Uralistica

Сердце Пармы - http://bookscafe.net/read/ivanov_aleksey-serdce_parmy_ili_cherdyn_k...

Kto chital roman Alexeia V. Ivanova "Serdce Parmy" ???
Etot roman otkrivaet istoricheskuyu epohu Permskogo Kraya 15 veka.
Interesno bilo bi poobschatsa po etoi teme.
Etot roman mozhno legko naiti i v internete.

Сердце Пармы - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A1%D0%B5%D1%80%D0%B4%D1%86%D0%B5_...

Просмотров: 362

Вложения:

Ответы на эту тему форума

Я читал. ме очень понравилась эта книга. Насколько я понимаю, это одно из немногих литературных произведений, проливающих свет на историю Пермского края в эту интересную историческую эпоху. Замечательно, что об этой эпохе. о столкновении трёх культур стало возможным узнать масовому российскому читателю. Эта книга способствовала пробуждению интереса к культурам малых народов России. Книга глубокая, сложное и интересное пересечение сюжетных линий, красивый язык, обилие культурных и исторических деталей. А больше всего в связи с книгой я вспоминаю слова литературнго критика по поводу "Сердца Пармы", который утверждает. что в этом романе перед нами картина самобытной протоцивилизации, которая могла сложиться в самостоятельный мир, цивилизации пермских и угорских, добавим от себя, в целом уральских народов, котооая на тот момент была пресечена завоеванием Перми, а впоследствии и угорских земель и включением их в русское государство.
Dlia menia eta kniga bilo ochen bolshim otkritiem, ne dumal chto naprimer chto xanti i mansi bili takie voevie. Tam ochen mnogo takix spornix mest. No naprimer, dumaju, slabo opisan nachalo konflikta Cherdyni s Moskvoi, kak to ne seriozno. A ved, ne opisanno, chto v eti godi pal Velikiy Novgorod i posledstvie na Perm toze upali. Tam Kazan, i Moskva, a gde v romane bashkiri? voobshe neupomianati. a gde polozhenie udmurtov v etom veke.
A vse taki, cherdinskiy kniaz Mixail rodom iz Rusi, ili iz Komi?
mne ochen ponravilis etnicheskie imena, naprimer, kniaz Taneg, Boeg, i drugie.
a chisto komi imena okonchajutsa na "-eg" ?
takze takoe voobrazenie , tam u mansi (vogulov) bili boevie losi, ili oleni ? ne pomniu, :) vmesto boegogo konia - los, kruto :)

Если бы великий князь Московский Василь Василич II Темный знал, чем занимается его наместник, князь Ермолай Вереинский, а ныне Ермолай Вычегодский, не сносить бы князю Ермолаю головы. Но Москва далеко, а мечта уже близка, потому князь Ермолай ничего не боялся.

Он составлял Уставную грамоту для своего будущего княжества, вольного и могучего. Уже четвертый год он сам — князь Вычегодский. Старший сын его, тринадцатилетний Миша, — князь Великопермский. На подходе восьмилетний Васька, которого он с божьей помощью лет через пять — князем Югорским. Печора сама присоединится к трем его княжествам. Пелымцев он купит или запугает. Вятку продаст казанцам, чтобы татары держали щит между Пермью и Москвой. И вот тогда он отложится и от Москвы, и от Новгорода. Князь Ермолай щедро и властно захватывал земли и дарил земли, менял на них хозяев — пока еще только в сметках.

Но скоро сметки эти станут явью, и тогда все — от каменной самояди до Ногайской орды, от Сибирии до Московитии — ахнут, увидев, что вдруг на Каменных горах, как сказочные дружины, сами собой вырастут рати нового княжества, а студеные реки ощетинятся неприступными деревянными крепостями. А он, Ермолай, будет владычить в новом княжестве. И княжество его станет неуязвимым, потому что в нем никто не будет пахать полей на склонах неплодородных гор, а будут только торговать, бить зверя, ловить рыбу и гонять стада. И каждый житель будет воином. И воля веча будет утверждаться только его, князя, приказом.

С детства его звали Татарином за маленький рост и скуластое, смуглое лицо. Он привык быть всем чужим. Четыре года назад, смиренно обменяв свою маленькую Верею на Пермь Вычегодскую Старую и Пермь Камскую Великую, он начал создавать свое великое княжество. При свете лучины склоняясь над берестой, князь верил: пройдет время, и те уставы, что он сейчас выписывает, будут вырезаны на досках и прибиты к столбам вечевых звонниц. Сначала в его Перми Старой Вычегодской — в Йемдыне, Карьяге, Петкое, Турье, Синдоре, Сыктывкаре, Ибе, Ужге, Керчемье, Аныбе, Лойме. Потом у Мишки в Перми Великой Камской — в Чердыни, Покче, Искоре, Уросе, Редикоре, Афкуле, Кудымкаре, Ныробе, Соликамске. А затем и повсюду в городах людей Каменных гор — в Пелыме, Лозьвинске, Епанчине, Назыме, Игриме, Обдоре, Сыгва-Ляпине, Салия-Гардене… Жизнь вела его к венцу Великого князя Перми Старыя, Великия и Чусовския, князя Печорского, Югорского, Пелымского и Самоедского — государя, равного Московскому, Казанскому и Сибирскому.

Sait tvorchestva Alekseja Ivanova: http://www.arkada-ivanov.ru/ru/faq/

Tam mozhno avtoru zadat svoi voprosi, on otvetit.

«…В глубокой исторической древности Пермь, или иначе сказать Биармия, составляла из себя самую обширную и богатую страну. Это была страна, которую ныне занимают целых четыре губернии, притом самые обширные Архангельская, Вологодская, Вятская и Пермская…» (Попов Е. «Святитель Стефан Великопермский». 1885, с. 23).
Алексей Викторович Иванов. Сердце Пармы

Глава 29. Чердынь -- русская застава

Михаил возвращался -- и возвращался, князем.
Башня сгоревшего острога для жилья не годилась, и Михаил вместе с
Аннушкой поселился до следующей весны в монастыре. Настоятель Дионисий сам
предложил ему жить у себя, а не христарадничать по домам.
Михаил крепко переменился со времен похода московитов. Он понял, что
княжить надо иначе. Но как? Можно было страхом дружины... Да маловата была
дружина, и не хотел он стать своему народу Батыем. Можно было сплотить
Пермь, найдя ей общего врага. А кого сделать врагом? Москва сильнее.
Новгород теперь почти московитский. Татары далеко... Оставался третий путь:
новое, последнее крещение, от которого пермяки уже насовсем бы сделались
русскими. О крещении надо говорить с попами. Михаил поначалу хотел обсудить,
свой замысел с Дионисием.
Он долго присматривался к игумену, и старик начал ему нравиться:
строгий, твердый, честный. Но как-то раз Михаил увидел, что молодой
послушник о чем-то просит Дионисия, а старик, насупив брови, сердито кричит
в ответ: "О чем думаешь, греховодник! До конца света семнадцать лет
осталось! О спасении думай, вот чего!" И Михаил не стал вызывать Дионисия на
разговор, раз старик решил, что мир в преддверии Страшного суда.
Оставался Филофей. Епископ вернулся из Усть-Выма в марте. Он выслушал
Михаила, понимающе кивая головой.
-- Согласен с тобой, князь,-- сказал он.-- Да и дело это Богу и Москве
угодное. Но скажи, кто тебя надоумил пойти ко мне? Сын?
-- При чем здесь Матвей?-- удивился Михаил.
Филофей успокоился и рассказал князю все, что он с Матвеем тогда еще
удумал.
-- Хитер ты, владыка,-- удивился Михаил..
-- Так ведь Пермь -- не первая страна, которую к Христовой церкви
приобщают...-- скромно сказал епископ, опустив глаза.
-- Значит, что ж мне теперь, надо князей на совет созывать?
-- Погоди немного. Для начала нужно еще Дионисия уломать, чтобы попов
дал.

Через несколько дней инок позвал князя в келью к игумену. Дионисий,
завесив глаза бровями, сидел у своего стола, заваленного пергаментами,
положив на грамоты руку. Филофей торчал на скамье напротив, поставив меж
острых коленей резной Стефанов посох. Рядом с кипой свитков в руках
притулился его служка -- дьячок Леваш из Усть-Выма. Михаил поклонился и сел
на лавку в стороне, как чужой.
-- Я, епископ Филофей, божьей милостью и волей митрополита шестой
епископ Пермский, созвал вас, набольших людей княжества Пермь Великая, на
совет, как нам вместе довершить дело пермских владык -- Стефана
равноапостольного, Исаакия, Герасима, Питирима и Ионы,-- торжественно
огласил Филофей.-- Изложи, княже.
Михаил, чувствуя себя неловко, коротко пересказал Дионисию то, о чем
они с Филофеем давеча говорили.
-- Каково же, отец, мнение твое?-- спросил Филофей.
Дионисий качнулся, словно пробудился, и зыркнул на епископа блеснувшими
под кустами бровей глазами.
-- Не дело то,-- веско сказал он.
-- Как же не дело?-- удивился Филофей.-- Паствы прибудет, храмов...
-- Паствы, храмов, причта -- да, а верующих -- нет.
-- Объяснись,-- строго велел Филофей.
Дионисий вдруг возвысил голос так, что свитки посыпались у Леваша из
рук.
-- Я-то, дурак старый, думал, что после прохвоста Ионы к нам
благонравный владыка прибудет! Поверил грамоткам твоим из Ферапонтовой
обители! Позор на мои седины! Еще на Руси увидел я, что церковь -- невеста
Христова -- в вавилонскую блудницу превращается! От того окаянства бежал
сюда, в глухомань,-- а скверна и сюда добралась! Мирские дела непотребные
именем церкви вершить -- грех! Вслед за Стефаном вашим лжеапостольским и
сюда, в чащобы пермские, поп с мошной приполз!
-- Ты что ж, подвиг Стефанов отрицаешь?
-- Отрицаю! Не верю ему! И право на то имею, потому как никто его еще
не канонизировал, слава богу!
-- Канонизируют,-- будто с угрозой, предупредил Филофей.
-- С тобой -- да!-- разозлился Дионисий.-- Все о тебе знаю, владыка! Ты
Стефана на хоругвь подымаешь, потому как тебе то выгодно! Ты его в
месяцесловы включил, ты по нему греку Пахомию Логофету заказал службу с
акафистом и житием! А своей славы у Стефана нет!
-- А Епифанов труд?-- опешил Филофей.
-- Что -- Епифаново житие?.. Епифан со Стефаном бок о бок в Ростове, в
Григория Богослова обители в Затворе блох кормил!
-- Ну, ты, отче, крут...-- протянул Филофей, приходя в себя.-- Мои
труды скромные ты, конечно, отрицать вправе, но как отрицать святость
Стефанову, явленную через чудеса?
-- Какие чудеса?
-- Да многие... По дальности обители твоей и глухомани, ты, небось, и
не знал о них, хотя должен был бы знать... Ведь еще Прокопий Устюжский
рождение Стефана предсказал. И здесь Стефан премного Богом отмечен был.
Когда язычники его убить хотели -- ослепли же они от его молитвы! И когда в
ладье на Вычегде на него бес в ризах напал, утопить хотел, от молитвы
закипела ж вода, и сварился бес! Стефан -- чудотворец, в том сомненья нету!
Он в Бондюг по Каме на камне приплыл -- поди, взгляни, тот камень по сей
день на берегу лежит. И с Сергием по дороге в лавру он за девять верст
говорил! Икона его письма -- образ Николая Чудотворца, что написана им в
честь его первого прихода в Усть-Вым в Николин день,-- чудотворна! А вспомни
образ Святой Троицы с зырянской надписью, что Стефан оставил в храме в
Вожме, когда в последний раз в Москву уходил? Трижды новгородцы сей образ
крали и к себе увозили, и трижды он обратно сам возвращался!
-- Ты меня бесами вареными не убедишь! Шаманы и кудесники тоже чудеса
творят! Не верю я в чудотворность сына причетника из Успенской церкви Устюга
и зырянской девки Машки! Не верю в чудотворность епископа, что чертову
дюжину лет епископствовал! Все чудеса Стефана им самим и его присными
придуманы! Кто свидетель? Когда Стефан с памом спорил и предлагал в огонь
войти и подо льдом проплыть -- почему не вошел и не проплыл? Только словеса
плесть хитер был да ловок дурачить! Не святой он!
-- Святостью Господь не только за чудеса облекает! Вспомни Александра
Невского -- тот чудес не творил! По делам чин!
-- По каким делам-то? Что от него осталось? Ты мощи его видел?
-- Мощи его, в храме Спаса на Бору в Кремле, не вскрывались еще, но вот
дела его по сей день землю украшают! Храмы Усть-Вымские -- Благовещенский,
Никольский, Архангельский! И монастыри его -- Троицкий на Печоре, Михаила
Архангела в Яренске, Спасский близ Усть-Сысолы -- мало?
-- Мало! Храмы, монастыри -- того для святости мало!
-- А грамота зырянская, азбука? Как Кирилл и Мефодий...
-- Азбука!-- перебил Дионисий.-- Переписал двадцать четыре пермских
паса на греческий лад, вот тебе и азбука! "А-бур-гаи-дои...
пеи-реи-сии-таи..." Кто ее знает-то теперь, эту азбуку? Кто ей пользуется?
Разве что ты, когда грамотку подмахиваешь: "Пилопий"! Да и ты ее только год
назад вызубрил!
Михаил, отстранясь, смотрел, как спорят Дионисий и Филофей. Епископ
нервно постукивал об пол посохом, на котором тихо брякали костяные втулки с
резьбой на тему Стефанова жития -- труд Стефанова ученика, второго пермского
епископа Исаакия. Дионисий же весь подался вперед, в запале тыча во владыку
пальцем и тряся бородой. Леваш, насмешливо улыбаясь, устало прислонился к
бревенчатой стене кельи.
-- Святой!-- гремел Дионисий.-- Кто вокруг него был, с кем он
хороводился? Сопляком еще он постриг принял от руки игумена и пресвитера
старца Максима! Воспитывал его митрополит Московский Алексий! Через пять лет
после пострига дьяконом ставил епископ Арсений! В священнический чин его
благословил епископ Коломенский Герасим! В путь на Пермь, помимо Сергия,
направлял митрополит Пимен, он же его и епископом сделал! Новгород усовещать
он с Алексием-архиепископом ездил! В прошлый век в девяносто восьмом году
тверского епископа Евфимия он смещал вместе с епископами Михаилом Смоленским
и Даниилом Звенигородским, с греческими митрополитами Матфеем и Накандром, с
московским митрополитом Киприаном, с которым и сдружился тогда! Год спустя
на соборе перед всеми русскими епископами покрасовался! Знался с Сергием, а
с Епифанием Премудрым вместе иночествовал! Сам Дмитрий Донской ему
потворствовал! Экие великие заступники! С такими-то и Навуходоносора святым
объявить можно!
-- Что ж, в чем-то ты и прав, отче,-- от греха подальше сдался
Филофей.-- Но ведь зазря такие большие люди с ним бы не якшались. Значит,
важное княжеское дело он делал. Не зря ж ему Донской и охранную грамоту
выдал, и деньги, и дружину с ним до Котласа -- Пыраса -- послал! Ведь Стефан
Пермь Вычегодскую Старую от Новгорода оторвал и Москве отдал! От него, от
Стефана, мы -- пермские епископы -- имеем права московских наместников и в
том лишь перед великим князем, а не перед митрополитом ответ держим! Мы ведь
и своим судом судить властны, и с торговых людей пошлины брать! В том вся
заслуга Стефана! Он здесь, в Перми, себя не только святителем оказал, но и
государевым мужем! Он Новгород от Перми отвадил и в голодуху хлеб зырянам из
Вологды и Устюга возил! А управление вотчиной -- это тоже вид божьего
служения!
-- Мало того!
-- Мало-помалу -- много наберется.
-- Для Стефана-нет! Он церковное имя опорочил! Он с мирским делом сюда
под пастырской личиной проник! Хотела Москва пермские земли у Новгорода
оттягать, да боялась в открытую: Мамай шел! Вот она и заслала сюда Стефана
воду мутить! Он начал кашу варить, а ты ее доварил, когда Ивана Васильевича
на Пермь натравил! Сто годов, почитай, здесь правда крещения попиралась
епископами! Все они не церковные, а княжьи ставленники были! Покрестят ради
пустого слова, а веры нет! Пермяк с крестом на капище ходит, с крестом требы
языческие справляет! Не Христову веру, а лицемерие Стефан сюда принес!
Мишка-идольник во сто раз к вере пристальнее, чем Стефан! Не крестить
пермяков надо, а христианить! Твои же замыслы о погостах, о ясаке -- то же
Стефаново лицемерие! Грешен я, что звал тебя! Каюсь! Совсем в Перми веру
извратят крестоносцы! Не стать пермякам христианами с такими пастырями! Не
быть Перми единой с Русью!
-- Ну, то промысел божий да государев,-- разозлился и Филофей.-- А от
тебя мне только попы в новые приходы нужны. Хулу свою оставь.
-- Как я тебе попов дам?-- Дионисий выхватил из кучи грамот на столе
одну, свалив половину оставшихся на пол.-- Накось, почитай и вспомни "Чины
избранья и поставленья". Попа надо ставить того, кого причт из себя изберет
и о том выборную челобитную напишет, где укажет условия найма, сроки и
поручительства соседей вкупе с духовником, да еще и оговорка на изгнание!
Только уж после этого архиерей, которого у нас тоже нет, попа испытывать
будет и утверждать на место! А какая челобитная от пермяков, коли они
неграмотны и язычны, да и поп им нужен, как собаке мельница!
-- Ты, отче, давай за буквы не цепляйся. Мне лишь человек нужен, живой
человек, а все остальное, челобитные всякие, я на себя беру. Дружина за всех
напишет. Знай заноси в Святительские книги. Я тебе и архиереем буду, и папой
римским, коли надо.
-- Тьфу!-- яростно плюнул Дионисий.
Михаил опустил голову. Он понимал, что правы оба. Но Филофей свою
правду вертел туда-сюда, как барышник на ярмарке, а Дионисий своей правдой
не поступался. Князь почувствовал, как холодное, жесткое, непримиримое
дыхание старика раздувает в нем, согревая, негаснушую искорку Полюда.

Через несколько дней Михаил разослал тиунов, созывая в Покчу пермских
князей. Теперь их было только семеро.
Михаил оглядывал съехавшихся князей. Из семерых он знал трех: Кейгу
Редикорского, зятя Пемдана, который теперь объединил Редикорские и
Пянтежские вотчины, янидорского Керчега и крещеного Колога Пыскорского.
Однако по рассказам тиунов и ясачных сборщиков Михаил неплохо представлял
себе и остальных князьцов, молодых. Михаил молчал и размышлял: как же ему
навязать князьцам свою волю? Князьцы ждали.
-- Я собрал вас, князья, чтобы говорить о новом порядке княжения,--
начал наконец Михаил.-- Знаю, Федор Пестрый уже объявил вам об увеличении
ясака...
-- Не по силам нам такой ясак,-- тотчас сказал Юксей Урольский.-- Мы
его дать не сможем.
-- Мне на бедность свою не ссылайтесь,-- осадил Михаил.-- В вашу худобу
я не верю. У тебя, Юксей, пять жен, и каждая толще священной гляденовской
ели. А у тебя, Колог из Пыскора, походный чум из ковров Коканда, одного
Коканда, потому что Бухара и Ургенч, Хорезм и Самарканд, Мерв и Отрар тебе
не угодили, видишь ли! Все я знаю о вас. В твоем роду медведей, Кудым-Боег,
все лыжи и полозья нарт подбиты песцами. А твой бобровый род, Елог из
Майкора, у татар, что из Афкуля уходили, купил много рабов, а каждый раб
стоит столько же, сколько годовой ясак целого рода... Вижу, Кейга, ты
плакать собрался? Не поверю. Тебе от Пемдана какое наследство досталось, а?
Вместе посчитаем, или лучше ясак дашь? И у тебя, Керчег, добра не
перемерять. Есть ли еще на Колве охотники с костяными стрелами? Нету -- все
с железными. Ты же, Неган Акчимский, на разорение от вогулов не кивай.
Вогулы уж сколько лет в набеги не ходили, а торг ихний весь через тебя идет.
К тому ж, какую дань ты собираешь с тех, кто мимо тебя на поклонение к Пеле
или Ялпынгам идет? Нет, вы не нищие. Это я по сравнению с вами нищий.
Соберете новый ясак, не обеднеете... Но я не о том говорить хотел.
-- А о чем же еще?-- смело усмехнулся Кудым-Боег.-- Чего еще у нас
отнять хочешь?
-- Вы знаете, что я в Москве побывал... Вашей милостью туда попал.
Вышли бы вы в поле с московитом биться, как Коча, так и не было бы у нас
сегодняшнего разговора. Но сделанного не воротишь... О многом мне пришлось в
том пути подумать. Многое и увидел... Я прошу вас, хотя бы на сегодня
забудьте свои обиды на Москву. Хакан Московский Иван хочет, чтобы все народы
этих земель слились воедино, чтобы вся земля стала Русью, а все народы стали
русскими... И думаю я, что надо нам этой дорогой добром идти.
-- Зачем?
Это был самый трудный вопрос. Им, пермякам, зачем это?
-- Вместе, едины, мы будем великим народом. Никакой враг нам не будет
страшен.
-- А мы до сих пор и так сами справлялись со всеми врагами,-- напрямик
сказал Кудым-Боег.
-- А Москва?
Пермяки пораженно переглянулись.
-- Я был в Москве и вот что понял: либо с ней, либо против нее.
Поверьте мне: таких войск, как у Пестрого, Москва может послать сотню. Нам
надо с Москвой родниться, чтобы вновь не пришли ее полки.
-- Чего же, кроме ясака, для этого требуется?
-- Крещение.
Колог презрительно свистнул.
-- И все? Что ж, покрестимся. Креститься не трудно. Я знаю.
-- Нет, Колог. Креститься трудно. Нужно креститься по-настоящему. Нужно
оставить родительских богов. Это обидно, и горько, и страшно. Нужно поверить
в Христа, понять его и жить по его законам. Нужно блюсти их, даже если
видишь рядом обман и неправду. Даже если другим ложь будет выгодна, а тебе
твоя вера убыточна. Даже если над тобой будут смеяться или начнут тебя
презирать. Далеко не все русские могут это. Но вы должны суметь, потому что
будете первыми.
-- Но зачем?-- упорствовал Боег.-- Мы можем поставить нового идола --
или что там у вас? Божий дом, христову чамью... Можем приносить Христу
жертвы, сколько требуется, но не уважать его. Я многих наших богов не
уважаю, но боюсь их или просто привык их кормить, как отец и дед. Зачем нам
любить нового бога по-настоящему? Зачем гнать старых богов?
-- Христос идолов не терпит. А любить его... Я мог бы объяснить, чему
он учил, но вам не понять его замысла... Вы можете его только почитать, но
почитать искренне. Пермь и Москва стали единой землей, а пермяки и московиты
станут единым народом. Нам этого не увидеть, но это увидят наши дети. Они
войдут в большой русский народ как равные, и нам должно быть стыдно, если
они войдут с ложью. Ведь вы не пускаете на совет рода воров. Мы -- еще
пермяки, но дети наши будут называть себя русскими. Им станет горько, если
они будут знать, что в их русские жилы отцы вместо крови плеснули тухлую
воду. Вы должны принять Христа ради будущего, чтобы пермяки в русском народе
сохранились навеки, а не были истреблены московитами. Ради нашего спасения,
понимаете? Пермяки молчали, раздумывая.
-- Ты говоришь об очень сложных вещах,-- наконец сказал за всех
Кейга.-- Дай нам время подумать.
Они думали два дня. Михаил ждал. И на душе у него было погано. Все, что
он говорил, было правдой -- но правдой слишком большой для человека. Эти
пермяки, конечно, не станут русскими, и дети их не станут, и, наверное, даже
правнуки еще не станут. Но кто-то потом все же станет... И придется
заплатить очень, очень дорого. Они потеряют своих князей, своих богов, свои
имена, сказки, может быть, и свою память, свой язык... Но они сохранят нечто
большее -- свою землю в веках, которую не вытопчут конницы враждующих
дружин, и свою кровь в поколениях, которая не прольется впустую на берега
студеных рек.
А что делать? Все поглощается всем: вода размывает землю, и земля
впитывает воду, горы останавливают тучи, и ветер истирает камни в песок.
Таков порядок вещей во вселенной.
Пермяки и Михаил вновь встретились в гриднице Покчинского острога.
-- Нам не понравилось то будущее, которое ты нам обещаешь,--
рассудительно сказали они.-- Но, похоже, что другим оно быть не может. Мы
покоряемся будущему. Скажи, что мы должны делать?
Михаил объяснил.
Пермяки разъехались по своим городищам, по своим увтырам. Михаил знал,
что они честно выполнят порученное. И вскоре им вслед он разослал
монастырские артели плотников, чтобы возводить новые храмы, а Дионисий уже
готовил попов.
Узнав про обещание пермяков креститься и держать храмы, Филофей и
обрадовался, и удивился. С хитрым прищуром он посмотрел князю в глаза.
-- А ведь тебе, пожалуй, удастся то, что не удалось Стефану, Питириму,
Ионе...
Михаил только махнул рукой. Он не хотел славы крестителя, он не святой
Владимир. Переступив свою совесть, он не жалел пермяков, но все же тяжесть
оставалась на душе, ведь его крещение -- пока полуправда, потому что за ним
идет правда: московитская кабала. О правде пермяки еще пока не ведали.
-- Что ж, сочтем, что ты лишь скромно завершил почти вековой труд
великих своих предтеч,-- по-своему понял Михаила Филофей.

http://lib.ru/RUFANT/IWANOW_A/serdce_parmy.txt

Попечительский совет Фонда кино утвердил список из 10 проектов, которые получат поддержку на стадии девелопмента, сообщает ТАСС.

В частности, будут поддержаны экранизации романа Алексея Иванова «Сердце Пармы» и фэнтези «Черновик» по роману Сергея Лукьяненко. Каждый проект будет поддержан на сумму до 5 млн руб. на условиях 100-процентной возвратности. Режиссером «Сердца Пармы» выступит Сергей Бодров, «Черновиком» займется Сергей Мокрицкий, снимавший военную драму «Битва за Севастополь».

Фонд кино также поддержит девелопмент двух анимационных проектов — «Волки и овцы – 2» продюсера Юрия Москвина и «Царевна и дракон», сопродюсером которого будет Роман Борисевич. Кроме того, господдержку получат историческое фэнтези «Богатырь» Игоря Задорина, фильм ужасов «Конверт» Константина Буслова, военно-патриотическая драма «Танкисты» Рубена Дишдишяна.

В 2015 году Фонд кино распределил между компаниями сумму в размере 3 млрд руб., на эти средства было поддержано производство более 50 проектов.

http://m.gazeta.ru/culture/news/2015/11/13/n_7883393.shtml

ПО РОМАНУ «СЕРДЦЕ ПАРМЫ» ПЛАНИРУЮТ СНЯТЬ ДВА ФИЛЬМА

Режиссер Сергей Бодров уже обсудил с писателем сценарий, сообщила на своей страничке в Facebook сообщила продюсер Алексея Иванова Юлия Зайцева: «Компания Star Media и Сергей Бодров предложили делать по «Сердцу Пармы» два фильма. Роман большой, фактуры много, и в одну картину все не вместить. Вот и договорились разделить историю на две части. Сначала выпустить один фильм, а потом снимать продолжение».

Напомним, Фонд кино решил выделить на экранизацию романа Алексея Иванова «Сердце Пармы» на условиях 100-процентной возвратности до 5 млн рублей. Работу над сценарием планируют завершить в следующем году.

http://vk.com/kudymkar?w=wall-4221871_35573

Фильм по роману Алексея Иванова “Сердце Пармы” 

В Губахе будут снимать фильм по роману Алексея Иванова

В Пермский край прибыла съемочная группа фильма “Сердце Пармы” - режиссер Антон Мегердичев, художник-постановщик Владимир Трапезников и продюсеры Игорь Толстунов и Дарья Лаврова.

Основой сюжета станет одноименный роман уральского писателя Алексея Иванова, рассказывающий о покорении Перми Московской в XV веке. Местом съемок кинематографисты выбрали город Губаху. Уже летом здесь появятся масштабные декорации. Выбор площадки прокомментировал режиссер Антон Мегердичев.

Там совмещение красоты и ресурса, инфраструктуры

Там будут построены, скажем так, древне-пермские города такие как Тылым, Усть-Кын, Чердынь. Насколько они будут объемными, это еще вопрос дискуссии, потому что сейчас еще что-то дорисовывается с помощью компьютерной графики

 

Исполнители главных ролей фильма “Сердце Пармы” еще не известны. Кинематографисты с уверенностью говорят пока только о том, что в Губаху приедет съемочная группа порядка 150 человек и пробудет она в Прикамье около 3 месяцев. Режиссер отметил, что для массовых сцен будут привлекаться местные жители. Перед осмотром площадки съемочная группа встретилась с губернатором Пермского края Максимом Решетниковым, ему были представлены эскизы декораций к фильму. Губернатор отметил, что в дальнейшем они станут прекрасным туристическим объектом для пермяков и гостей края. Съемки фильма “Сердце Пармы” начнутся в 2019 году, а пока министерство культуры Пермского края, власти города Губаха и съемочная группа ведут работы по согласованию конкретных мест размещения объектов, решают вопросы по обеспечению их инфраструктурой и строительным материалами.

http://echoperm.ru/news/261/150954/

RSS

Пусъёс

© 2018   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования