночных птиц и зверей обнаружены в погребальных комплексах, что дает повод, пусть условно, соотнести их с семейно – бытовой обрядностью. Плоские односторонние плакетки с рельефными многофигурными композициями антропоморфных и антропозооморфных существ, соотносились с общественно значимыми – обрядовыми культовыми комплексами – священными рощами, ритуальными капищами и святилищами, удаленными за пределы общественного быта. В этом плане весьма показательны немногочисленные бляхи Чердынского краевед. музея. Заметно гипертрофированные размеры отливок (высота блях около 15 – 16 см.) с фантастическими образами, отмеченными высокими художественными достоинствами, указывают на их культовое почитание. Они содержат ту же символику, что и сюжеты более ранних произведений перм. звериного стиля, в которых фигурируют антропозооморфные, строго регламентированные существа. Центральные персонажи таких блях, сопровождаемые предстоящими и как бы поклоняющимися им профильными антропозооморфными фигурками, показаны строго в фас. Они вместе со спутниками, попирают ногами хтонического зверя – ящера перм. звериного стиля. Гипертрофированные размеры и высокие художественные достоинства Чердынских блях дают повод считать их завершением Ломоватовского изобразительного творчества и отнести их к произведениям иконного типа. Новые творческие искания начинала Родановская культура (9 – 15 вв.). Эти искания были продиктованы такими же новыми хозяйственно – экономическими и социальными переменами. Плодотворные поиски новой эпохи были прерваны христианизацией автохтонного населения, что, однако, не исключило дальнейшего развития «языческого» художественного творчества. 
Перм. звериный стиль не иллюстрация древних мифов, легенд и сказаний. Словесный (вербальный) и художественно-образный (визуальный) «тексты» - два самостоятельно взаимодействующих компонента единой обрядово мировоззренческой системы. Тот и др. – подобие развернутых метафор, от множества которых зависела вся полнота «картины мира». Древние поэтические и художественно – изобразительные символы отразили взгляды первобытных людей на Вселенную, на ее сложное, многоступенчатое строение с доминирующим вертикальным вектором, в котором самым значительным, самым торжественным, самым справедливым и самым прекрасным был Верхний мир. Мир будущих литературных и художественно-изобразительных образов народного искусства.

Библиографии

Грибова Л. С. Пермский звериный стиль: (проблемы семантики). М.: Наука, 1975. 148 с.: ил.
_Доминяк А. В. Пространство и время в первобытных культурах и искусстве Прикамья // Советское искусствознание - 78. М., 1979. Вып.2.
Доминяк А.В. Пермский звериный стиль. // Сезоны. М., 1995.
Оборин В. А. Древнее искусство народов Прикамья. Пермский звериный стиль. Пермь: Кн. изд-во, 1976. 36 с.: ил.
Оборин В. А., Чагин Г. Н. Чудские древности Рифея. Пермский звериный стиль. Пермь: Кн. изд-во, 1988. 183 с.

 

http://www.russia-ic.com/culture_art/visual_arts/200/:
Perm Animal Style
June 23, 2006

Perm Animal Style

Perm animal style is one of the pearls of ancient ethnic culture; its artifacts featuring mythology of the bygone pagan times surprise with their complicated and fanciful harmony. These stylish metal castings found in the Ural inspire scientists and artists to try to fathom the mysteries they harbour.

Ural is a huge territory situated in the geographical centre of Russia and linking Europe and Asia. The word ‘Ural’ is translated as a “Stone belt’. This land of original ancient culture is the native place of Finno-Ugric tribes. In olden times Kama River served as a trading way connecting the ancient civilizations of the East and the local Ural tribes.

Those tribes left unique specimen of ancient art of metal castings representing animal images that obviously served as sacred totems. The roots of the animal art style that developed in the 7th – 5th cc B.C. go back to the cave and rock paintings and carvings of the Paleolithic and Neolithic ages.

The Perm animal style is represented by hundreds of findings of tracery bronze and brass plates, figurines, pendants with relief pictures of animals, birds, fish, fabulous creatures, and people. The most widespread are images of elks, bears, horses, swans and ducks. The duck was especially honoured by the local tribes: a legend says that soil appeared on the Earth thanks to this bird. A right-angled plate with the image of a bear has become symbolical of the Perm animal style. One of the major peculiarities of this style is the intricacy of images.

Researchers resort to myths and rites of Komi, Udmurt, and Lapp tribes to explain the meaning and the purpose of the artifacts of Perm animal style. All the findings can be relatively divided into two big groups.

One part of them is represented with ‘figurines of beasts and birds’ that are found in all types of archeological monuments, such as burial grounds, sites of ancient settlements, and places for worshipping. The analysis of their location in the burials shows that alongside with beads and various pendants these articles served as decorations and after the death of their owner were buried with him/her as ‘accompanying implements’. No doubt the decorations fulfilled not only the aesthetic function but also implemented sacral meaning.

The decorations in animal style are made of various copper alloys and are quite diverse. Many of them after the moulding were polished, blanched, and chiseled. Most frequent are decorations with images of birds, swimming (swan and duck), forest (heath-cock and wood-grouse), and raptorial birds pecking their prey. Numerous and diverse are horse pendants. Some decorations are based on the images of bears and fur-bearing animals, such as sables and martens. The decorations are characterized with realistic images. Only the image of the ‘yelling bird’ has no prototype in nature. The figurines were probably used as tools for common magic and zoomorphic images played the role of protecting amulets.

The other part of animal style artifacts are various sacral plates with zoo- and anthrop-amorphous images and complicated compositions of them. The zoomorphic images include figures if flying birds, bears’ heads, pangolins and blends of various animals. The anthrop-amorphous images are humaniform idols, faces and plates featuring men-elks. They were all made by means of plain and semi-relief casting followed by engraving, embossing, and soldering of details. Lots of them have holes and claspers for hanging or stands.

The researchers unanimously agree that these plates reflect the ancient peoples’ perception of the universe and man’s place in it. That is why they were in collective property and played an important role in ancient rites. This can account for the fact why all the plates, unlike the decorations, were found in the settlements only, and mainly at monuments of cult, altars and sacred places.

The exception is figurines of flying birds which are also found in burial grounds. Those figurines obviously played a special role in the rite of burial, which reflected the ancient conceptions of death, soul, and afterlife. The Perm animal style is a bright example of the art epoch of the so-called ‘World Tree’, a universal concept that for a long time defined the model of the world. The art of this epoch tends to oppose the ‘lower’, negative and the ‘higher’, heavenly realms. In Permian compositions the ‘underground’ is symbolized by a fantastic creature of pangolin wearing a horn. The creature above the pangolin is called Sulde, a combination of features of a human being, an animal (elk is most common) and a bird, which represents the higher realm.

Certain repeated motives of the Perm animal style cannot but make you wonder, such as, for instance, elk-headed men, three-eyed goddesses, and birds of prey with a human face on the chest.

In the 10th century A.C. the Perm animal style degraded but left impact on the development of art of the Ural peoples: its traits were inherited and preserved in embroidering, weaving, fur mosaics, and wooden sculpture. Some modern artists resort to this style in search of interesting artistic solutions and some of them attempt to recreate and imitate the found ancient artifacts.

It might be interesting to compare the Perm animal style with other modifications of animal style connected by common roots, namely the ornaments of Roman cathedrals and the white-brick carving of the churches of Vladimir and Suzdal. Large-scale collections of Perm animal style can be seen in the State Hermitage, Perm Museum of Local Lore, the State Historic Museum, and Cherdyn’ Regional Museum.


Vera Ivanova

 

http://infospy.ru/Articles/article_storyid_61.html

http://northural.ru/article/perm_animal_style/

http://photofile.ru/users/isz/2655332/

http://visitperm.ru/info/interesting/animal_style.php

http://www.j-izvestia.ru/pages/article12-736.html

http://uraltourism.ru/ural-history/318-perm-animal-style.html

http://www.zel-veter.ru/article/view/68

http://heritage.perm.ru/articles.php?lng=ru&pg=3259

http://northural.ru/article/vsadnik_na_kone/

http://kamwa.ru/publications/5/

http://enc.permkultura.ru/showObject.do?object=1804209575

http://lovi.tv/video/pfdtichaka/Novii_vzglyd_na_Permskii_zverinii_stil

 

http://www.permianstyle.ru/publication/a_15/

Коллекции музеев

Коллекции Пермского звериного стиля на данный момент имеются в собраниях следующих музеев:
— Государственный Эрмитаж;
— Государственный исторический музей;
— Пермский краевой музей;
— Чердынский краеведческий музей им. А.С. Пушкина;
— Музей археологии Пермского государственного университета им. А.М. Горького.

Отдельные предметы пермского звериного стиля находятся в:
— Музее археологии и этнографии Прикамья в Пермском государственном педагогическом университете;
— Березниковском историко-художественном музее им. И.Ф. Коновалова;
— Свердловском областном краеведческом музее;
— Коми-Пермяцком окружном краеведческом музее им. П.И. Субботина-Пермяка;
— Национальном музее Республики Татарстан;
— Музее археологии Казанского государственного университета; — Национальном музее Финляндии.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/collection

Волшебная птица Нагай Лэбач

Старинная коми-легенда о волшебной птице НАГАЙ ЛЭБАЧ гласит: за время жизни человека в природе рождаются цветок, дерево и птица, олицетворяющие его счастливую судьбу. Встретиться с ними — большая редкость и удача.

Волшебная птица Нагай Лэбач

Открытка с изображением Нагай лэбач — пожелание удачи в новом году.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Магнит с изображением Нагай лэбач служит своеобразным оберегом.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Современное украшение «Коми-птица Нагай лэбач». Литье, алюминий. Сувенирная лавка г. Сыктывкар.



Волшебная птица Нагай Лэбач

Изображение Нагай лэбач имеет реальную основу в артефактах пермского звериного стиля. 

Птицевидная подвеска орел (бронза, литье, 4,1×5,3 см) найдена в Верхнем Прикамье Пермской обл. Хранится в фондах Пермского краевого музея.

Новые лики Пермского звериного стиля

Пермский звериный стиль — знаменитое культовое литье, один из самых таинственных памятников древнего искусства уральских народов.

О проекте

«Новые лики пермского звериного стиля» — проект общественной организации КАМВА. Целью его является актуализация внимания широкой общественности к этому уникальному явлению, как к части мирового культурного наследия. Совершенная эстетика пермского звериного стиля, мастерство древних металлургов, тайна происхождения и неразгаданная до конца символика до сих пор делают его объектом изучения и творчества.

В ноябре 2008 года KAMWA организовала фотосессию культовых предметов из коллекции Пермского краевого музея. В настоящее время в фондах музея хранятся более 200 экспонатов, найденных на территории Пермского края. Первые 62 фотоизображения стали началом в создании электронного каталога пермских древностей. На основе полученных материалов был создан фотопроект «Новые лики Пермского звериного стиля» и выпущен сувенирный набор открыток.

Усилиями специалистов разных областей — ученых, деятелей культуры, рекламистов, издателей, представителей бизнеса — идеологи проекта надеются, что Пермский звериный стиль может стать одним из символов нашего края, воплотиться в новых культурных явлениях и традициях.

Презентация проекта 29 марта 2010 года
Презентация состоялась в арт-клубе отеля «Урал»

Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов

Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов Александр Иванов

Совместный проект будет развиваться на протяжении всего 2010 года. На его страницах мы будем публиковать научно-популярные материалы исследователей Пермского звериного стиля из Перми и других регионов России. Посетители портала PRM смогут познакомиться с творчеством художников, создающих свои произведения по мотивам Пермского звериного стиля. В разделе «Коллекции музеев» будут опубликованы электронные изображения из каталогов музеев.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/

Сувенирная продукция

Пермский звериный стиль — уникальный культурный феномен региона. Его популяризация является ключевой созидательной целью проекта по выпуску тематической сувенирной продукции. Очевидно, что исторические образы Пермского звериного стиля могут и должны стать брендом, символом узнаваемости Пермского края.

Пермская региональная общественная организация по поддержке культурных и молодежных проектов «КАМВА» по заказу Министерства развития торговли и предпринимательства Пермского края в 2009 году разработала и выпустила первые образцы сувенирной продукции с использованием художественных изображений пермского звериного стиля. В проекте приняли участие известные пермские художники, искусствоведы, дизайнерские группы, рекламно-производственные компании.

Предлагаем вашему вниманию образцы сувенирной продукции, которые вы можете приобрести в showroom KAMWA в ЦУМе:

Магниты

Блокноты

Календари

Набор открыток

Пеналы и клатчи

Кружки

Дорожный набор для напитков

Брелок

Керамическая плакетка

http://afisha.prm.ru/new-pzs/souvenir

Мужской оберег Священный Медведь (в жертвенной позе)
Мужской оберег Священный Медведь (в жертвенной позе). Копия оберега 4-5 веков н.э. найденного на осыпи реки Кын в Пермской области.

Медведь в мифологических представлениях и ритуалах финно-угров выступал как божество (в частности умирающее и воскресающее), дух-охранитель, хозяин Нижнего мира, священное, жертвенное животное, воплощение души, звериный двойник человека.

Страница товара http://pajwa.ru/shop/91/desc/muzhskoj-obereg-svjashhennyj-medved

Брошь "Священные лоси на ящере"

Брошь "Священные лоси на ящере". Пермские финны. 

Ажурная литая бляха, изображающая ящера с одной головой, рыб, находящихся у него в чреве, спящего человеколося в окружении лосиных голов. Удмуртия, д. Ныргында, VI-VIII вв.

1 - бронза, 800 р.

http://pajwa.ru/shop/40/desc/svjashhennye-losi-na-jashhere-permskie...

----------------------------------------------------

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/

--------------------------------------------------

Пермский звериный стиль. История изучения

Источник: www.komi.com 
Автор: Грибова Л.С.
Дата публикации: 1975 год

Для изучения истории древнего народного искусства Приуралье — один из интереснейших районов мира. Здесь сохранилось до сих пор много выразительных памятников, относящихся к различным этапам общественного развития, пройденным племенами и народами этой глубинной зоны евроазийского континента в течение многих тысячелетий.

Произведения искусства наиболее богато представлены в памятниках, относящихся к эпохе обработки железа. Эта эпоха в Приуралье начинается с ананьинской культуры (VIII-III вв. до н. э.), которая, как полагают некоторые исследователи (О. Н. Бадер, В. А. Оборин, 1958, стр. 126), явилась базой развития многих финно-угорских, в том числе и пермских, племен и оказала сильное влияние на культуру племен, населявших бассейны рек Печоры, Северной Двины, Беломорье, район озер Лача, Вожа, Кубенское и Белое (каргопольская культура) и Верхнее Поволжье (см. П.Н. Третьяков, 1966, стр. 144).

Ввиду того, что ананьинская культура сложилась на базе ряда местных культур бронзового века под влиянием более южных и сибирских культур, а в процессе развития она испытала сильное влияние скифской культуры (см. А. П. Смирнов, 1952, стр. 63), в ней сосуществовали, а затем и слились несколько разных стилей искусства. Наряду с изображениями животных и человека в статичной манере, свойственной памятникам неолитических торфяников и наскальной живописи, в ананьинской культуре появились динамичные «скифские» формы с мотивом «борьбы зверей», «свернувшегося хищника», сложные образы в виде фантастического грифона и др., характерные для скифо-сарматского искусства.

В результате слияния местных и более южных форм искусства в Приуралье в конце I тысячелетия до нашей и в начале нашей эры возникло и стало развиваться своеобразное искусство металлической пластики, так называемый пермский звериный стиль. Название это условно. Оно принято в период первых исследований предметов этого стиля (вторая половина XIX в.), найденных на территории бывшей Пермской губернии, главным образом в бассейне Верхней Камы.

Позже металлические предметы пермского звериного стиля в значительном количестве были найдены на обширной территории Предуралья к северу от Прикамья (реки Печора, Вычегда), а также в Зауралье, на Оби и Иртыше, преимущественно по их левым притокам, т. е. по рекам, текущим от Уральских гор. Этот стиль было бы правильней называть уральским звериным стилем или даже чудским — ввиду преимуществензрения обско-угорской мифологии, В. В. Чарнолусский — с точки зрения мифологии саамов (1965, 1972).

Почти все исследователи пермского звериного стиля указывали на  природу происхождения его образов, но конкретных исследований в этом плане немного, причем они касаются обычно семантики каких-нибудь отдельных групп изображений, а не всего стиля в целом.

Несмотря на большую литературу по данной проблеме, сущность образов звериного стиля полностью не раскрыта, много в них еще остается загадочного и таинственного, прикрытого завесой времени. Что представляет собою это искусство по смысловой значимости, на какой почве оно могло зародиться, какие социально-экономические и идеологические истоки питали его в течение значительного хронологического периода — более полутора десятка веков (если считать его отголоски в искусстве народов Приуралья, дошедшие вплоть до настоящего времени, то этот хронологический диапазон значительно расширится) ?

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/1

Бронзовая птица и другие древности Рифея

Автор: Артур Артеев
Дата публикации: 2008 год

Нераскрытые тайны пермского звериного стиля

При внимательном рассмотрении несложно догадаться, что хищная птица на гербе республики и медведь на сыктывкарском гербе — «родственники». Оба символа имеют многовековую историю и ведут свое начало от древних фигурок пермского звериного стиля (ПЗС). Приуральские мастера в течение многих веков (от неолита до позднего средневековья) изготавливали из бронзы причудливые фигурки богов — своеобразные иллюстрации к своей мифологии. В середине и второй половине I тысячелетия нашей эры это искусство металлического литья переживало свой «золотой век». А поскольку впервые «шаманские бляшки» были найдены и описаны археологами на пермской земле, это литье получило название «пермский звериный стиль». Хотя более правильным было бы назвать его приуральским, или рифейским (Рифей — древнее название Урала). Равным образом ПЗС могут приписать себе коми, , удмурты, ханты и манси. Найденные предмет ПЗС насчитываются тысячами. Но, далеко не все они известны науке.

 герб России

Недавно мне довелось увидеть совершенно необычный образец ПЗС. Фигурка высотой 9 сантиметров изготовленная более тысячи лет назад, оказалась удивительно похожей на российский герб: двуглавая хищная птица, на груди у которой вместо святого змееборца Георгия — человеческая личина. Поразительно то, что личина оказалось почти абсолютной копией ...Владимира Путина. Те же тонкие губы, близко посаженные глаза. Поскольку президент предположительно имеет  корни — то ли чудские, то ли вепсские — нет ничего удивительного, что он оказался похож на позировавшего мастеру древнего . А вот почему у птицы две головы осталось загадкой. Просмотрев все альбомы и каталоги по пермскому звериному стилю, я не обнаружил ничего подобного. Обычно птицы имели или одну, или три головы (хотя иногда в одной композиции изображались две птицы). По мнению археолога Людмилы Голубевой (она описала подвески ПЗС с изображением коней), мотив с двуглавыми фигурами имел магический смысл. Удвоение символа как бы усиливало охранительное действие амулета, защищало от злых сил со всех сторон. Человеческие личины на груди птицевидных идолов появились еще в эпоху ананьинской культуры ( вв. до н.э) и были связаны с представлением о священной птице, уносящей душу человека в загробный мир. «Двуглавый» артефакт, предположительно, был изготовлен в средние века. Его владелец — сыктывкарский коллекционер — уверен, что именно это «сокровище» некогда послужило прототипом российского герба. Что, в , не лишено определенной логики. Как известно, изображение двуглавого орла на государственной печати впервые появляется в 1497 году, а пермский варыш (сокол) значительно старше. За век до этого в истории коми края произошло такое знаменательное событие, как принятие православия и вхождение в состав московской Руси. «Вот после этого в Москве и приняли наш герб», — убежден коллекционер. По официальной же версии, герб был заимствован у древних римлян, а на Русь его привезла вышедшая замуж за Иоанна III племянница последнего византийского императора Софья Палеолог.

Двухголовые пернатые «летают» в мифологии и культуре многих стран. В Индии их даже две: дживамдживака и известная по приключениям Синбада птица рух. По мнению большинства исследователей, образ гигантской хищной птицы на предметах ПЗС заимствован из древнеиндийской мифологии и обозначает царя птиц Гаруду. Когда специалисты по зороастризму просмотрели альбом «Чудские древности Рифея», их поразило обилие зороастрийского символа Ашо Фаруха (крылатого диска) в изображениях чудских птицевидных идолов. Да и сами идолы в виде птиц встречаются в чудских находках гораздо чаще, чем в виде медведей и лосей, животных, более близких местным жителям.

Гость из загробного мира

Мистикой окутана и история появления этой птицы в наше время. Со дна речного ее поднял ...утопленник. Известный археолог, сотрудник Института языка, литературы и истории Коми научного центра Игорь Васкул, когда я показал ему фотографию двухголовой птицы, вспомнил, что  зимой к нему пришли двое студентов: парень и девушка — и мужчина постарше, видимо, отец  из них. Они и принесли бронзового идола. Хотели оценить находку и, по возможности, продать. А на вопрос ученого, как и где нашли птицу, рассказали следующее. Летом у них утонул родственник. Труп долго искали в реке, а когда, в конце концов, нашли и вытащили на берег, в кулаке утопленника оказалась зажата мертвой хваткой эта самая птица. То ли он нырнул за ней, то ли еще что произошло — история темная...

Известно, что, по коми мифологии, душа умершего находит воплощение в образе птицы. «Похоронная обрядность даже предполагает, что умерший превращается в птицу. В силу естественной способности к перелетам все птицы наделяются свойствами посредников для связи с загробным миром. Поэтому любая птица может быть воплощением души умершего. Связь птицы с загробным миром подразумевает исходящую от птицы опасность», — пишет фольклорист Павел Лимеров в книге «Мифология загробного мира». На ижемских кладбищах и сейчас можно увидеть памятники, выполненные не только на манер скворечника с отверстием для , но и в форме самих птиц (несколько подобных памятников я сфотографировал на своей малой родине — в селе Сизябск). А обычай кормить птиц на кладбище распространен не только у ижемцев, но и у всех коми. С другой стороны вспоминается, как пугалась моя бабушка, когда в дом случайно залетала птица и как пернатого гостя старались побыстрее выпроводить восвояси. Это аргументировали тем, что «птица в доме — к покойнику». Это суеверие встречается не только у коми.

Связь птиц с душой умершего сохранилась в мифологии манси, согласно которой человек состоит из тела и пяти душ. Вторая душа — орт — напоминает птицу, и ее сила проявляется после смерти. Чтобы умерший не причинял неудобств живым, орт стремятся удержать после смерти человека. Для этого в могилу кладут изображение птицы, которое должно привязать душу человека к месту погребения.

Бесплатно отдать находку археологам визитеры отказались и через некоторое время продали за пятьсот баксов коллекционеру — ее нынешнему хозяину. По словам Игоря Васкула, в республике найдено около двух сотен предметов ПЗС, из них всего 28 — птицы. Сам археолог нашел около тридцати артефактов. Находят древние бронзовые фигурки практически на всей территории республики, но чаще всего на Печоре и Вычегде.

Птичьи предки

Помимо своей «загробной» сущности, птица также может быть прародительницей. Часть предметов ПЗС указывала на принадлежность к определенному . Коми Алексей Сидоров посвятил «животным» предкам статью «Идеология древнего населения коми» (рукопись хранится в архиве Коми научного центра). «Одной из основных центральных фигур на бляшках звериного стиля бывает птица, — пишет он. — Из конкретных видов птиц фигурируют следующие: ласточка, сова, утка,  хищная птица, орел или сокол,  кричащая ушастая птица. Различные разновидности птиц в качестве прародительниц и олицетворения неба, , принадлежали различным родовым группам населения». Кроме птиц, прародителями, по мнению ученого, можно назвать лося, медведя, собаку и рыбу. То есть существовало пять крупных племен, главным из которых было племя лося. Древнее племя птицы, по мнению этнографа Любови Грибовой, могло обитать на территории нынешних сел Гайны, Кайгородок (Кировская область) и нашего Койгородка. «Кай» — по- коми «птица». Жителей этих мест  называли «варышпэз» — «ястребы». По словам Игоря Васкула, его визитеры рассказали, что нашли птицу как раз в этих местах — на границе с Кировской областью.

Бронзовые «орнитологи»

Предметы пермского звериного стиля находили во все времена.  из «чудских древностей» было даже в коллекции Петра Великого. Одними из первых в середине XIX века этот стиль начали изучать отец и сын Теплоуховы, занимавшиеся ведением лесного хозяйства в пермском имении Строгановых. Они собрали значительную коллекцию «древностей камской чуди», которая хранится сейчас в Пермском краеведческом музее. Большинство произведений пермского звериного стиля обнаружено в могильниках и в местах, где совершались религиозные обряды. Иногда изображения реалистичны, а иногда совершенно фантастические: ящеры, человеколоси, птицы с головой человека и птицеголовые люди. По сюжетам все изделия древних мастеров делятся на три группы: зооморфные, птицевидные и антропозооморфные (сложные композиции с изображением людей, животных и птиц). Три яруса отражают представления древних о трех мирах: верхнем (небо), среднем (люди и животные) и нижнем (ящеры из подземно-подводного царства). Большинство изготовлено из меди или бронзы, но делали фигуры и из менее долговечных материалов: дерева, кости, глины, меха... Изображениями украшали орудия труда и оружие, конскую сбрую, одежду и предметы быта. Кроме эстетического значения, фигуры имели колдовской смысл и изображали предков-тотемов, предохранявших от злых сил. Золотым периодом художественного литья считаются  века. Затем, сначала в Прикамье, а потом и в Западной Сибири все большую роль начинают играть привозные изделия из серебра. В вв. уральское «шаманское» литье начало постепенно приходить в упадок, окончательный удар по нему был нанесен православием. Но полностью ПЗС не исчез — резные деревянные на крышах «вышли» именно из бронзовых прототипов. После христианизации наших народов «шаманские изображения» неожиданно обрели новую жизнь в ... иконах и знаменитой пермской деревянной церковной скульптуре XVII -XIX вв. Так, совершенно одно лицо у женского божества VII века с реки Тимшер и скульптурного изображения Параскевы Пятницы XVII века из поселка Норыб (оба населенных пункта находятся в Пермской области).

Игры нашего времени

Неожиданный ренессанс древнего искусства произошел в конце прошлого века. Уставшие от соцреализма  художники стали искать свои «корни», и обнаружили богатую «корневую систему» в пермском зверином стиле. Одним из первых к ПЗС обратился художник Аркадий Мошев, посвятивший множество картин и графических произведений мифологии своих предков. Олег Велегжанинов на своих гравюрах органично скрестил ПЗС с ...динозаврами. Появившийся  лет назад этнофутуризм просто расцвел на почве древнего искусства. Сыктывкарские художники-этнофутуристы Юрий Лисовский и Павел Микушев попытались возродить пермский звериный стиль и по древним образцам наладили выпуск металло-керамических оберегов. Подобные украшения-обереги делают и в Перми. Более того, энтузиасты из группы «Пермский параллельный проект» на основе ПЗС наладили выпуск ...детской игры, в которую мне довелось поиграть с пермяками. По мысли ее создателей, homo ludens нашего времени должен, играя, приобщаться к древней мифологии. Там же, в Перми появилось и совершенно необычное воплощение звериного стиля в танце. Девушки из «Пермского параллельного проекта» шьют из блестящих тканей «бронзовые» костюмы и делают маски, в которых выступают на сцене. Ну и самое, наверное, важное — на основе «чудского искусства» была создана государственная символика нашей республики.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/9

Термин «пермский звериный стиль» в историографическом аспекте

Источник: Finno-Ugrica. № 10, с. 99 – 112.
Автор: Оксана Игнатьева
Дата публикации: 2007 год

В современной научной литературе стало вполне частым явлением по отношению к предметам культовой пластики Прикамья использовать термин «пермский звериный стиль». Большинство авторов ссылаются на уже существующую традицию употребления данного названия, сформировавшуюся во второй половине XIX — начале XX века. Но, тем не менее, история появления этого термина никем специально не исследовалась.

«Проследить историю  слова, такой труд никогда не бывает напрасным. Кратким будет это путешествие или долгим, однообразным или полным приключений — оно в любом случае поучительно» [Февр Л., 1991, с. 239].

Появление нового термина в отношении уже известного предмета действует как бы в двух противоположных направлениях. С одной стороны, введение нового термина способствует расширению устоявшегося — и потому, как правило, безотчетного — понимания предмета. С другой стороны, новое название словно ограничивает представление о предмете определенной рамкой, не допускающей его произвольного расширения.

Смена терминологии может свидетельствовать об изменении в области исследуемого явления, а может и произвести существенные изменения в мышлении, в точке зрения на предмет.

В связи с вышесказанным, интерес к возникновению и использованию термина «пермский звериный стиль» не кажется праздным, более того, идя по пути исследования терминологии, можно вскрыть существующие противоречия в изучении культового литья Прикамья.

Термин «пермский звериный стиль» появляется в исследовательской литературе в XX в., при чем к использованию данного названия не было, и нет до сих пор однозначного отношения.

Можно выделить три спектра отношения к терминологии «пермский звериный стиль»: положительный (активное использование этого термина в отношении предмета исследования); нейтральный (как фиксация имеющейся традиции использования термина «пермский звериный стиль»); отрицательный (связан с отрицанием релевантности данного названия).

Предметы пермского звериного стиля не сразу попали в поле зрения ученых, связано это, прежде всего, с условиями находок культового литья. Большинство предметов найдено не в ходе археологических раскопок, а в качестве так называемых «кладов» или в виде одиночных, случайных находок. Местное население Пермского края, прежде всего крестьяне, находили предметы культового литья при распашке полей, работе на огородах, во время весенних паводков.

Отношение местного населения к предметам пермского звериного стиля было неоднозначным. С одной стороны, эти вещи вызывали страх, особенно если это были антропоморфные изображения, получившие в народе название «черти», от таких предметов стремились избавиться.

С другой стороны, культовое литье, как и другие бронзовые и серебряные изделия, стало сбываться с целью переплавки. Эту тенденцию отмечали практически все исследователи пермского звериного стиля XIX — начала XX вв., например Й. Р. Аспелин, выступая на IV Археологическом съезде в Казани: «тот, кто знает некоторых новейших бронзовщиков в деревнях, знает также, что материал их почти исключительно состоит из старого металлического литья, которое они получают в обмен в окрестностях» [Аспелин Й.Р., 1877, с. 6].

Находки предметов культового литья связывались местным населением с Чудью, назывались «чудскими богами», выделялись и особые изображения, например, многочисленные птицевидные изображения получили название «курочкин бог», для других типов изображений использовались термины «дивовища», «чечки» 

С  гг. XIX в. начинается период собирания предметов пермского звериного стиля в частные коллекции, один из первых коллекционеров, граф С. Г. Строганов, использовал в отношении них термин — «изображения чудских богов».

С. В. Ешевский считал наличие предметов культового литья характерной особенностью Прикамья, а в отношении самих изделий использует термины: «идолы», «металлические изображения людей и животных», «бляхи».

Ф. А. Теплоухов рассматривал пермский звериный стиль, прежде всего, как явление древнего искусства, опираясь на популярные в то время идеи относительно «варварского» стиля. Среди многочисленных изображений пермского звериного стиля Ф. А. Теплоухов выделяет несколько групп, создав первую классификацию пермских древностей. Каждой из этих групп автор дает свое название.

К первой группе Ф. А. Теплоухов относит изображения, где четко передаются образы реальных животных, окружавших древнего человека: «все эти изображения не представляют ничего сверхъестественного и служили, , только в качестве украшений…» [Теплоухов Ф.А., 1893, с. 4].

Вторую группу изображений Ф. А. Теплоухов называет «изображения баснословных животных». В данных образах, с точки зрения автора, древний мастер уже стремился не передать черты реальных животных, а выразить определенные мифологемы, отсюда появление таких персонажей как, например, «птиц со звериными головами, животного, представляющего нечто среднее между зверем и рыбой " [Там же, с. 4].

Третью группу предметов пермского звериного стиля Ф. А. Теплоухов называет «идолами», относя к ней изображения птицы с распростертыми крыльями и антропоморфным образом на груди и считая их отображением понятия о божестве.

Четвертая группа по схеме эволюции образов пермского звериного стиля, с точки зрения Ф. А. Теплоухова, это идолы в виде человека в окружении баснословных животных, и последняя, пятая группа — изображения одного человека.

Ф. А. Теплоухов относил предметы культового литья к легендарной Чуди, называя их «чудскими идолами» и считал их принадлежностью религиозных культов древнего населения Прикамья.

Среди первых исследователей пермского звериного стиля не было сомнения, что предметы культового литья отражают языческие религиозные представления, поэтому складывается традиция названия их «образками», «идолами», прежде всего, в отношении антропоморфных изображений.

Ф. А. Теплоухов выделил несколько признаков, свойственных «чудским идолам», изображающим антропоморфные фигуры:
1. Такие идолы представляют мифические существа, более или менее уклоняющиеся от обычной наружности человека, причем некоторые существенные органы, например рот, часто совсем не изображаются.
2. Данным предметам придавалась форма более или менее плоских пластинок с изображением только на одной стороне.
3. Большинство человекообразных идолов представляют фигуры, лишенные даже признаков одежды [Теплоухов Ф.А., 1895, с. 52].

Вслед за предыдущими исследователями Д. Н. Анучин называл предметы пермского звериного стиля чудскими «образками» и считает их характерной чертой «северного Приуралья, или точнее, края с прилегающими к нему районами. Здесь эти изделия были находимы большей частью случайно в земле, очень редко в могилах, чаще в местах, бывших очевидно жертвенными или моленными» [Анучин Д.Н., 1899, с. 126].

В конце XIX — начале XX вв. возникает огромный интерес к исследованию шаманизма, что отразилось и на изучении предметов пермского звериного стиля. Ярче всего взаимосвязь между культовыми изображениями и шаманизмом была показана в свое время А. А. Спицыным. Продолжая дело собирания, издания и изучения культового литья, А. А. Спицын составляет к 1906 г. подробный каталог всех известных предметов пермского звериного стиля (приводится 496 изображений) под общим названием «Шаманские изображения».

А. А. Спицын употреблял в отношении предметов культового литья Урала и Сибири термин «шаманские древности», считая, что их «поделками явно религиозного характера, в широком смысле этого слова.  религия инородцев  мира есть шаманизм, то вполне удобно и законно такие поделки называть шаманскими» [Спицын А.А., 1906, с. 1].

А. А. Спицын был хорошо знаком с коллекциями пермского звериного стиля, исследовал данную тему в течение длительного времени, поэтому особенно интересным представляется взгляд данного автора на проблему своеобразия пермского звериного стиля: «Этот стиль совершенно необычаен и, пожалуй, не знает себе подобного нигде в мире. Правда, и возник он в очень своеобразной стране, сочетавшей тонкую роскошь сасанидского серебра с первобытной грубостью диких охотников» [Там же, с. 4].

В конце XIX — начале XX вв. в научных кругах поднимается дискуссия по поводу теории «звериного стиля». Рассматривая «звериный стиль» как определенную ступень в развитии искусства древних народов, исследователи, тем не менее, искали родину этого явления: «В элементах „звериный“ стиль, очевидно, общ всем народам; им, видимо, даже характеризуется известная стадия культурного развития человечества, когда этот стиль представляет выражение религиозных чувств и когда его образы скрывают за собою содержание» [Фармаковский Б.В., 1913, с. 34 — 35].

Научную дискуссию, посвященную истокам звериного стиля, описывают в 1890 г. И. Толстой и Н. Кондаков в знаменитой работе «Русские древности в памятниках искусства». Для одной части авторов возникновение звериного стиля было связано с «естественными» причинами: «предполагали, что мастера сначала придавали предмету или его части полный вид животного или птицы, затем, идя путем схематизации, сокращали, отнимали ноги, торс, оставляли только голову, наконец один только глаз " [Толстой И., Кондаков Н., 1890, с. 9].

Другая часть исследователей распространение звериного стиля связывала с заимствованием и, соответственно, главной задачей становилось определение родины этого явления. И. Толстой и Н. Кондаков высказывают гипотезу о миграции звериного стиля из «глубины Азии через южную Россию и по течению Дуная до краев Европы» [Там же, с. 10]. Пермские древности, с точки зрения авторов, занимают особое место в раскрытии тайны происхождения звериного стиля в силу того, что звериный стиль существовал более длительное время, чем на других территориях.

Большинством авторов начала XX в. обосновывалась идея о неместном происхождении пермского звериного стиля от более «развитых» народов. Связано это было с широким распространением идей диффузионизма в мировой науке в этот период времени. В качестве ведущих форм развития культуры в диффузионизме рассматриваются заимствования, переносы культурных элементов, а также их смешение. Обобщенно эти формы определяются как диффузия. При этом диффузии подвергаются как предметы материального быта, так и духовные явления: мифы, культы, обычаи. Тем самым, основным методом исследования культуры выступает изучение культурных кругов распространения элементов культуры.

Характер заимствований мог быть разным, с точки зрения исследователей, так, например, Я. вообще отказывал в осмысленном религиозном содержании образов пермского литья: «Мне, кажется, удалось доказать, что изготовители, повторяя старые, плохие копии этих предметов, не понимая, однако, значения позаимствованных извне мотивов или же не обращая на них внимания, частью нечаянно, частью нарочно изменяли эти мотивы или же соединяли их, соблюдая лишь общие законы орнаментального стиля, предписываемые им их собственным индивидуальным художественным чутьем… Именно в виду способа возникновения их эти предметы не могут считаться выражением  понятий, выработанных народною религией, или, иными словами, изготовленными для шаманских целей. На этих основаниях упомянутым фигурным бляхам, по моему мнению, может быть приписано лишь орнаментальное значение» [Я. , 1911, с. 482 — 490].

Вместе с тем, Я.  вводит новый термин в отношении данных предметов — « стиль».

Впервые термин «пермский звериный стиль» появляется в работах А. В. Шмидт в  гг. XX в. К недостаткам работ предыдущих исследователей культового литья автор относил то, что те, как правило, объединяли пермские и сибирские материалы, что, с его точки зрения, является неправильным, так как «пермские и западносибирские культуры» являются самостоятельными [Шмидт А.В., 1927, с. 129].

Отстаивая идею о своеобразии культового литья Прикамья, А. В. Шмидт, видимо, и вводит термин «пермский звериный стиль»: «Выполнены они в особенном, очень странном стиле. Кажется, будто эти фигуры созданы больным воображением исступленного волшебника — шамана, старавшегося воплотить кошмарные образы своих . Нигде, кроме Приуральского края, нет подобных изображений, в которых мешается в одно целое человеческое лицо, птичьи крылья, лосиная голова. Очевидно, в Приуралье сложились  особенные условия, вызвавшие рождение этого стиля» [Там же, с. 11 — 12].

Автором отнесены к предметам пермского звериного стиля две основные группы:
1. Скульптурно выполненные двухсторонние фигурки, размером от 2 до 9 см в высоту. Среди сюжетов особенно выделяются два — орел, терзающий добычу, и фантастическая птица с головой  млекопитающего, а также — медведи, куницы или соболи, зайцы, кони, утки 
2. Фигурные плоские бляхи размером от 2 до 20 см в высоту [Шмидт А.В., 1927, с. 129 — 130].

А. В. Шмидт в качестве специфической отмечал следующую черту культовой пластики Прикамья: «странное комбинирование животных (и человеческих) фигур с отдельными элементами их тел, например, головами, глазами, крыльями  Порой эти сочетания полны художественной гармонии, порой сухи и схематичны, но всегда необычны своим замыслом и выполнением» [Там же, с. 126].

В литературе  гг. исследователи уже используют термин, введенный А. В. Шмидт, как некую устоявшуюся традицию. В работах М. Г. Худякова, Д. К. Зеленина встречается терминология «пермский звериный стиль» в отношении предметов культового литья Прикамья. При чем, для М. Г. Худякова использование данного термина, видимо, было особо важным в связи с критикой им «буржуазной» теории диффузионизма и с утверждением взгляда на автохтонное происхождение пермского звериного стиля.

Исследователями  гг. XX в., в частности А. П. Смирновым, практически не использовалось название «пермский звериный стиль». Автор вновь возвращается к термину, введенному А. А. Спицыным — «шаманские изображения». По мнению А. П. Смирнова, предметы пермского звериного стиля, прежде всего, являются источниками для восстановления идеологии древнего населения Прикамья и связаны с религиозными представлениями: «Все эти изображения являются предшественниками христианских икон» [Смирнов А.П., 1954, с. 264].

В самостоятельное явление в исследованиях с  гг. XX в. начинает выделяться ананьинский звериный стиль, с одной стороны, имеющий общие черты со , а, с другой стороны, как отличающийся оригинальными чертами [Збруева А.В., 1952, с. 142].

В 1970 —  гг. вновь возникает волна интереса к пермскому звериному стилю, а старый термин обретает новую жизнь. Важным событием в этой связи стал выход монографии Л. С. Грибовой «Пермский звериный стиль» в 1975 г., в которой автором отмечается, что: «Этот стиль было бы правильней называть уральским звериным стилем или даже чудским — ввиду преимущественного распространения его у „чудских“,  финноязычных племен Приуралья и частично Севера, но ввиду его известности и широкого употребления в научной литературе, мы пользуемся старым термином» [Грибова Л.С., 1975, с. 4 — 5].

Опираясь на имеющиеся исследования, Л. С. Грибова формулирует характерные закономерности пермского звериного стиля:
1.Преобладание изображений животных местной фауны: лось, медведь, рысь, соболь, куница, заяц, кабан, бобр, выдра, хищная птица, водоплавающие, рыбы, змеи 
2.Малое число образов домашних животных, что свидетельствует о том, что искусство звериного стиля возникло раньше, чем земледелие и скотоводство.
3.Преобладают плоские металлические бляшки с изображением сложных образов и композиций, они относятся к вещам обрядовым и отображают религиозные представления.
4.В основе сложных образов лежали представления о всеобщей естественной связи в природе, которые были свойственны человеку в период родового строя, когда он не выделял ещё себя из окружавшей его среды и переносил на нее социальную структуру своего общества [ Там же, с. 9].

В целом, именно присутствие в металлической пластике Прикамья сложных зооантропоморфных и зооморфных образов и их особая художественная трактовка, по мнению Л. С. Грибовой, позволяет выделить это искусство в особый пермский звериный стиль [Грибова Л.С., 1975, с. 7].

В книге В. А. Оборина «Древнее искусство Прикамья. Пермский звериный стиль» подчеркивается: «Этот стиль со всей определенностью можно назвать пермским, так как сложился он на пермской земле, почти все предметы металлической скульптуры этого стиля обнаружены в пределах Верхнего Прикамья — на территории бывшей Перми Великой русских летописей» [Оборин В.А., 1976, с. 7].

В. А. Обориным и Г. Н. Чагиным заявляется об относительной условности термина «звериный стиль»: «В широком смысле в него входят изображения животных и человека вместе с животными, выполненные в разное время, из разного материала, разными художественными средствами. В более узком смысле к звериному стилю относят предметы металлического художественного литья, основу сюжетов которого составляют образы животных» [Оборин В.А., Чагин Г.Н., 1988, с. 9].

С  гг. XX в. новым явлением является стремление исследователей рассмотреть пермский звериный стиль в контексте более широкого круга источников, а именно, культового литья Урала и Западной Сибири. Ещё в 1941 г. В. Н. Чернецов поставил вопрос об объединении в единый комплекс уральских и  предметов культового литья, он отказался от термина «звериный стиль» и употреблял понятие «фигурное литье». В  гг. формируются две точки зрения на проблему  культового литья.

С одной стороны, развивается идея о наличии нескольких звериных стилей на территории Урала и Западной Сибири. Первым представляет эту точку зрения Г. М. Буров, развив идею о существовании трех «звериных» стилей на Европейском : пермского, печорского и западносибирского [Буров Г.М., 1984, с. 32]. Каждый из трех стилей, по мнению автора, отличается как набором сюжетов, так и в случае их совпадения трактовкой. Сравнивая между собой все три стиля, Г. М. Буров приходит к выводу, что западносибирский и печорский стили связаны низким художественным уровнем и отсутствием сложных композиций, то, что является характерным для пермского звериного стиля [Там же, с. 42].

Другая позиция представлена Л. В. Чижовой. С её точки зрения, нет необходимости в выделении в самостоятельную группу предметов культового литья Прикамья: «Ареал распространения столь своеобразных находок довольно велик, хотя и строго ограничен лесной зоной Евразии, где находки достаточно одинаковы, чтобы отнести их к одной категории вещей и анализировать в совокупности. Следовательно, не правомерно вводить ограниченно географический термин, типа „пермский“, поскольку он сужает понятие и не соответствует действительности» [Чижова Л.В., 1983, с.7 — 8].

Исследователь выступает против использования в отношении предметов металлической пластики Урала и Сибири также термина «звериный стиль», поскольку он, с точки зрения Л. В. Чижовой, утверждается в истории и искусствоведении для обозначения зооморфных изображений хищных животных, находящихся в динамике, в борьбе. В  же культовом литье нет сцен борьбы, и сами животные изображаются статично, более того, в сложных композициях ведущая роль отводится человеку, а не животному [Там же, с. 7].

Л. В. Чижовой предложено название для металлического литья Урала и Сибири — « культовое литье», для которого характерны следующие признаки:
1) это плоское литье в односторонней форме, чаще всего в виде прорезных пластин, с контурным или силуэтным изображением фигур, как правило, без фона;
2) представлены изображения лесных животных, птиц, человека и человекообразных фигур, единично или в несложных композициях;
3) статичность изображенных фигур и композиций;
4) изображения животных и птиц в виде фантастических стилизованных фигур;
5) предметы культового литья, как правило, небольшие по своим размерам;
6) территория распространения культового литья — лесная зона Евразии [Чижова Л.В., 1983, с. 6 — 7].

Данная научная дискуссия по поводу необходимости выделения в самостоятельную группу предметов пермского звериного стиля и, соответственно, уместности самого названия, или же считать его частью  культового литья, является незаконченной.

Одной из последних работ, посвященных данному вопросу, является работа А. М. Белавина, в которой автор высказывает два принципиальных положения. , им определяется круг предметов, интерпретированных в качестве пермского звериного стиля:
1) культовые ажурные или сплошные односторонние литые  сюжетные, входившие в определенные системные наборы и имевшие идеологическое значение;
2) ряд  или медальонов, изображающих птиц, головы медведей и антропоморфные личины или фигуры» [Белавин А.М., 2001, с. 14 — 15].

, А. М. Белавин поддерживает позицию тех авторов, которые рассматривают пермский звериный стиль в единстве с «региональным»  звериным стилем, как некий его вариант [Там же, с. 15]. С точки зрения исследователя, «звериные стили…маркируют угорские территории на Востоке Европы и Западе Азии» [Там же, с. 20].

В работах искусствоведческого и культурологического характера, посвященных культовому литью Прикамья, активно используется термин «пермский звериный стиль». Авторы обосновывают своеобразие данного феномена древнего искусства Прикамья, с одной стороны, характеристикой стилистических черт пермской металлопластики, а с другой стороны, спецификой отраженной в пермском зверином стиле картины мира.

Одной из последних искусствоведческих работ, посвященных проблемам звериного стиля, является публикация Е. Ф. Корольковой. Исследователем отмечается, что «отражая мировоззрение, стиль, по существу, отражает в себе систему понимания мира, своеобразную модель мира» [Королькова Е.Ф., 1996, с. 10].

По мнению Корольковой Е.Ф., по отношению к предметам звериного стиля могут существовать два аспекта исследования: «прикладной,  (особенно распространенный в археологии) и культурологический, подразумевающий фундаментальное исследование всего явления в целом и делающий акцент на содержательную и идейную основу этого феномена» [Там же, с. 13]. В зависимости от задач конкретного исследования, каждому из этих аспектов может отводиться ведущая роль, а результат исследования сводится либо к атрибуции (от приблизительной до высшей степени конкретной), либо к глобальной и всесторонней оценке памятника искусства, прежде всего, с точки зрения мировоззрения [Там же, с. 13].

На примере исследования пермского звериного стиля хорошо видны оба обозначенных аспекта. Рядом авторов рассматривался набор признаков, черт, свойственных прикамскому литью, характерные стилистические черты, например, Л. С. Грибовой выделяются следующие признаки древнего литья Прикамья:
— преобладание вотивных (культовых) предметов в виде литых  пластин с изображением на лицевой стороне зооморфных и зооантропоморфных персонажей;
— ведущая роль антропоморфного образа;
— главным персонажем пермского звериного стиля является ;
— при всей сложности композиций они почти всегда статичны;
— обрамление большинства предметов пермского звериного стиля веревочным контуром;
— ряд композиционных приемов: замена целого образа его частью, двух и трехъярусное расположение элементов сложных композиций, композиционный прием «окружения» одних сложных зооантропоморфных существ другими, композиционный прием противостояния, «езды» [Грибова Л.С., 1984, с. 40 — 55].

В данной работе Л. С. Грибова рассматривала особенности пермского звериного стиля в сравнении со , но особенно актуальным является подобный сравнительный анализ с зауральским литьем, тем более что там также присутствует традиция использования бронзовой пластики в культовой практике. Так общей стилистической чертой культового литья современными исследователями отмечается наличие канта на изображениях: «Эти канты являются одной из особенностей  стиля. Они встречаются на большей части зоо- и антропоморфных изделий и распространены лишь на определенной территории — в лесной и лесостепной (северная часть) полосах Урала и Зап. Сибири» [Троицкая Т.Н., Овчаренко А.П., 2002, с. 110].

Рядом исследователей, вместе с тем, сразу же подчеркивается и отличающий пермский звериный стиль от западносибирского сюжетный признак: «Одним из основных сюжетных отличий является отсутствие в культовом литье Приуралья отдельных антропологических фигур. Преобладают групповые изображения так называемых „сульде“, со смешанными антропозооморфными чертами, которые относятся уже к группе сложных изображений» [Яковлев Я.А., 1984, с. 18].

Основательного стилистического анализа на выявление сходства и различий между пермским и зауральским культовым литьем пока не представлено в научной литературе, хотя условия для такого сопоставительного анализа имеются: накоплен достаточно богатый археологический материал, а также разработаны и методические принципы, позволяющие осуществить данную аналитическую деятельность.

Гораздо в большей степени представлен в исследовательской литературе содержательный (семантический) аспект, при котором пермский звериный стиль рассматривается либо с точки зрения этнических представлений (В. В. Чарнолуский, Л. В. Чижова и др.), либо через призму универсальных мифологических представлений (Е. И. Оятева, Ю. В. Балакин ).

Много споров среди современных археологов вызывает этническая принадлежность пермского звериного стиля. Существуют две основные точки зрения по данному вопросу. Часть исследователей связывает культовое литье Прикамья с автохтонным финским населением, считая, что пермский звериный стиль создан непосредственными предками . Такая позиция утверждается в советской науке с  гг. XX в. в связи, прежде всего, с идеологическим запросом. Развенчивая «буржуазные» теории заимствования в отношении предметов звериного стиля, важным было связать данное явление с народами, исторически проживающими на территории распространения находок культового литья и с уровнем их  развития.

Ещё Ф. А. Теплоуховым в свое время была выдвинута точка зрения об угорской природе пермского звериного стиля. Данной позиции придерживаются на современном этапе Л. В. Чижова, А. М. Белавин и др.

И та, и другая группа исследователей приводят доводы для подтверждения своей точки зрения, используя данные мифологии и этнографии. Зачастую сам пермский звериный стиль выступает, по мнению исследователей, в качестве немого свидетеля, повествующего через содержательный или стилистический план о принадлежности к определенной этнической культуре. По сути, никто из авторов не подвергает сомнению связь между предметами пермского звериного стиля и мифологической картиной мира. Именно наличие мифологических универсалий, общих черт в моделировании мира даже культурами, ни генетически, ни ареально между собой не связанными, позволяет приблизиться, в том числе и к интерпретации сюжетов пермского звериного стиля [Антонова Е.В., Раевский Д.С., 1991, с. 219].

Действительность такова, что термин «пермский звериный стиль» перекочевал из  литературы в массовую культуру, тем самым, закрепляя, а может быть, воскрешая в сознании мифологические образы пермской древности. Пермский звериный стиль актуален для самосознания региона как автохтонная культурная традиция, ведущая свое начало с первобытных времен, кроме того, пермский звериный стиль выступает как некое основание для выделения локального дискурса по причине неповторимости, уникальности образов пермского культового литья. Но, с другой стороны, и как основа для сопоставления пермской культуры с культурами других народов и регионов, для выявления неких мировых универсалий, одинаково характерных как для Перми, так и далеких от нас культур Китая, Ассирии, Греции, Индии 

Более того, пермский звериный стиль рассматривается как часть той идеи, «которая могла бы объединить в целостной и осмысленной картине разнородные факты местной истории и культуры. Таким образом, сегодня Пермь пытается понять самое себя, обнаружить единство смысла в расходящихся частностях своего исторического и культурного опыта» [Абашев В., 2000, с. 21].

Литература

Абашев В. Пермь как текст. — Пермь, 2000.
Антонова Е.В., Раевский Д.С. О знаковой сущности вещественных памятников и о способах её интерпретации // Проблемы интерпретации памятников культуры Востока. — М., 1991. — С. 207 — 233.
Анучин Д.Н. К истории искусства и верований у Приуральской Чуди. (Чудские изображения летящих птиц и мифических крылатых существ) // Материалы по археологии восточных губерний России. — М., 1899. — С. 87 — 160.
 Я. Основные черты  орнаментального стиля // Труды XV Археологического съезда. Т.1. — М., 1914. — С. 481 — 492.
Белавин А. М. Об этнической принадлежности пермского средневекового звериного стиля // Труды Камской  экспедиции. Вып. 1–2. — Пермь, 2001. — С. 14 — 24.
Буров Г. М. Бронзовые культовые плакетки западносибирского стиля на Европейском // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 32 — 46.
Грибова Л. С. Пермский звериный стиль: Проблемы семантики. — М., 1975.
Грибова Л. С. Стилистические особенности древнепермской бронзовой пластики // Отражение межэтнических связей в народном декоративном искусстве Удмуртии. — Ижевск, 1984. — С. 39 — 56.
Збруева А. В. История населения Прикамья в ананьинскую эпоху. — М., 1952.
Королькова Е. Ф. Теоретические проблемы искусствознания и «звериный стиль» скифской эпохи. — СПб., 1996.
Оборин В. А. Древнее искусство народов Прикамья: Пермский звериный стиль. — Пермь, 1976.
Оборин В.А., Чагин Г. Н. Искусство Прикамья: Чудские древности Рифея. — Пермь, 1988.
Смирнов А. П. Очерки древней и средневековой истории народов среднего Поволжья и Прикамья. М., 1952.
Спицын А. А. Шаманские изображения // ЗОРСА. Т.8, вып.1. — М., 1906.
Теплоухов Ф. А. Древности Пермской чуди в виде баснословных людей и животных // Пермский край. Вып. 2. — Пермь, 1893. — С. 3 — 74.
Теплоухов Ф. А. Древности, найденные в Чаньвенской пещере Соликамского уезда // Пермский край. Т. 3. — Пермь, 1895.
Толстой И. И. Русские древности в памятниках искусства. Вып.3. — СПб., 1890.
Троицкая Т. Н. Кант в изображениях, выполненных в  зверином стиле // Археология, этнография и антропология Евразии. — 2002. — 2 (10). — С. 110 — 113.
Фармаковский Б. В. Архаический период в России // МАР. — 1913. — № 34. — С. 33 — 78.
Чижова Л. В. Идеология древнего населения Урала и Западной Сибири: По материалам культового литья: автореферат диссертации на соискание степени кандидата исторических наук. — Л., 1983.
Шмидт А.В. К вопросу о происхождении пермского звериного стиля // Сборник МАЭ. Вып. VI. — Л., 1927. — С. 125 — 164.
Яковлев Я. А. Средневековое культовое литье Нарымского Приобья // Западная Сибирь в эпоху средневековья. — Томск, 1984. — С. 9 — 32.
Aspelin J. R. Antiquitees du Nord . — Helsingfors, 1877.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/8

Роль А.Е. и Ф.А. Теплоуховых в истории собирания и изучения коллекций пермского звериного стиля

Источник: Труды Камской археолого-этнографической экспедиции. Вып. III. Пермь: ПГПУ 
Автор: Оксана Игнатьева
Дата публикации: 2003 год

А.Е. и Ф.А. Теплоуховы являются известными собирателями и исследователями пермских древностей, мимо их наследия не прошел в последствии ни один российский археолог, занимающийся изучением нашего края. Но, к сожалению, вклад семьи Теплоуховых в области краеведения и археологии освещен недостаточно, нет ни одной монографии, посвященной данной теме. Настоящая статья, в большей степени, посвящена деятельности А.Е. и Ф.А. Теплоуховых в области формирования и изучения коллекций пермского звериного стиля.

Следует отметить, что впервые культовое литье попадает в поле зрения науки в восемнадцатом веке вместе с этнографическими описаниями путешественников (П. Паллас, Вебер, А. П. Мельгунов и др.). Но только в  годы девятнадцатого века начинает формироваться устойчивый интерес к пермскому звериному стилю и другим древностям нашего края, во многом, как результат деятельности гр. Строгановых, которые разослали циркуляры с требованиями присылки к ним в Петербург всех «любопытных и изящных предметов», случайно находимых при пахоте и земляных работах. Письмо с подобной просьбой и пожеланиями покупать предметы старины, было направлено и к управляющему имением В. А. Волегову, который к этому времени уже начал формирование своей археологической коллекции и вел альбом рисунков местных находок. В 1841 году П. И. Мельников дает описание предметов из коллекции В. А. Волегова. В 1859 году С. Ешевский публикует некоторые предметы пермского звериного стиля из своей коллекции и пишет о необходимости сбора, описания и публикации древностей, находимых в Приуралье, так как большинство из них, по мнению автора, бесследно исчезают для науки. «Чтобы приобрести или, по крайней мере, видеть  ценные вещи, необходимо быть на месте почти в самую минуту их открытия. Иначе они будут за бесценок проданы промышленникам и переплавлены» [Ешевский С., 1859, с. 134].

Именно в этот период, который можно охарактеризовать как этап появления первых коллекций пермского звериного стиля, начинается краеведческая деятельность А. Е. Теплоухова. В -ые годы XIX в. А.Е. Теплоухов постепенно переключает свое внимание на краеведение, связано это было, прежде всего, с тем, что интерес гр. Строгановых переключился на горнозаводскую промышленность, а лесоохранная деятельность стала не столь актуальной. С 1875 года, после выхода на пенсию, А. Е. Теплоухов полностью посвящает себя археологическим исследованиям, через родственников жены он получает из Германии книги по археологии, а в 1863 году посетил Западную Европу. В Берлине, Киле и Шлезвиге А. Е. Теплоухов побывал в археологических музеях, познакомился с известными специалистами, в еще большей степени проникся интересом к краеведческой работе, которая в тот период рассматривалась как часть естествознания, а не истории. Возвратившись в Пермскую губернию, А. Е. Теплоухов стал усиленно пополнять свою коллекцию, которая находилась в селе Ильинском, тем более что в Западной Европе он собрал авторитетные указания, как вести археологические раскопки, как обрабатывать находки, чтобы они имели научную ценность. О своих находках исследователь сообщал за границу, отдельные из них передавал музеям Германии и Италии, кости животных отправлял для определения известному немецкому археологу Рутимеру. С 1867 года А. Е. Теплоухов с увлечением занимается археологией, заводит археологический дневник, совершает свои первые поездки по городищам губернии. В свой дневник он заносит сведения о приобретенных им вещах, местах находок и т.п.

О собирательской деятельности А. Е. Теплоухова свидетельствует и А. В. Шмидт: «Заинтересовавшись археологией, А. Е. Теплоухов привлек к делу собирания древностей лесничих, народных учителей, передовых крестьян.  везли ему любопытные „штучки“ из самых далеких и глухих местностей. Теплоухов не жалел денег для покупки интересных предметов, много переплачивая продавцам… Находчик опрашивался по возможности подробнее; его показания записывались и хранились. Вследствие этого собрание Теплоухова представляет в высокой степени ценный научный материал, а не беспорядочную груду занятных вещиц, как, к сожалению, некоторые частные и даже музейные собрания» [Шмидт А.В.,1926, с.75].

После смерти отца Ф. А. Теплоухов получил археологическую коллекцию и занялся её изучением, но интерес к археологии проявился ещё раньше. Начиная с 1867 года, Ф. А. Теплоухов ведет свой археологический дневник, в который заносит описания находимых и приобретенных вещей, условия их нахождения, в том числе, это касалось и предметов культового литья. Как и ранее, одним из источников пополнения коллекции была покупка находимых местными жителями предметов старины, например, запись от 1883 года гласит: «идол в красивой рамке из бронзы куплен 20 марта за 75 копеек, найден при копании грядок в огороде. Деревня Семина близ Ильинска» [Рукописный архив ИИМК РАН, ф. 48, д. 1]. В течение ряда лет собирался материал для археологической карты Пермской губернии, пополняется новыми предметами археологическая коллекция, в  годы в ней уже 7 тысяч предметов. Ф. А. Теплоухов показывает отдельные предметы на археологических съездах в Ярославле (1887 г.) и Москве (1890 г.), на археологической выставке в Перми (1894 г.). Коллекция Теплоуховых стала достаточно известной. Во многом именно через интерес к имеющимся археологическим коллекциям сформировалась потребность в планомерном изучении нашего края, проведении здесь археологических раскопок, об этом свидетельствует переписка Ф. А. Теплоухова с Московским Археологическим Обществом, например, письмо, направленное накануне седьмого археологического съезда в Ярославле:

«В число вопросов, поставленных предварительным Комитетом 7 Археологического Съезда, имеющего быть в августе нынешнего года в Ярославле, значится, между прочим, вопрос о чудской культуре, и преимущественно об этих характерных медных и бронзовых изделиях (кельтах, кинжалах, бляхах с изображениями и пр.), которые встречаются в Приуральском крае и распространялись, по- видимому, отсюда в Среднюю Россию. Московское Археологическое Общество поставило себе, между прочим, целью — содействовать разъяснению этого вопроса путем собирания новых материалов и желало бы произвести…археологические разведки и раскопки в некоторых местностях Пермской губернии» [ГАПО, ф. 613, оп.3, д. 360]. Письмо это от имени Московского Археологического Общества написано Дмитрием Николаевичем Анучиным, известным в будущем и как исследователь пермского звериного стиля, а в этом письме от себя лично он выражает желание приехать в село Ильинское и осмотреть коллекцию Ф. А. Теплоухова. О селе Ильинском, как о своеобразном научном центре, в последствии писали П. Серебренников, В. Владимирский, С. Удинцев:
«Село Ильинское представляет собой редкий пример научного центра, созданного в глухой провинции усилиями двух лиц — вашего отца и вашими, многоуважаемый Федор Алексеевич. Без сомнения, нужны были широкая и основательная подготовка и выдающаяся любовь к науке, чтобы в течение двух поколений, в период поразительно быстрого прогресса научных знаний, удержать передовую позицию в науке и с неослабевающим интересом работать над вопросами местной археологии, флоры и фауны, применяя метод  изучения, подтверждая и проверяя новыми фактами общепринятую в науке эволюционную теорию» [ГАПО, ф. 613, оп. 2. д. 362].

В 1892 году Ф. А. Теплоухов, понимая всю важность публикации имеющихся в его коллекции находок, приступил к подготовке для печати описания археологических материалов. Большую помощь в систематизации и описании оказал А. А. Спицын, который несколько раз приезжал в село Ильинское, а также поддерживал постоянную переписку с Ф. А. Теплоуховым, в одном из писем читаем: «Ваша коллекция — двери, ведущие к пониманию древностей огромного района» [ГАПО, ф. 613, оп. 2, д. 807]. В последствии, именно А. А. Спицын в 1902 году с разрешения и одобрения, а также всяческой помощи Ф. А. Теплоухова опубликует Атлас рисунков «Древности камской чуди по коллекции Теплоуховых».
По мнению А. В. Шмидт, Ф. А. Теплоухову «принадлежит одна из первых попыток разобраться в смысле и значении загадочных металлических изображений баснословных животных, так часто встречающихся на западном склоне Урала» [Шмидт А.В., 1926, с.76]. Особенно ярко это выражено в одной из самых известных работ Ф. А. Теплоухова — «Древности пермской чуди в виде баснословных людей и животных» (1893 г.). Вопреки точке зрения, которой придерживалось большинство авторов того времени, исследующих культовое литье, Ф. А. Теплоухов рассматривал его как «продукт местного производства», а не привозных изделий. Уверенность в этом основывалась на изучении самих предметов культового литья, автор заметил, что большинство из них повторяет определенные типы, что не может не быть связанным с религиозными верованиями, лежащими в основе этого искусства.

В сборнике «Пермский край» была опубликована статья Ф. А. Теплоухова «Древности, найденные в Чаньвенской пещере Соликамского уезда», в которой автор выделяет ряд признаков, свойственных так называемым «чудским идолам», изображающим человекообразные фигуры:
1.Такие идолы представляют мифические существа, более или менее уклоняющиеся от обычной наружности человека, при чем некоторые существенные органы, как, например рот, часто совсем не изображаются.
2.Им придавалась форма более или менее плоских пластинок, с изображением только на одной передней стороне.
3.Большинство человекообразных идолов представляют фигуры, лишенные даже признаков одежды [C.52].

К 1897 году относится статья Ф. А. Теплоухова «Чудское жертвенное место на реке Колве», в которой описываются результаты раскопок С. И. Сергеева на берегу реки Колвы, вблизи деревни Подбобыки Чердынского уезда. Среди многочисленных находок выделяются и так называемые идолы, описывая которые Ф. А. Теплоухов проводит параллели с аналогичными предметам из своей коллекции, коллекции Й. Р. Аспелина. Автор отмечает, что данные находки особенно интересны, так как большинство предметов пермского звериного стиля являются случайными находками и поэтому возникает вопрос о датировке и использовании культовых вещей. Жертвенные места как археологические памятники являются более информативными, поэтому Ф. А. Теплоухов уделяет особое внимание найденным С. И. Сергеевым предметам и сравнивает их как с находками с других культовых мест, так и с аналогичными вещами, найденными случайно.

А. А. Спицын, знакомый с трудами Ф. А. Теплоухова, отмечал, что «… по богатству материала и по стройности выводов и изложения представляют лучшие работы по пермским древностям и ставят имя их автора среди исследователей этих древностей на первое место» [Спицын А.А., 1902, с. 15].

Как видим, вклад А.Е. и Ф. А. Теплоуховых в изучение пермского звериного стиля огромен, по сути, именно с них и начинается исследовательский период в истории культового литья Прикамья. Прежде всего, значимой деятельностью Теплоуховых является деятельность по собиранию культовых предметов в числе прочих археологических находок. Трудно себе представить, на сколько мы бы стали беднее в отношении пермского звериного стиля, если бы не забота о сохранении и пополнении коллекций данных предметов. Можно выделить по крайней мере два музея, где существуют коллекции пермского звериного стиля — Пермский областной краеведческий музей и Государственный Эрмитаж — благодаря собирательской деятельности Теплоуховых. Зная по запискам современников, как много археологических предметов исчезало для науки, понимаешь, насколько важной является деятельность таких бескорыстных исследователей, как Теплоуховы.

Кроме того, именно Теплоуховы, в большей степени, Федор Александрович, начинают с помощью самых современных для того времени научных методов изучать пермский звериный стиль. Ф. А. Теплоухов составил одну из первых классификаций культового литья, в основании которой лежит идея эволюция пермского звериного стиля от натуралистических изображений животных и птиц к постепенному усложнению и «фантазированию», что отразилось в появлении так называемых баснословных животных, а затем и к возникшим «идолам», то есть антропоморфным изображениям.

Ф. А. Теплоухов выдвигает гипотезу и об этнической принадлежности пермского звериного стиля. В то время, когда господствующим мнением в науке была идея о заимствованном происхождении культового литья, прототипы которого находили в искусстве Передней Азии, Китая, Индии и др., Ф. А. Теплоухов отмечал, что заимствование не может иметь столь долгую историю, искусство звериного стиля было востребовано местными племенами, а, значит, отражало их идеологию, их религиозные представления. Одним из первых, Ф. А. Теплоухов привлекает этнографический материал, а зачастую и сам выступает как этнограф, для осмысления пермского звериного стиля как культурного феномена. Сами предметы пермского звериного стиля исследователь связывал с шаманскими культами, в последствии данная точка зрения будет поддерживаться А. А. Спицыным, А. П. Смирновым и др. авторами. Ф. А. Теплоухов описывает территорию распространения предметов пермского звериного стиля, ставит вопрос о хронологии в отношении культового литья. История изучения пермского звериного стиля также получает освещение в трудах Теплоуховых, поскольку они собирали информацию не только о самих предметах, но и коллекционерах и исследователях. На протяжении всего двадцатого века пермский звериный стиль привлекал к себе внимание ученых, в их работах ставились разные цели в отношении изучения столь сложного явления, но мы не найдем ни одного автора, который бы не опирался на наследие Теплоуховых.

Список использованной литературы:

Бейлин И.Г., Парнес В.А. А. Е. Теплоухов. М., 1969.
Ешевский С. Заметка о пермских древностях // Пермский сборник. Кн.1. М., 1859.
Теплоухов А. Е. Известие о Чудском селище близ села Кудымкарского // Записки УОЛЕ, т.6, Екатеринбург, 1880.
Теплоухов А.Е. О доисторических жертвенных местах на Уральских горах // Записки УОЛЕ, т.6, Екатеринбург, 1880.
Теплоухов Ф. А. Древности Пермской Чуди в виде баснословных людей и животных // Пермский край. Т. 2, 1893.
Теплоухов Ф. А. Рисунки древностей Пермской чуди, принадлежащих Пермскому музею. Пермь, 1897.
Теплоухов Ф. А. Чудское жертвенное место на р. Колве. Пермь, 1897.
Трефилова Л. А. Обзор семейного фонда Теплоуховых // Уч. Записки Пермского университета. № 250. Пермь, 1971.
Спицын А. А. Древности Камской чуди по коллекции Теплоуховых. — СПб., 1902.
Шмидт А. В. Изучение доисторического прошлого Предуралья и его задачи // Экономика, 1926, № 5, Пермь.

http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/teplouhov

Magna Hungaria. Искусство уральской венгии

Источник: www.northarch.ru 
Автор: К. Г. Карачаров
Дата публикации: 2005 год

На Урале и в Западной Сибири среди археологических находок нередко встречаются украшения и декорированные предметы из различных уголков Евразийского континента — от Китая до Западной Европы. Они как ничто иное позволяют судить о широте и характере контактов, развитии и взаимном влиянии различных стилей. И в самом Урало-Западносибирском регионе возникали самобытные художественные явления. Одним из них было очень яркое и загадочное Урало-Венгерское искусство. Неожиданно возникнув, этот стиль довольно быстро исчез, однако при этом он оставил заметный след в изобразительном творчестве различных народов, его черты прослеживаются и у современных коренных народов, населяющих Урал и Западную Сибирь.

Считается, что угорские племена, из которых потом и вышли венгры, обитали до IX века на территории от Волги до западного склона Южного Урала. В конце IX века под давлением степных народов они пришли в движение. Часть ушла на запад и под предводительством некоего князя Арпада «завоевала Родину» в Паннонии на Дунае, где они и стали называться венграми. Судьба оставшихся на Урале племен не совсем ясна. По сообщениям европейских путешественников XIII века итальянца Иоанна Плано Карпини и фламандца Виллема Рубрука, к востоку от Волжской Болгарии находилась страна Паскатир или Баскарт, жители которой говорили на языке, родственном венгерскому. Путешественники ассоциировали ее с Великой Венгрией — Magna Hungaria. Эта страна существовала «до прибытия Татар, и с того времени жители ее были покорены соседними Булгорами и Саррацинами, и многие из них стали Саррацинами» (Рубрук, глава 123).

Удивительным остается факт, что все изделия, приписываемые к Великой или Уральской Венгрии, датируются  веками, то есть временем разделения угорских племен. Предметов, которые можно было бы с уверенностью отнести к произведениям страны Паскатир, нет. Им на смену приходят вещи, связанные с ремесленными центрами Волжской Болгарии. Экспансия болгарского ремесленного, в том числе ювелирного, производства не дала шансов дальнейшему развитию и самостоятельному существованию урало-венгерского стиля.

Расцвет урало-венгерского стиля приходится именно на период, близкий к рубежу  веков. Он несколько отличается от изделий, приписываемых Западной Венгрии, но, тем не менее, в двух стилях улавливаются общие черты, свидетельствующие в пользу их единого происхождения. В Западной Сибири среди случайных находок на святилищах местного населения и при раскопках погребальных комплексов этого времени часто встречаются вещи, которые можно отнести к венгерским. Некоторые из них ближе по стилю к западно-венгерским (рис. 1, 2). Возможно, что их создали до ухода части угорских племен на запад или вскоре после него. Конечно же, нельзя исключать и импорта из Дунайской Венгрии. Это, например, предметы с растительным декором: серебряная пряжка (рис. 3), серебряная чеканенная пластина (рис. 4), бронзовое навершие рукояти сабли (рис. 5). Именно в Уральской Венгр

Просмотров: 12308

Вложения:

Ответы на эту тему форума

Permskij zverinij stil:

http://senat-perm.livejournal.com/239348.html

http://senat-perm.livejournal.com/tag/%D0%BF%D0%B5%D1%80%D0%BC%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9%20%D0%B7%D0%B2%D0%B5%D1%80%D0%B8%D0%BD%D1%8B%D0%B9%20%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BB%D1%8C
ПЕРМСКИЙ ЗВЕРИНЫЙ СТИЛЬ:

"Современная Пермь похожа на ребенка, которому в наследство досталась шкатулка с ценными бумагами, представляющими огромное состояние. Но ребенок ничего не подозревает об этом и только время от времени любуется шкатулкой".
Что мы, собственно, и делаем. Любуемся - хотя толком не понимаем, чем именно.
Хуже другое - доподлинно мы этого не узнаем уже никогда. Мы можем только интерпретировать. "Мы" - то есть, мы, пермяки, как определеная культурно-историческая и географическая общность. "Мы" - то есть, те, кого кого содержание этой книги напрямую касается. И дело не только в том, что достоверной информации нет и взять ее неоткуда. Дело в нашей заинтересованности.
http://zhurnal.lib.ru/p/proskurjakow_d/erenburg1.shtml
Comment by Ńimšur 6 minutes ago
Фигурки из бронзы, сделанные чудью. Пермский звериный стиль

Именно литейщикам племени чудь приписывается авторство предметов, относящихся к искусству металлической пластики, именуемому пермским звериным стилем (предположительно VII в. до н. э. - XII в. н. э.).

Впервые металлические изображения ("идолы") из Приуралья и Сибири были отмечены в книге амстердамского бургомистра Н. Витсена "Norden Oost Tartarye" в 1692 году. В начале XVIII века Ф.Х. Вебер, рассказывая о находках древностей из Приуралья, упоминает о фигурках животных и людей из бронзы и золота, доставленных в кабинет Петра I. Формирование первых коллекций с изображениями "чудских богов" (собственно Пермского звериного стиля) связано с именем управляющего имением графов Строгановых Василия Алексеевича Волегова.
В 1893 году Императорская археологическая комиссия наконец приступает к планомерному научному исследованию археологических памятников Пермского края. Однако одним из первых систематизаторов и классификаторов пермского звериного стиля считается бывший лесничий в имении Строгановых Ф.А. Теплоухов. Коллекция Ф.А. Теплоухова была опубликована в 1906 году А. Спицыным.

В связи с тем, что многие металлургические заводы на Урале строились на местах разработок древних (чудских) копий, неудивительно, что предметы культового литья находили в ходе их освоения. Большое количество предметов, относящихся к пермскому звериному стилю, были найдены при строительстве дорог, вырубке леса, работе на огородах и пашне. Поскольку эти находки связывались местным населением непосредственно с чудью ("чудскими богами"), отношение к ним было весьма неоднозначное. С одной стороны, их опасались (это касалось, прежде всего, антропоморфных** изображений), с другой стороны, на фоне активного интереса к коллекционированию предметов древности кладоискательство становилось своего рода формой заработка.

Пермский звериный стиль в том смысле, в каком он понимается большинством исследователей, представлен культовыми ажурными или сплошными односторонними литыми бронзово-медными сюжетными пластинами-плакетками. Наборы этих пластин, расположенные в определенном порядке, служили основой для изложения мифов и, видимо, были обязательной принадлежностью каждого родового святилища, что объясняет их распространенность и устойчивость сюжетов. Пермский звериный стиль обладает всеми признаками системности: повторяемость сюжетов, общие технологические приемы, длительность существования, композиционная структурность. Помимо культовых плакеток к пермскому звериному стилю можно отнести и ряд фигурок-бляшек или медальонов, изображающих птиц, головы медведей и антропоморфные личины или фигуры. Эти предметы также выполнены плоским литьем и в ряде случаев имеют ажурно-прорезное исполнение.


По Л.С. Грибовой ("Стилистические особенности древнепермской бронзовой пластики", 1984): "Пермский звериный стиль отличается от степного искусства Евразии, перекликаясь с искусством древневосточных государств (Египет, Ассирия, Шумер, Вавилон и др.), а также некоторых варварских цивилизаций Европы (кельтское искусство)".

Основные сюжеты бронзового литья чуди

Наряду с пермским звериным стилем культовые плакетки представлены в печорском зверином стиле и обском (западносибирском) зверином стиле. Наиболее северные памятники с ажурными культовыми пластинами, аналогичными Приуральским и Зауральским, находятся на о. Вайгач и на Югорском полуострове.
Три указанных стиля имеют ряд общих сюжетов. Прежде всего, это плакетки с изображением лося, человеко-лося и ящера. Общим является и мотив летящей птицы, птицы с антропоморфной личиной (от старорусского лица) или фигурой на груди.
Характерно совпадение сюжета всадника (всадницы), который в Печорском стиле едет на ящере-лосе, в Пермском - на лошади, в западносибирском - на лосе или на лошади. Примечательно и общее распространение сюжета ящера - зооморфного существа с коротким плотным туловищем, короткими, обычно трехпалыми ногами, тупой или треугольной головой. Голова может иметь выросты, на
Моя позиция: Пусы не могут быть не связаны с этим.
Анбур = Печаль и Горе.
Чудские рудознатцы и металлурги

Д. Анучин ("К истории ознакомления с Сибирью до Ермака. Древнее русское сказание "О человецах незнаемых в восточной стране", 1890) пишет: "Верование в существование под землею людей было с давних пор в ходу у северных инородцев Новгородское сказание помещает их однако в страну у верховьев Оби и не говорит, чтобы они жили в земле, а только, что они "ходят под землею иною рекою день да нощ с огни, и выходят на озеро, и над тем озером свет пречуден и град велик, а посаду нет у него. И кто подет к граду тому и тогда слышити шум велик в граде том, как и в прочих градах (живущих); и как придут в него, и людей в нем нет, и шуму не слышити никотораго, ни инаго чего животна, но во всякых дворах ясти и питии всего много и товару всякаго, кому что надоб, и прочь отходят, а кто что бесцены возьмет и прочь отидет, и товар у него погыбнет и обрящется пакы в своем месте. И как прочь отходят от града того, и шум пакы слышити, как и в прочих градах живущих" <…> По всей вероятности, в этом известии передан слух о той Чуди, которая пролагала в Алтае под землей свои копи для добывания из них медной руды. Известно, что как в Алтае, так и в Урале, Русские открывали рудники, большей частью, по следам какого-то древнего народа, который был знаком с металлургией, и открыл в этих горах почти все более замечательные в них медные месторождения".
Действительно, предания наделяют чудь качествами отменных рудознатцев и металлургов. Писатель Мамин-Сибиряк в 1889 году заметил: "Чудь существовала задолго до русской истории, и можно только удивляться высокой металлической культуре составлявших ее племен. Достаточно сказать одно то, что все наши уральские горные заводы выстроены на местах бывшей чудской работы - руду искали именно по этим чудским местам".

В. Н. Демин в книге «Загадки Урала и Сибири» приводит многочисленные сведения о подземных жителях, населявших в незапамятные времена уральские и сибирские просторы. У народов севера России карликовые подземные жители называются по-разному – сииртя, сихиртя, сирте. Русский ученый Александр Шренк, путешествуя по северо-востоку Европейской части России, писал:

В прежние времена (когда страна эта еле-еле была известна) она была обитаема совершенно другим племенем, нежели которые заселяют ее теперь. Племя это, равно и многие другие, говорящие не русским языком, известно у русских под общим названием «чуди», то есть чужого народа. Самоеды называют их «сирте» и с уверенностью говорят, что они жили в этой стране до них, но что потом они ушли, будто под землю.

Так, один самоед Малоземельской тундры рассказал мне, что в настоящее время сирты живут под землею, потому что они не могут видеть солнечного света. Хотя они говорят своим собственным языком, однако ж они понимают и по-самоедски. «Однажды, – продолжал он, – один ненец (то есть самоед), копая яму на каком-то холме, вдруг увидел пещеру, в которой жили сирты. Один из них сказал ему: «Оставь нас в покое, мы сторонимся солнечного света, который озаряет вашу страну, и любим мрак, господствующий в нашем подземелье; впрочем, вот дорога, которая ведет к богатым соплеменникам нашим, если ты ищешь богатств, а мы сами бедны»». Самоед побоялся следовать по указанному ему мрачному пути, а потому скорее закрыл вырытую им пещеру. «Но известно, – продолжал рассказчик, – что сирты большей частью богачи: у них чрезвычайно много серебра и меди, железа, олова и свинца. Да и как им не иметь всего этого, когда они живут под землею, откуда, как говорят, все эти предметы добываются».

Этнограф Н. Е. Онучков в начале XX века сообщал о неких дивьих народах, обитавших на территории современного Урала, которые жили в подземельях и владели «тайной силой»:

Культура у них величайшая, и свет у них в горах не хуже солнца. Дивьи люди небольшого роста, очень красивы, с приятным голосом, но слышать их могут только избранные. Они предвещают людям разные события.

Согласно местным преданиям, «дивьи люди» (чудь, сирты) до сих пор живут в подземных городах и лишь изредка выходят на поверхность. Примечательно, что в Ирбитском районе Свердловской области были найдены пещеры непонятного происхождения, которые очень похожи на искусственные и слишком тесны для обычного человека. В 2004 году в Тобольском Заболотье Тюменской области местные охотники нашли рядом с курганами миниатюрные человеческие черепа. Они явно принадлежали взрослым особям, поскольку зубы были стерты от длительного пережевывания пищи. По оценкам специалистов, рост этих людей при жизни не превышал полуметра.

На Руси древний народ, который ранее жил на Уральских горах и Восточной Сибири, называли «чудь белоглазая», «чудь подземная», «лопь белоглазая», «дивьи народы». Некоторые сказания дошли до наших времен:

Жила будто бы много тысяч лет назад на Уральских горах чудь белоглазая. И был будто бы у чудского народа один на всех топорик. Ежели надобно какому-нибудь чудину топорик, он кричит на соседнюю гору, и топорик ему тот перебрасывает с горы на гору. А когда пришли русские на Урал и услышала чудь колокольный звон, то выстроила себе в глухих местах подземные убежища. Но и в леса проникли русские. Тогда чудь подрубила столбы своих подземных жилищ и сама себя похоронила.

Сказания о карликах сохранились у алтайских староверов:

Вот здесь и ушла Чудь под землю. Когда Белый Царь пришел на Алтай воевать, и как зацвела Белая Береза в нашем краю, так и не захотела Чудь оставаться под Белым Царем. Ушла Чудь под землю и завалила проходы каменьями. Только не навсегда ушла Чудь. Когда вернется счастливое время, и придут люди из Беловодья и дадут всему народу Великую науку, тогда придет опять Чудь, со всеми добытыми сокровищами.

Реальность существования племен карликов подтверждает ряд необычных археологических находок.

В 1996 году в окрестностях города Кыштым (Челябинская область) было найдено живое существо размером с грудного младенца, которое удивительно точно походило на сохранившиеся изображения чудских рудокопов. Карлик отказывался от пищи и вскоре умер. Ученым не удалось исследовать образцы тканей и провести анализ ДНК: по одним данным, трупик купил некий бизнесмен, по другим – его забрали с собой сотрудники спецслужб. Так или иначе, «кыштымский карлик» бесследно исчез, как это часто бывает с необычными находками, способными существенно изменить наше мировоззрение. Загадочное существо видели десятки местных жителей, поэтому вполне вероятно, что люди-карлики все еще живут где-то в горах Урала.

не верю в карлики, мне кажется с Пермским звериним стилем как то связанны коми-пермяки или если шире - просто пермяки.


Я не историк и не отличаюсь позниями в пермском зверином стиле. но как тут упомянуто, этот стиль был уже знаком ананьинской культуре, т.е. общим предкам удмуртов и коми.  в пол-км от моей родной деревни находится городище Дондыкар (10-13 века) , Чепецкая культура. Среди среди кпрочих находок найдена и бронзовая всадница можно сказать точь-в-точь что тут на фотографии. К пермскому звериному стилю "человеко-птице" восходит и нынешний герб Удмуртии - человеко-лебедь. Автрора герба Ю.Лобанов свой эских, возможно, сделал под влиянием одной из легенд, которые сущестовали в окрестностях моей деревни, что Донды-батыр после смерти превратился в лебедя (но это у него уже надо спросить).

   Как мне сказал одн мой знакомый коми-пермяк: "пермский звериный стиль теперь наш бренд, так что не лапайте его))" (в шутку конечно). Но если речь идёт о научной работе, то она никак не может быть полной без использования научных работ археологов и историков Удмуртии, коллекций, находящихся в Ижевске и Глазове.

   Мне кажется, в Перми понятие этно-историечкое просто стараются земенить территориальным.

а мне кажется в Перми много коми-пермяков которые понятие териториальное стараются заменить этно-историческим

это неплохо и даже отлично! и коль пермский звериный стиль сделали пермским брендом, пусь не коми-пермяцком, то в этом тоже нет ничего плохого. но если речь идёт о научной работе, то она никак не может быть полной в том разрезе, в которой она написана
Артур Ярков said:
а мне кажется в Перми много коми-пермяков которые понятие териториальное стараются заменить этно-историческим
Предметы, выполненные в зверином стиле, находятся в нескольких музеях России — начиная от местных Чердынского краеведческого музея и коллекций Пермского государственного университета и кончая Государственным историческим музеем и Государственным Эрмитажем.

Список публикаций по проблематике Пермского звериного стиля:
http://afisha.prm.ru/new-pzs/publication/

RSS

Пусъёс

© 2020   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования