Uralistica

Как "Летний сад Ижевска им.Горького" чуть не стал "Горький нимо Ижкар Арама"

Представляю вашему вниманию статью  научного сотрудника МАЭ РАН Ивана Широбокова о проудмуртском проекте петербургского архитектора Георгия Владимировича Пионтека разработанном для Ижевска. В проекте Летнего Сада г.Ижевска Пионтека удивительным образом сочетались черты истории и культуры удмуртов и Петербурга. 

Иван Широбоков

Летний сад в Ижевске: взгляд из Петербурга

 

Каждый раз, когда я прохожу мимо решетки ижевского Летнего сада, меня невольно охватывает странное чувство. Я словно оказываюсь на мгновения в другом городе. И чудятся мне золотистый шпиль собора Петропавловской крепости, петергофские беседки с живописным видом на пруд, музыкальные переливы фонтанов… Ничего этого мы не можем видеть сегодня в действительности. И все же могли бы – проект удивительного сада культуры и отдыха, сочетающего черты национального парка, развлекательного центра и просветительского комплекса был когда-то не так далек от реализации. Автор этого проекта – петербургский архитектор-художник, член Русского Географического общества, Санкт-Петербургского Союза ученых и Союза художников, Георгий Владимирович Пионтек.

Тогда, во второй половине 80-х гг. (сейчас даже сложно назвать точно год, но вероятно, это были 1987-88 годы), объединённой дирекцией Центрального парка культуры и отдыха имени С. М. Кирова и Летнего сада имени А. М. Горького ленинградский архитектор Г. В. Пионтек был приглашен в Ижевск с целью реорганизации территории Летнего сада. До его приезда не существовало конкретной программы по изменению облика сада. Правда, была уверенность в необходимости установки в саду памятников А. М. Горькому и П. И. Чайковскому, а Александр Николаевич Медведев, директор Летнего сада, считал к тому же нужным установить на его территории статуи античных богов. Общий будущий облик сада виделся директору не совсем ясно, однако, по его мысли, должен был быть связан с классической культурой Греции и Рима. Г. В. Пионтек не возражал. Он позвонил в Ленинград своей супруге Гаяне Галустовне Анпетковой-Шаровой, специалисту по античной литературе, преподавателю филологического факультета ЛГУ, и через какое-то время та разработала программу обустройства сада в античном стиле.

Впрочем, по всей вероятности, в действительности эта идея ни у кого не вызывала особого энтузиазма (включая самого А. Н. Медведева). Поэтому, когда директор Удмуртского института истории, языка и литературы Кузьма Иванович Куликов, по словам консультировавшегося у него Георгия Владимировича, заявил: «Зачем нам античность? У нас же есть своя культура!», течение архитектурно-художественной мысли было решено направить совсем по другому руслу. Так появилась идея сада, посвященного культуре и истории удмуртского народа.

экспликации к планам были составлены Георгием Владимировичем на двух языках – на удмуртском и русском, что к его удивлению, изрядно смутило ижевских архитекторов. Обнаружив, что первая колонка составлена на удмуртском языке, они просто опустили руки.


Сейчас уже сложно восстановить тонкости работы над новым проектом. Известно, однако, что план обновленного Летнего сада был разработан до мельчайших подробностей. После тщательного изучения территории сада на месте Г. В. Пионтек вернулся в Ленинград, где и выполнил разработку нового проекта. Работа проводилась в Экспериментальном скульптурно-производственном комбинате Ленинградского отделения Художественного фонда РСФСР, и после детального рассмотрения проект был принят его Художественным советом. При этом экспликации к планам были составлены Георгием Владимировичем на двух языках – на удмуртском и русском, что к его удивлению, изрядно смутило ижевских архитекторов. Обнаружив, что первая колонка составлена на удмуртском языке, они просто опустили руки. И пока ленинградский архитектор не указал им на надписи второй колонки, составленной на русском языке, они «вынужденно» прервали свое знакомство с проектом. Вообще, Георгия Владимировича приводило в недоумение незнание удмуртского языка местным городским населением, порой даже смешанное с чувством гордости за свое невежество (в основном, бытовавшее среди чиновников). Но в данном случае более удивительным казалось то, что архитекторы даже не захотели просто внимательнее изучить план, неожиданно для себя столкнувшись с надписями на непонятном языке. Сам Пионтек находил для себя нужным учить удмуртский и даже выступал с небольшими речами, хотя разговорным языком фактически не владел. Однажды в трамвае, когда узнавший ленинградского архитектора пассажир обратился к нему на удмуртском, Пионтек был весьма сконфужен. «Стесняетесь, да?» - разочарованно и в то же время понимающе отметил попутчик.

По проекту Летний сад, название которого, кстати, на удмуртском звучит как Горький нимо Ижкар Арама, был разделен четыре части, ориентированные по частям света: Южную, Центральную, Северную и Западную (Задорожную).

Южную часть парка планировалось всецело посвятить истории и культуре Удмуртии. Здесь, примерно в том районе, где сейчас располагается кафе, предполагалось разместить большую плиту, достаточно точно повторяющую своей формой территорию Удмуртской Республики. По границам плиты размещались бюсты выдающихся деятелей, «открывших для России Удмуртию» по выражению самого Пионтека. Среди них можно было бы увидеть людей разных эпох, национальностей и профессий: Д. В. Бубрих, М. Бух,  А. И. Герцен, М. Горький, В. Г. Короленко, Б. Мункачи, П. С. Паллас, А. Н. Радищев, Ф. Страленберг и др. В этой же части парка Пионтек задумал установить столбы-памятники первым печатным книгам на удмуртском языке. Среди памятников особое внимание, конечно, уделялось первой печатной грамматике удмуртского языка, изданной в Санкт-Петербурге в 1775 г. Отдельная площадка была выделена для шуточного монумента, напоминающего посетителям сада известную легенду о корове, съевшей бересту с «письменностью» древних удмуртов. А мозаика на стене «Генеалогия удмуртов» должна была показывать все разнообразие языков и культур, принимавших когда-то и принимающих участие в развитии удмуртского народа.

 

Георгия Владимировича приводило в недоумение незнание удмуртского языка местным городским населением, порой даже смешанное с чувством гордости за свое невежество (в основном, бытовавшее среди чиновников)

 

От Центральной части южную часть сада отделяет Аллея Вечной Памяти. По плану стороны аллеи украшаются бюстами известных деятелей культуры Удмуртии: Кедра Митрея, Кузебая Герда, Ашальчи Оки, Флора Васильева, Г. С. Медведева, И. Г. Гаврилова, С. П. Широбокова, Г. Д. Красильникова, М. П. Петрова и др. Сегодня это та самая аллея, которая протягивается от главного входа в сад к ротонде, обрамляющей вид с берега на пруд. По мысли архитектора, ротонда должна быть перестроена в беседку, аналогичную той, что предполагалось реконструировать в Нижнем саду Петергофа, построенной в свое время по проекту В. В. Растрелли и впоследствии разрушенной Екатериной II. В этой же части парка в память о Великой Отечественной войне было намечено сооружение необычного фонтана с бюстами выдающихся удмуртских писателей по его сторонам – П. А. Блинова и Ф. Г. Кедрова, погибших на фронте. По замыслу автора, каждая капля, падающая с фонтана, символизирует собой душу погибшего на фронте жителя республики, отсюда и его название – Фонтан Слез.

От Аллеи Вечной Памяти перпендикулярно ей с севера на юг протягивается прямая Меридианальная аллея с Солнечным музыкальным фонтаном (Фонтан Шунды-Мумы) в центре и небольшими пересекающими ее под прямым углом аллейками, украшенными уральскими камнями различных пород. В этот ансамбль прекрасно вписывался и генеральский дом, выходящий к центру аллеи с музыкальным фонтаном. Дом, история которого без малого насчитывает полторы сотни лет, по мысли архитектора, должен был стать музеем (и, возможно, стать филиалом Национального музея Удмуртской республики), рассказывающим об истории сада и, конечно, самого здания.

По другую сторону Меридианальной аллеи, напротив современной эстрады летнего сада (которая не теряла своего значения и в новом проекте), располагаются солнечные часы, в качестве стрелки которых используется копия уменьшенного в 10 раз шпиля собора Петропавловской крепости в Санкт-Петербурге. Известно, что последний вариант конструкции шпиля был изготовлен, а затем смонтирован на крыше собора в 1858 г. рабочими Воткинского завода по проекту петербургского инженера и ученого Д. И. Журавского. Именно эта идея и легла в основу формы часов. Кроме того, по краям циферблата планировалось рассадить цветы, распускающие бутоны в строго определенное время суток.

С севера к центральной части примыкает Городок аттракционов, идея которого целиком основана на удмуртских национальных играх и затеях, фольклоре и мифологии. «Поляна Лопшо-Педуня», «Дом чудес», «Гигантские шаги», «Волшебный грибок», «Дырявая крыша», «Покажись, вумурт» - эти и другие названия таят в себе целый букет развлечений самого разного рода. Часто это были достаточно экономичные по энергопотреблению аттракционы, а в ряде случаев они могли вообще обходиться без электроэнергии. По плану Городок аттракционов входит в состав Северной части парка, также как и Дом занимательной науки, по сути являющийся домом истории и культуры всех финно-угорских народов, который по мысли Георгия Владимировича размещается на территории западнее Городка аттракционов. К Дому занимательной науки примыкает отдел истории сельского хозяйства Прикамья – небольшой агроботанический сад местной сельскохозяйственной флоры со скульптурой Кылдысина. На этой территории нашлось бы место для оранжереи, фармакопланетария, розария и школы-питомника.

За дорогой, отделяющей Летний сад от достаточно крутого спуска к пруду, на склоне и нижней террасе, проектом предусматривалось разбить новую Западную (Задорожную) часть парка, охватывающую территорию вдоль всей современной территории сада со стороны пруда. На южном участке, ближе к ротонде, Пионтеком была задумана установка кольцевого пешеходного мостика, в центре которого возвышался бы Памятник Ижевским Кузнецам-молотобойцам, ковавшим оружие русской, а затем и советской армии. Кроме того, допускалась возможность, что в Западной части парка таким же образом будут увековечены в камне трудовые подвиги буммашевцев, нефтемашевцев, металлистов, металлургов, машиностроителей, строителей, химиков, энергетиков и работников транспорта. В северном конце сада, на территории бывшего пивомедоваренного завода И. И. Бодалёва, проектировалось создание Ресторана и Столовой удмуртской кухни, в которой за сравнительно небольшую плату посетители смогли отведать традиционные, как будничные, так и праздничные, кушанья удмуртов.

Непосредственно у спуска к пруду планировалось строительство небольшого вокзала с депо и поворотным кругом. Здание вокзала должно было представлять собой уменьшенную копию старого ижевского железнодорожного вокзала. От вокзала вдоль берега на север предполагалось протянуть детскую железную дорогу, соединяющую Летний сад с парком имени Кирова. Таким образом, проект Пионтека не ограничивался территорией Летнего сада. Строительство миниатюрной железной дороги могло бы послужить толчком и к развитию структуры парка Кирова. Известно, в каком запущенном состоянии сейчас находится последний.

Еще много интересных находок было в плане того проекта. Проекта, удивительным образом сочетающего в себе черты истории и культуры удмуртов и Петербурга. Но объема статьи, конечно, не достаточно, чтобы назвать все элементы нового сада, и даже при описании тех элементов, что здесь все же были упомянуты, пришлось ограничиться очень немногими словами. Наверное, стоит только напоследок отметить, что в проекте продумано было все до мелочей: размещение складов, конюшни, уборных, душевой (!), торговых павильонов, сторожевых будок. Даже отдельный спортивный комплекс и специальная площадка для ГАИ (ГИБДД) нашли бы здесь свое место.

 

В Ижевске у проекта Пионтека были как сторонники, так и противники. С одной стороны, проект получил поддержку ряда известных учёных – историков, этнографов, фольклористов Ижевска, а также других городов: Ленинграда, Таллина, Института антропологии и этнографии имени Н.Н. Миклухо-Маклая АН СССР, Института русской литературы АН СССР (Пушкинский дом), писателей, журналистов и художников. Противники были из числа некоторых местных краеведов и чиновников, которые, по одной из версий, однако не смогли препятствовать тому, что проект был утвержден Художественным советом Министерства культуры Удмуртской АССР, а также Объединённой дирекцией Центрального парка культуры и отдыха имени С. М. Кирова и Летнего сада имени А. М. Горького.

По одной из версий – потому что, по правде говоря, здесь мы подходим к самому темному месту в этой истории – причинам свертывания проекта, - изложить внятно эту часть пока невозможно. Сам Пионтек всегда с неохотой говорил об этом, а из других источников удалось выяснить не так уж и много. Известно, скольких трудов стоит и сегодня ученым проведение даже не такой крупного проекта через все препоны бюрократической машины, хотя и этого бывает чаще всего недостаточно для создания благоприятных условий для его осуществления на практике. А тогда ситуация была по меньшей мере не проще.

По иронии судьбы, в нашей тихой национальной республике, была развязана кампания в прессе против воплощения идей Пионтека, одним из основных упоров для критики в которой делался на якобы националистический компонент проекта. «Удмуртский националист из Ленинграда пытается превратить Летний сад в языческое капище» - статьи примерно под такими заголовками можно было встретить в те дни. К слову, Пионтеку не впервые было слышать обвинения в националистических взглядах. В свое время его обвиняли в казахском и узбекском национализме, сионизме, а когда он впервые заговорил об идее организации музея Достоевского в Петербурге, ему было отказано со следующими словами: «Убирайтесь в Израиль со своим Достоевским». Но Достоевского удалось отстоять, Летний сад в Ижевске – нет. Для нападок на проект использовались самые разные причины. А. Н. Медведевым были заказаны гранитные бюсты П. А. Блинова и Ф. Г. Кедрова (ныне также не известно, где они находятся). Но изготовитель выполнил бюсты по фотографиям крайне неудачно, что тут же было использовано как дополнительный аргумент против осуществления проекта сада. В конце концов, дирекцию сада, в которой хранились чертежи и документация, просто взломали, и практически все планы были из нее изъяты (где-то они хранятся сейчас?). Звучит нелепо, но проект был свернут.

в нашей тихой национальной республике, была развязана кампания в прессе против воплощения идей Пионтека...

«Удмуртский националист из Ленинграда пытается превратить Летний сад в языческое капище» - статьи примерно под такими заголовками можно было встретить в те дни.

Не знаю, как аргументировали архитектору этот инцидент, но Пионтек был вынужден уехать в Ленинград, чтобы, как оказалось в дальнейшем, больше уже никогда не вернуться в Ижевск. Ему не оплатили даже командировку, не говоря уже, например, о затратах на транспортировку 70-килограммового макета Летнего сада – все расходы он был вынужден взять на себя… Однако Георгий Владимирович не унывал. Примерно в эти же годы Пионтеком был разработан уникальный проект парка-музея под открытым небом «Торум Маа» в Ханты-Мансийске. И в отличие от ижевского проекта, этот был полностью реализован.

 

Утром  2 июня 2005 года после непродолжительной тяжелой болезни в клинике анестезиологии при Военно-Медицинской Академии Георгий Владимирович скончался.

Мне довелось познакомиться с этим удивительным человеком около трех лет назад на квартире, принадлежавшей его покойной супруге Гаяне Галустовне Анпетковой-Шаровой, доценту кафедры классической филологии, пользовавшейся большой любовью среди студентов и коллег. Помню, первое, что меня поразило, это беспорядок в комнатах: всюду лежали кипы документов, черновиков, рисунков, бумаг, планов. А коробки разных размеров, деревянные планки, стулья со сломанными ножками и еще много всякого, неподдающегося на первый взгляд никакому определению, составляли вместе настоящие горные кручи.

Эта захламленность квартиры не исчезла и в дальнейшем, она словно была ее неотъемлемой частью, и, казалось, только увеличивалась в объеме. При каждой нашей встрече Георгий Владимирович извинялся за «временный беспорядок» и ссылался на нехватку времени. И это не было большим преувеличением с его стороны: в свои 70 с лишним лет Пионтек умел удивить окружающих активностью, которой мог бы позавидовать любой студент. В равной степени с энтузиазмом он участвовал в общественных митингах и научных конференциях, сам организовывал конференции для студентов, вел переписку с коллегами из разных частей Евразии и российскими чиновниками разного уровня, пытался систематизировать имеющиеся материалы и восстановить утраченные, и при этом продолжал разрабатывать новые архитектурные проекты. Только в обустройстве быта и питании Пионтек был весьма скромным человеком – небольшая пенсия, большей частью уходившая на оплату коммунальных услуг, не позволяла ему обеспечить себе достойное проживание…

Георгий Владимирович старался проводить и занятия со студентами (в том числе иностранными) независимо от их основной специальности по самостоятельно разработанной им программе. На занятиях по этнографике (именно так назвал Пионтек свой курс), проводимых еженедельно, обычно собиралось небольшая компания заинтересованных студентов, которые старались познать различные премудрости рисунка, живописи и графической фиксации памятников с помощью карандаша, кисти, практически любого подручного материала.

Я часто с улыбкой наблюдал, как вежливый, иногда, казалось бы, строгий, искренне любопытствующий тон его речи смущал незнакомых или плохо знакомых с ним студентов, к которым Пионтек обращался с каким-нибудь неожиданным вопросом или предложением. Он вообще удивительно легко знакомился с новыми людьми, находил нужные слова, будь то перед ним кандидат технических наук, студент из Китая, молодой активист НБП или просто бродяга. Недаром в узком кругу знакомых его называли Гением Общения. Вот только с чиновниками ему редко удавалось найти общий язык.

Будучи студентом исторического факультета СПбГУ, я довольно быстро сблизился с Георгием Владимировичем, и сейчас странно вспоминать, что мы были знакомы столь короткий срок – мне кажется, я знал его всю свою жизнь. Человек непосредственный и открытый, он мог позвонить по интересующему его вопросу и в час, и в три часа ночи, а затем еще и в семь утра, всегда первым делом извиняясь за беспокойство. Обладая богатым жизненным опытом, Пионтек однако любил советоваться по самым разным поводам с людьми, даже намного уступающими ему по возрасту, и ценил любую поддержку. Молчаливое согласие, бездумное подчинение своей воле Георгий Владимирович совершенно не приветствовал, постоянно подталкивая собеседника к проявлению инициативы, выражению собственного мнения.

Интересы этого человека простирались далеко за пределы основной профессии. Георгий Владимирович, выпускник 1958 г. Института живописи, скульптуры и архитектуры им. И. Е. Репина Академии Художеств СССР по специальности архитектор-художник, с увлечением изучал историю, этнографию, фольклор и литературу самых разных народов Евразии, историю промышленности и сельского хозяйства, биологию, животноводство… Объехал всю страну от Дальнего Востока до Прибалтики, побывал и за Полярным кругом, и в Средней Азии.

Неудивительно, что география проектов Г. В. Пионтека столь широка. Вот только некоторые из осуществленных проектов архитектора: генеральный план реставрации Нижнего сада в Петергофе (1964-1967 гг.), литературно-мемориальный музей Ф. М. Достоевского в Санкт-Петербурге (1967-1971 гг.), парк «Дубки» под Сестрорецком, агроботанический парк «Умид» («Мечта») под Шахрисабзсом в Узбекистане (1975 г.), парк-музей под открытым небом «Торунмаа» в Ханты-Мансийске (1986-1987 гг.), и др. Кроме того, Г. В. Пионтек является также автором-разработчиком большого числа нереализованных проектов парков и музеев: проект Всевьетнамского комплексного историко-этнографического парка-музея на берегу реки Меконг, проект Всесуданского комплексного историко-этнографического парка-музея в районе слияния рек Белый и Голубой Нил, проекты нового Заречного парка культуры и отдыха, а также висячего стеклянного «Хрустального моста» (символа единства Старого и Нового Света и всех рас и народов) в Почепе в Брянской области. К сожалению, к числу нереализованных проектов относится главный труд Георгия Владимировича, которому он посвятил более 50 лет своей жизни – грандиозный проект Национального парка-музея «Человек и Среда», призванного показать на площади в 3600 га культуры всех народов Евразии, и одновременно стать научным экологическим центром. Парк-музей «Человек и Среда» наряду с проектом Усть-Тосненского комплексного заказника с военно-историческим заповедником «Ивановский пятачок», единственным автором-разработчиком которых являлся Г. В. Пионтек, составили два официальных раздела Генерального плана развития Ленинграда и Ленинградской области на 1985-2005 гг. Однако по независящим от Г. В. Пионтека причинам им так и не дано было воплотиться в жизнь. К числу нереализованных замыслов Пионтека относятся также еще два «удмуртских проекта»: Мемориал погибшим воинам в колхозе «Родина» Удмуртской АССР и Мемориальный комплекс – ансамбль, посвященный Всероссийскому съезду удмуртов 1918 г. в селе Нырья в Татарстане. Кто знает о них сегодня?

В июне 2002 года сгорела мастерская, находившаяся на набережной Макарова, в которой Пионтек работал над разработкой проектов, и где хранился большой объем ценных материалов, рождались новые идеи Архитектора-Художника. О пожаре писали в газетах, показывали по телевидению. Но не было даже попыток восстановить утраченное. Часть вещей против воли Пионтека была вывезена в неизвестном направлении, а разбор оставшихся материалов проведен лишь частично.

Уже незадолго перед смертью Георгий Владимирович со студентами обсуждал текст письма правительству Белоруссии с предложением о восстановлении первоначального облика храма Софии в Полоцке, в котором собирался принять непосредственное участие. Неоднократно он вспоминал и о проекте Летнего сада. За месяц до смерти он направил письмо Кузьме Ивановичу Куликову о своей готовности возобновить работу над проектом, если это позволяют обстоятельства…

В этом году отмечалось 147-летие ижевского Летнего сада. Что же сегодня соответствует в его облике этой громкой дате? И что будет говорить о его полутора вековой истории через три года?

Иван Широбоков
2006 г.

Просмотров: 828

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Sergei Tereshenkov, Июнь 6, 2013 в 9:34am

Георгий Владимирович был удивительным человеком с перехлестывающими через край идеями, непонятым до самого последнего дня. Мы, студенты и пост-студенты, смеялись над его "бредовыми" идеями, считали его чудаком, но только теперь начинаем осознавать его подвижничество и невообразимую внутреннюю силу, с которой он разрабатывал свои проекты, так и не реализованные при жизни. Светлая память!

Пусъёс

© 2018   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования