Uralistica

Личные песни в ритуалах перехода у удмуртов (на примере свадебного, рекрутского и похоронного обрядов)

"Уралистика" представляет доклад молодого удмуртского учёного, докторанта Тартуского университета Николая Анисимова, прочитанный на IFUSCO. Доклад был отмечен как лучший в секции "Фольклор". Текст доклада приводится на русском языке, тезисы на эстонском.

Николай Анисимов
Тарту

Личные песни в ритуалах перехода у удмуртов

(на примере свадебного, рекрутского и похоронного обрядов)


Мон ке кошки туж кыдёкы,

Малпан кылёз та гуре…

(Когда уйду очень далеко,

Вспомнить останется эта песня…)

удмуртская народная песня


 

В данном докладе из всего многообразия календарных и семейно-обрядовых песен удмуртов мы рассмотрим так называемые «личные песни», приуроченные к свадебному, рекрутскому и похоронному обряду удмуртов. Нужно отметить, что аналогичный жанр существует и у народов Севера и Дальнего Востока – якутов, нивхов, эвенков и других. В традиции этих народов каждый человек достигая зрелости, обретает свою «личную песню». Она сопровождает человека всю жизнь и является его музыкально-психологическим портретом1. Данное явление удмуртского фольклора удмуртский этномузыколог и фольклорист И. В. Пчеловодова предлагает называть «именными песнями», обозначаемые в традиционной культуре по именам тех или иных исполнителей2. Однако следует отметить, что личные песни, приуроченные к переходным обрядам, у удмуртов имеют немного иное предназначение и наименование. Их довольно сложно зафиксировать, поэтому, возможно, образцы таких песен не отмечены в научных трудах и музыкальных сборниках. Упоминание о существовании жанра личных песен в свадебном обряде мы встретили лишь в научном труде начала XX века удмуртского ученого и поэта Кузебая Герда. Исследуя удмуртскую свадьбу, Кузебай Герд писал: «Выдают девушек замуж, и она сочиняет для подруг на память свои песни (подчеркнуто нами – Н.А.). В последний раз перед отъездом собираются к ней тесным кружком подруги, девушка в последний раз говорит и поет все, что ей нужно передать, сказать» [1, с. 22]. Здесь нельзя путать личную песню невестки с ее причитанием. Невестка исполняла свою песню еще до свадьбы на девичнике, а причитала уже во время самого обряда, в родном доме в момент отъезда в дом жениха. К сожалению, текстов личных песен в свадебном ритуале нами не было обнаружено, но само упоминание о бытовании некогда этого жанра говорит нам о его важном значении для девушки в кризисный момент жизни. Не менее интересным и сложным в фиксации является жанр личной песни, исполняемый рекрутом, уходящим на военную службу. В данном ритуале, как и в свадебном, персонаж рекрута выступал в лиминальном состоянии и подвергался «ритуальной смерти». Поэтому предпринимались различные способы защиты от неблагоприятных, злых сил для обеспечения удачной службы и благополучного возвращения солдата на родину. Особо яркой магической функцией защиты выступал музыкальный код, служащий своего рода метафорой речи, «замаскированной речью». В таких песнях, в отличие от рекрутских песен, повествование идет от первого лица:

Мынам пукем пуконэлэн

Берыз чильтэр ук али.

Туж ке мӧзмиды, ой, мынэсьтым

Толэзез учке, толэзь но огназ али.

У стула, на котором я сидел

Спинка все еще в кружевах [букв.: резная].

Если будете очень скучать, ой, по мне

Посмотрите на луну, луна тоже еще одна.

д. Дубровский Киясовского р-на УР

Из данного примера ярко видим напутствия рекрута своим близким и родственникам. Здесь же следует сказать, что, по мнению удмуртских исследователей, для парней имелся отдельный специальный обряд инициации, который с введением рекрутской повинности Петром I в XVIII веке перешел в обряд проводов в рекруты. Теперь этот обряд маркировал становление совершеннолетия у мужчин, который находит подтверждение в текстах рекрутских и личных песен рекрута:

Будӥз, лэся, пинал йыры

Пукон вылын сынаны.

Будӥз, лэся, пинал йыры

Атай юртысь потыны.

Повзрослела, видимо, молодая голова

Расчесывать на стуле.

Повзрослела, видимо, молодая голова

Выходить с отцовского дома.

д. Старая Монья Малопургинского р-на УР

Выход из отцовского дома и уход на военную службу, т.е. чужое пространство, символизирует «ритуальное умирание», после чего рекрут «перерождается» в полноценного мужчину.

К концу своей жизни, предчувствуя смерть, удмурт также сочинял личную песню для родных. В этих песнях человек делал итог своей жизни, обращался с напутствиями к родным или же жаловался на несчастную судьбу. У северных удмуртов зафиксированы даже «песни-автобиографии», где исполнитель поет о некоторых ярких моментах своей жизни. При этом текст и музыка создаются импровизационно. Приведем для примера фрагмент подобной песни, записанной в д. Верхние Парзи Глазовского района Удмуртии:

Куинь пинал вордӥ ук, огзэ но приютэ ӧй сёты,

Ваньзэс будэтӥ, ваньзэс дышетӥ.

Улон ортчиз, та югыт дуннеен люкисько ни,

Сюроз меда кин ватоз монэ,

Ӟеч-а меда ватозы?

Я родила троих детей, ни одного в приют не сдала,

Всех вырастила, всех обучила.

Жизнь прошла и скоро я этот светлый мир покину,

Найдется ли кто похоронит меня,

Достойно ли похоронят?

д. Верхние Парзи Глазовский р-он УР

Встречаются такие случаи, когда исполнители сами просили записать свою песню на магнитофонную ленту на память о себе. Так в д. Дубровский Киясовского района Удмуртии зафиксирована уникальная запись предсмертной песни. Женщина, будучи при смерти, попросила близких записать песню для своих родственников. Песня записана на магнитофонную ленту в 1998 году и известна среди местных жителей как Катин кенаклэн гурез ‘напев тети Кати’. Примечательно, что музыка удмуртская народная, а текст образован импровизационно:

Котькинлэн но потэ, дыр, ук,

Сакырен чай юэмез.

Котькинлэн но потэ, дыр, ук

Люгыт дунейын улэмез.

Ӵыж-ӵыж гынэ бамъёсы но,

Кӧс-кӧсэктӥз бамъёсы.

Ӟеч вордылэм мугоръёсме

Ӝутэме уг лу(в)ы ни.

Огпол ке но юод али,

Куак ултӥ кошкись вуэз.

Огпол ке но малпод али,

Вордылэм но нэнэйдэ.

Каждый желает наверно,

Выпить чай с сахаром.

Каждый желает наверно,

Жить на белом свете.

Румяные только щеки мои да,

Побледнели щеки мои.

Здоровым рожденное тело мое

Поднять уже не могу.

Хоть раз да выпьешь еще,

Воду, текущую в тени деревьев.

Хоть раз да вспомнишь еще,

Родимую да матушку.

д. Дубровский Киясовского р-на УР

В традиции южных удмуртов предсмертную песню могут исполнять и после смерти на кладбище, во время частных поминок и отдельных поминок, связанных с покойным.

Все выше представленные личные песни довольно тесно связаны друг с другом. Эти песни создаются и исполняются непосредственно в переломный момент жизни человека. Во время проведения таких ритуалов акустический код нес важную коммуникативную функцию передачи переживаний главного персонажа обряда. Таким образом, личные напевы имели ярко выраженную установку на индивидуальное вокальное самовыражение. По словам русского исследователя Е. С. Новик, «в ряде традиций имела место смена личных песен при изменении социального статуса, т.е. их напев маpкиpовал изменение гражданского состояния, служа своего pода "метрикой" или "паспортом"» [2, http://www.ruthenia.ru/folklore/novik3.htm]. В данном случае личные песни в обрядах перехода у удмуртов напрямую связаны с изменением социального статуса в традиционном обществе: переход девушки в статус жены, молодого человека – в мужчину, человека – в статус покойного/предка рода.

Несомненно, данный факт традиционной культуры удмуртов является интересным и требует еще более подробного изучения.

Источники:

  1. Герд К. Указ. соч. С. 22

  2. Новик Е.С. Семиотические функции голоса в фольклоре и верованиях народов Сибири //http://www.ruthenia.ru/folklore/novik3.htm

1 Подр. см.: Фольклор // http://yunc.org ; Новик Е.С. Семиотические функции голоса в фольклоре и верованиях народов Сибири // http://www.ruthenia.ru/folklore/novik3.htm

2 Подр. см.: Именные песни удмуртов // http://www.invozho.ru/2013/02/imennye-pesni-udmurtov

Nikolai Anissimov

Tartu Ülikool

Tartu

kyldysin@yandex.ru

Udmurtide üleminekukommete isiklikud laulud

(pulma-, nekruti-, ja matusekommete näitel)

“Мон ке кошки туж кыдёкы,

Малпаны кылёз та гуре…”

“Kui lähen väga kaugele,

Meelde tuletama jääb see laul…”

udmurti rahvalaul

Artiklis on tegemist udmurtide matusekommete isiklike lauludega, perekonnakommete tsüklis: pulma-, nekruti-, ja matusekombed. Tänapäeval on antud ainevaldkond udmurtide folkloristikas ja etnomuusikateaduses uuritud vähe. Erinevate aastate muusikakogumikudes on olemas ainult mõned antud valdkonnaga seotud laulutekstid ja teadusartiklid. Samas on inimese elu antud laulude kirjutamise fenomeenina väga huvitav ja väärt tähelepanu. Teadlaste arvates osutub inimene matusekommete ajal kommesuremisele ( pulma- ja nekrutikombed) või päris suremisele ( surm ja matused). Siis läheb liminaalne kangelane ühest seisundist teise ja just selletõttu on see kriisiaeg inimese iseenda ja terve kogukonna jaoks. Selliste kommete eriline element on isiklik laul, mille on kirjutanud komme kangelane. Teadus- ja ekspeditsioonimaterjalid annavad võimaluse eristada järgmised matusekommete isiklike laulude liigid: бызись ныллэн кырӟанэз (neiulaul), салдат/лекрут кырӟан (sõduri-/ nekrutilaul) ja “nimelaulud”. Loetletud laulud on haruldane ilming, mis esinesid kangelasena teatud kombe puhul. Nendesse oli rajatud oluline sümboolne ja kommutikatiivne tähendus. Kommeteoses ja laulu esinemises oli emotiivne ja katartiline muusikatoiming. See laul oli sümboolne meeldetuletus lähedaste jaoks, mis kinnitas inimese elu muutumisi ja kujundas rahva kultuurimälu.

Просмотров: 1568

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования