Uralistica

Тюштя: После Мещёры. Фолк-природоведение

Философ, исследователь, друг финно-угров, уроженец Вятки Чупчи Тюштя концептуализирует свой опыт путешествия по лесам Мещёры (поход в День Независимости России, 12.06.2011).

Союзников финно-угорскому движению нужно искать среди таких людей: философы, нонконформисты, левые, регионалисты, активисты языческого возрождения, экологи.

 

Лес, особенно сильно заросший, дремучий, часто входит в различные рассказы и описания как место «дикой природы», свободное от всего человеческого и даже враждебное ему. Здесь чувствуешь себя глубоко одиноким, оставленным наедине с чуждым и неспособным на жалость - гораздо более абсолютным Другим, чем на то мог расчитывать Левинас, и сильнейший страх - что у него обнаружится лицо (древний фантазм лешего?). Это мир, существующий по своим правилам, со своими героями и событиями, смыслами и объектами. Лес мог бы быть единым организмом, своего рода метаобъектом, но таким, который всегда ускользает как вода из решета биологических классификаций и остается в себе. Внутри такого опыта природы работает старое представление о грехопадении человека, мол, есть некий девственно чистый гармоничный мир до всякого вмешательства человека, и только его приход вносит в него разрушение и увядание. Здесь человек это всегда ущерб природе, которая неизменно оказывается в роли жертвы. Две серии с дизъюнктивным синтезом, не способные объединиться в нечто единое. Они могут вытеснять друг друга, но не сопрягаться в рамках одного. 

Лес расчерчен просеками, полузаброшенными и заросшими дорогами, искусственно созданными микроландшафтами. Эта сетка напоминает дисциплинарные таблицы, будто предназначенная для контроля за происходящим на ограниченных участках "дикой" природы. В недавнем прошлом это было обжитое пространство, допускавшее контролируемое движение насквозь. Эта освоенность была результатом работы нескольких сетей – лесозаготовительной, пожарной службы, развивающихся поселков, возможно, рекреационной. В той, советской, современности, это были актуальные сети и потоки, распределявшие ресурсы и пространственные конфигурации, продолжавшие эти просеки вплоть до министерств, документов, теорий, заводов, книг. Они наложили свои смысловые сетки на лес, встроили его в свои функциональные системы и их нефункциональные эффекты. То, что сейчас кажется лишь странным и забытым артефактом, почти случайностью, жертвой времени, когда-то уверенно предъявляло права на существование и собственную значимость, когда-то составляло часть чьего-то жизненного мира и быта.

Поросшая травой бетонная плита, лежащая посреди леса рядом с заброшенной дорогой – ее путь сюда навсегда останется загадкой, ее место в какой-то неведомой сети останется лишь ее собственным воспоминанием. Это пространство покинуто, будто выпало из связи времени и современности. Остались следы того, что прошло безвозвратно, абсолютно. Они медленно рассеиваются, оседают, поддаются окружающей их агрессивной среде. Эти призраки, сломанные и уже не функциональные вещи, находка, но и неудача для found objects, существуют в каком-то особом режиме – во времени, которое в  принципе вне истории. Они могут напоминать нам о чем-то – о прошедшем ли или же о том, что то же самое ждет и нас с нашими мирами. Это напоминание будет  попыткой освоить, не смотреть на них нынешних, рассеивающихся, но все еще материальных. Своеобразным уклоняющимся зрением, прошивающим плотность существующего ввиду его никчемности. Взглядом тут управляют смыслы, намеки, а не видимое, и потому он остается слеп к такому миру. Это призраки, а не знаки памяти, все еще живущие по странным законам существа. В одном ли пространстве с нами? 

Например, остатки стекольного завода 19 века близ Перово. Это обширное пространство под небом, окруженное лесом. На этой площади есть пруд с островком, несколько маленьких прудов, почти заросших. Невысокие холмы дополняются немногими одиноко стоящими деревьями: соснами и ольхами. В центре полуразвалившийся загон для скота. На выезде – свалки и традиционная надпись «свалка запрещена». По земле разбросаны куски плавленого стекла и шлака, кое-где есть мусор, след несознательности отдыхавших здесь современников.Сверху небо, такое же как века назад, под ним как на операционном столе это сложное многообразие. Пространство встречи и сопряжения, игры сил, распределений. То, что собственно является природой, средой, а не местом борьбы природы и культуры, где можно отделить одно от другого. Сколько времен, эпистем, миров пересекаются и накладываются здесь, синтезируясь временным оператором  и оставаясь слепыми друг к другу?

Просмотров: 175

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Пусъёс

© 2018   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования