Uralistica

В Ижевске издана книга «Удмурт оскон» - «Удмуртская вера». Ее составители — профессора УдГУ В. Е. Владыкин и С. Н. Виноградов. Книгадает общую характеристику древней религии удмуртов, анализирует сакральные тексты. Предваряя публикацию дайджеста заглавной статьи сборника «Самобытная религия удмуртов», которую написал доктор исторических наук В. Е. Владыкин, мы задали несколько вопросов автору проекта книги — народному художнику Удмуртии С. Н. Виноградову.

Итог большого пути

- Семен Николаевич, как рождалась идея создания книги?


- С системой верования я столкнулся в годы войны. Мне тогда пять лет исполнилось, но хорошо запомнился тот ужас, охвативший деревню, когда всех мужчин забрали на фронт. Отец только вернулся раненым после финской войны, но его тоже снова взяли. Люди начали молиться, потому что пошли похоронки и начался голод. У удмуртов обычно молятся мужчины. А я один остался при маме и бабушке. По их просьбе, несмотря на возраст, стал выполнять обряд Инмару перед утренним и полуденным солнцем. Чтобы отец вернулся с фронта, чтобы здоровым быть самому и близким, чтобы корова не пала, чтобы урожай собрать — много тогда было забот и горя у обездоленных женщин. Когда война кончилась, я временами забывал о первоначальном сакральном опыте, но в трудную минуту жизни к нему всегда возвращался.

- А отца-то отмолили?


- Да, он вернулся в числе немногих в деревне. А это чудо, ведь он участник двух войн. Был в жизни очевидцем и других чудесных явлений. Но смотрю шире на религию предков. Для достойной жизни на белом свете надо было гармонизировать и строить отношения с соседями, с окружающей
природой и Великим Космосом. Они и создали тысячелетия назад все образы и обычаи, в которых отразилось мировоззрение народа.


- Вы известны, Семен Николаевич, среди живописцев республики как лучший колорист, скажите, какого для Вас цвета религия удмуртов?

- Оранжево-лилового, как мечта об идеальной жизни, поэтому все обряды на молениях совершаются в белых одеждах.


- А как с профессором Владыкиным установили творческие связи?

- Это давняя история. Я, как это бывало, приехал помочь маме в деревне, что-то делаю там во дворе — появляется молодой человек и просит показать места молений. Отвел его, начинающего ученого, тогда на главное капище в лесу — Великое святилище. А вообще вокруг нашей деревни было девять мест молений. Он проявил активный интерес к сакральным памятникам, собирая материал для исследований. Дальше — больше. Мы участвовали вместе в этнологической экспедиции. Ну и уже не выпускали друг друга из виду. Так что эта книга — плод многотрудного духовного пути.

Самобытная религия удмуртов

О религии удмуртов, очевидно в силу ее некоторой таинственности и экзотичности, больше всего писали в прошлом, и, пожалуй, именно этот вопрос более всего запутан. Даже в определении религии удмуртов у исследователей не было единства: ее определяли как шаманизм, фетишизм, анимизм и даже буддизм.


Наиболее ярким компонентом любой религии является ее пантеон. Для удмуртского пантеона характерно большое количество всевозможных богов, божеств, духов и других существ, порой не совсем ясного происхождения, общее число которых, по мнению исследователей, доходило до сорока. Однако все они, как полагали верующие, так или иначе оказывали воздействие на жизнь человека и природы в целом, отдельных ее состояний или проявлений. Построение пантеона было строго иерархично, «обитатели» его имели довольно жесткую субординацию, четкое определение сфер своего влияния и функций, ритуалов жертвоприношений, хотя порой и конкурировали друг с другом. Низшими, «домашними», божествами и духами были существа, «населяющие» непосредственно удмуртскую одворицу: коркамурт (домовой), гидкуамурт (живущий в дворовых постройках), обиньмурт (обитающий в овине), мунчомурт (существо из бани). Более высокое положение и широкие сферы влияния имели: вумурт — водяной, нюлэсмурт — леший, толпери — божество ветра, палэсмурт — нечто бездуховное, злое (букв. «половинный человек») и другие духи. Целая группа их ассоциировалась у удмуртов с различными болезнями: кыж — нечто
грязное, нечистоплотное; кыль — злой дух; мыж — болезнь, порча, требование божества жертвоприношения, которое было обещано ему кем-то; дэй — насылающий фурункулы, грыжу и тому подобное; встречается и объединенное существо зла — кыльдэй, очевидно, уже более позднего
происхождения. Весьма характерными для древней сферы религиозно-мифологической картины мира удмуртов были воззрения о духах — праматерях: Ву-мумы — мать воды, Пызеп-Чупчи-мумы — мать рек Пызеп и Чепца, Вожо-мумы — мать особого переходного времени, летнего и зимнего солнцестояния;
Музъем-мумы — мать земли, Пужмер-мумы — мать инея и холода; к матерям-небожителям относились Ин-мумы — мать неба, Шунды-мумы — мать солнца, Толэзь-мумы — мать луны, Гудыри-мумы — мать грома, Инву-мумы — мать небесной воды. На вершине удмуртского Олимпа возвышался могущественный бог Инмар, очевидно, восходящий к прафинно-угорскому культу, в котором он первоначально был просто одним из божеств, представляющих небесную сферу. Было даже несколько инмаров. Возвышение Инмара — явление, несомненно, позднее, уже под воздействием мировых религий — ислама и христианства. Наряду с Инмаром, в верховную триаду входили творец земли и растительности Кылдысин, который ведал и подземным миром; Куазь — божество атмосферы, погодных явлений. Триаду богов Инмар,
Кылдысин, Куазь народ осознавал как светлое начало, покровительствующее людям, природе. Мифологической оппозицией им, средоточием темных, разрушительных сил воспринимались Луд, Керемет, Шайтан, по существу разные названия одного и того же злого божества. Однако, строго говоря,
четкой границы между добрыми и злыми духами не существовало. В удмуртской мифологии Керемет (Шайтан) трактуется вначале братом Инмара, и лишь после их ссоры он «специализируется» на зле.

Перечисленными выше божествами и духами не исчерпывался пантеон удмуртов — это лишь основные структурные уровни. А многообразие требовало соответствующего осмысления, интерпретации, выработки норм культового этикета, чем и ведали служители культа. Удмуртский языческий
клир — это в основном выборные представители общины, правда, уже с элементами наследственности. Обычно удмуртский деревенский мир по названию двух центральных святилищ — Куалы и Луда — традиционно делился на две эндогамные культовые группы: род Куалы (Куала выжы) и
род Луда (Луд выжы). Куала — особая ритуальная постройка, ведущая происхождение, видимо, от древнейшего типа жилья, известного почти всем финно-угорским народам. У удмуртов было два святилища типа куалы, отличающихся размерами: малая семейная и великая, или родовая. В каждой
деревне имелась священная роща, также Луд/кереметь. Роща, в которой молились несколько деревень, называлась великая священная роща. Соответственно для обслуживания этих культовых комплексов из каждой группы выбирались свои особые служители — жрецы: в Куале — руководитель моления, в Луде — хранитель святилища. В помощь им выбирались или назначались служители низшего ранга. Главный жрец обычно исполнял свои обязанности пожизненно или избирался на определенный срок, чаще на
12 лет. Иногда им могли выбрать и малолетнего ребенка, тогда при нем назначался своеобразный регент, ведающий молением. Был разработан специальный обряд избрания главного жреца. Для этого издалека приглашали туно (букв. «гадатель»), который обслуживал обычно целую округу. Это был могущественный знахарь-колдун, пользовавшийся шаманскими приемами. Бешеной пляской или стягиванием пояса особым
кушаком он приводил себя в состояние транса и выкрикивал имя будущего жреца. Предпочтительно человека с красно-рыжими волосами и бородой как наиболее любимого богами. Своеобразное место среди служителей культа у удмуртов принадлежало наиболее уважаемому лицу села, которое уже только
своим присутствием как бы освящало молитвенные ритуалы, хотя непосредственного участия (тем более руководства) в них не принимало. Однако главный жрец все свои действия совершал как бы с его позволения. Удмуртские служители культа имели специальную одежду: это был длинный холщовый кафтан с широкими рукавами (иногда без рукавов) светло-лилового цвета, подпоясанный кушаком. На голову надевался вязаный колпак с кисточкой из разноцветных ниток. Для всех других участников
молений обязательным цветом ритуальной одежды был белый. Системой язычества удмуртов за многовековую историю были выработаны ритуалы жертвоприношений с довольно жесткой регламентацией и порой детальным предписанием: на моление с жертвоприношением отправлялись,
обязательно помывшись в бане, в белой одежде; непременный атрибут жреца — головной убор. При молении в родовой Куа в одной руке он держал чашу, в другой — ветку. Березовая, еловая, пихтовая ветвь, по многочисленным свидетельствам, была обязательной принадлежностью каждого, кто обращался с молитвой к богам. Здесь ясно видны элементы почитания священных деревьев, восходящего, возможно, к тотемам-деревьям. Инмару молились под сосной, Кылдысину — под березой, Куазю — под елью. Что касается жертвенного животного, то здесь тоже существовал ряд обязательных правил: животное назначал туно, если это особо ответственная жертва, или его посвящали для моления уже при рождении;
оно должно быть определенной масти, без изъяна, его угодность для богов определяли
особым обрядом. Самые торжественные и значительные ритуалы посвящались триаде верховных богов. При жертвоприношении Инмару кровь, кости, часть мяса жертвенного животного сжигали, «чтобы дым поднимался кверху, к Богу, и он заметил, что мы молимся», Кылдысину закапывали — «дарили» земле,
Куазю — шкуру животного подвешивали на ель. Инмару жертвовали животных белой масти (быка, жеребенка, овцу, гусей), Кылдысину — черной, Куазю — красного быка с большими рогами. Значительное место в молитвенных ритуалах удмуртов занимала домашняя водка (кумышка, аракы), пришедшая на
смену пиву (сур); подобные галлюциногенные опьяняющие средства известны у многих народов.

Несмотря на пестроту и разнохарактерность как по происхождению, так и по функционированию, отдельные компоненты религиозно-мифологического комплекса удмуртов могут быть объединены вокруг двух главных стержней: семейно-родовых и аграрных культов. Все прочие формы верований (тотемизм, знахарство, ведовство, шаманизм, промысловые культы) входили в них в качестве исторически более ранних структурообразущих компонентов или своеобразных идеологических подсистем.

У удмуртов были две формы семейно-родовых культов: семейно-родовых святынь-покровителей и предков. Эти две формы верований стадиально соответствовали двум этапам развития древнеудмуртского общества: материнскому и отцовскому роду, однако, причудливо переплетаясь между
собой, а также с новыми, иногда заимствованными, представлениями, они сохранялись и в более позднее время.

Культ семейно-родовых святынь-покровителей особенно ярко проявлялся в почитании Воршуда — особого божества-покровителя рода и семьи еще в начале XX века. Все удмурты знали, к какому Воршуду они относятся. Если в деревне жили представители нескольких воршудов, соответственно столько же было и родовых святилищ, которые строили во дворе жреца или чаще в лесу, около ручья или родника, неподалеку от деревни. Это небольшая срубная постройка из тонких бревен с двускатной крышей без
окон.

В семейной Куале было до 70 молений в год, то есть не оставалось ни одного значительного события в жизни удмуртской семьи, по поводу которого не обращались бы к семейному покровителю — Воршуду. В родовой Куале проводились собственно моления, их было всего три-четыре в год: на Пасху, Петров и Покров день. Они так и назывались — вхождение в Куалу. Самый большой обряд, длившийся почти неделю, проходил на Покров (14 октября). В родовой Куале молением руководили выборные жрецы,
в семейной — глава семьи с супругой. Женщины, особенно жены жрецов, играли в культе Куалы значительную роль. Они занимались изготовлением ритуальных полотенец, скатертей, украшали Куа свежими ветками, готовили молельный хлеб, кумышку для обряда. Исследователи отмечали очень большое значение культа предков в религиозных представлениях удмуртов: «уважение к памяти умерших родителей или родственников у них развито в сильной степени», «красной нитью через всю жизнь проходит трепет по отношению к обитателям загробного мира». Для удмуртов не было клятвы сильнее, чем клятва их редками, которых они всячески почитали и даже боялись. Наиболее характерно культ предков выступал в похоронных и поминальных обрядах. В повседневной жизни, особенно в ее кульминационные моменты, будь то свадьба или проводы в рекруты, поездка в гости или забота об урожае, удмурты практически ничего не решались предпринять, не посоветовавшись с умершими сородичами.

Удмурты издревле занимались земледелием, и в их религии большое место занимали аграрные культы. Зародившись в виде земледельческой магии, развитую форму земледельческие культы приобрели с появлением сельской общины, носителя этой формы верований. У каждой удмуртской деревни или
объединения нескольких родственных деревень были свои аграрные обряды.
Они четко делились по циклам, связанным с весенне-летними и осенне-зимними периодами сельскохозяйственных работ. Первые связаны с подготовкой и севом хлебов, вторые — ожиданием и сбором урожая, а также жертвоприношениями богам. Кроме того, земледельческие обряды можно
разделить на регулярные, канонические, и экстраординарные, проводимые по случаю града, засухи и другим поводам. Наиболее популярными были обряды весенне-летнего цикла: гырыны потон, геры поттон или акашка — праздник сохи или плуга. Отсюда популярный ныне Гербер. Во время цветения ржи,
когда земля считалась в тягости, строго соблюдались многочисленные запреты, чтоб не тревожить землю, в это же время отмечался весьма своеобразный обычай именин земли, воды и грома. С поворотом солнца
устраивались очень яркие ряженья, входившие, очевидно, в более широкий цикл культов плодородия.

К ежегодным молениям системы аграрных молений летнего цикла у южных удмуртов относится моление в Луде на Петров день. Каждая удмуртская деревня имела свой Луд — священную рощу, находящуюся обычно на возвышении, вершине горы, господствующей над селением. Моление в Луде
отличалось рядом существенных черт. Прежде всего, это система жестких регламентаций: место моления строго табуировано, за ограду разрешалось входить только один-два раза в год, только во время обряда. Женщины и жители других деревень на моление не допускались. Впоследствии это
требование, как и другие ограничения, соблюдалось не очень строго. Луд, очевидно, был одной из древних форм сакрализации пространства и состоял из ряда кругов по степени святости. К самому священному месту — жертвенным кострам — могли подходить только жрецы, которых избирали из
рода Луд. И в молении принимали участие в основном представители этого рода, остальные, то есть из рода Куалы, были лишь зрителями.

В системе язычества удмуртов наиболее древней сферой, как и для многих народов, является культ огня воды, земли, представления о жизни и смерти, душе. Общим для финно-угров было поклонение божеству неба (Инмар — Ilmari — Joma), культу деревьев и священной рощи, наличие особой ритуальной постройки типа Куа/ла. Эти компоненты обнаруживают стадиально-типологические и, вероятно, генетические параллели и берут истоки, возможно, в далекой эпохе уральской этнокультурной общности. Они
выявляются в системе верований удмуртов с наибольшей полнотой и выразительностью. В такой значительной степени это произошло, по-видимому, потому, что дореволюционный хозяйственно-бытовой уклад в силу ряда исторических причин развивался замедленно, что и способствовало некоторой консервации и длительному сохранению в духовной культуре народа весьма архаических комплексов, уже утраченных другими финно-угорскими этносами.

Массовая христианизация удмуртов началась в XVIII веке. Однако догматы христианского вероучения не были поняты (не только из-за языкового барьера) и не были приняты народом во многом из-за
насильственных, жестоких методов крещения, что приводило порой к массовому бегству удмуртов, в частности на свободные башкирские земли. А многие христиане-удмурты остались верными язычеству. В результате функционирование религии разделилось: в официальной сфере господствовало
православие, в семейно-общинной сохранилась «домашняя» вера. Постепенно пошел процесс их взаимопроникновения, и сложились специфические образы религиозного синкретизма: Николай Чудотворец слился с удмуртским Нюлэсмуртом, очень популярный в Поволжье Илья-пророк — с Гудыри-мумы, Кылчин стал ангелом-хранителем; триада божеств Инмар — Кылдысин —
Куазь — тройственной сущностью христианского Бога. А религиозные обряды, начинаясь в церкви, иногда завершались по языческим предписаниям. На эти моления приглашали порой и православных священников. В удмуртском святилище Куа появились христианские иконы — их называли мудором,
вместо дэндора — родового знака. Люди стали носить христианский крест и т.д.

Специфика удмуртской религии на современном этапе характеризуется приобретением особо сложных форм синкретизма, где порой причудливо переплетаются не только элементы собственно религии (язычества, ислама, христианства), но и фрагменты несистематизированных научных знаний.

Довольно широко проводятся поминальные обряды, сохранились некоторые святилища — Куа, все более популярен республиканский праздник Гербер с традиционным, сакральным зачином. Более того, в последнее время, как и в других регионах ойкумены, в Удмуртии все больший интерес проявляется к
самобытным религиозным представлениям, «этнической», «природной» религии. Создана общественная организация «Удмуртское Моление», призванная сохранить и приумножить духовное наследие предков.


 

Материалы подготовила к публикации
Вера Краснова

http://unipress.udsu.ru/default/article?article=1276700341&issu...

 

Смотрите также:
Чуракова Е.А., к.и.н., г. Ижевск. "Религия и этническая культура уд...

Просмотров: 3147

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Pochash Chupin, Март 28, 2011 в 11:10am
рады стараться, And'y! не знаю, как бы звучало "спасибо" на старомерянском)
Комментарий от: Pochash Chupin, Март 28, 2011 в 9:35am
в удмуртском пантеоне нет богини судьбы, трудно сказать, чтобы за судьбу отвечал какой-то конкретный бог, какая-то конкретная сила, нет выстроенной концепции "судьбы".
Комментарий от: Pochash Chupin, Март 28, 2011 в 9:34am
какая ассоциация с Индрой? только в начальных буквах имени?
Комментарий от: Алексей, Декабрь 8, 2010 в 1:55pm
Есть ли в удмуртском Пантеоне женское Божество воды с именем начинающимся на Ис, С, либо на Д?
Комментарий от: Алексей, Декабрь 8, 2010 в 1:48pm
"Инмар, очевидно, восходящий к прафинно-угорскому культу"
Появляется стойкая ассоциация с Индрой.
Комментарий от: Petr Korolev, Декабрь 8, 2010 в 10:49am
Попытка описать религию малой этнической группы - это очень отрадный факт. Через такое описание возможно понять и наметить пути познания духа народа, его этоса. Совремнная этнология в качестве основного предмета рассматривает именно религию.
Попробую прочитать внимательно эту статью Веры Красновой
Комментарий от: Niimshur, Ноябрь 14, 2010 в 8:04am
в книге описаны только открытые религиозные традиции по отправлению культов. Смыслы - не описаны, ибо известны только для участников закрытых культов: Туно не станут повествовать "каким-то там посторонним исследователям", что - к чему. Вот и идут типичные попытки разобраться типа "Возвышение Инмара — явление, несомненно, позднее, уже под воздействием мировых религий — ислама и христианства."
Комментарий от: Qurbanov Dinar, Ноябрь 12, 2010 в 9:20pm
Ortem, этого:
"в котором (в прафинно-угорском культе) он(Инмар) первоначально был просто одним из божеств" и/или этого: "Возвышение Инмара — явление, несомненно, позднее, уже под воздействием мировых религий — ислама и христианства."
Комментарий от: Ortem, Ноябрь 12, 2010 в 8:46pm
Динар, доказательства чего Вам нужны?
Комментарий от: Niimshur, Ноябрь 12, 2010 в 7:55pm
пока мы не выработаем релевантного
- релевантного к МИ или АСЬМЕОС ?

Пусъёс

© 2020   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования