Uralistica

Понятие межнационального конфликта

Конфликты, связанные с обострением межнациональных взаимоотношений, стали непременным атрибутом современного мира. Они наблюдаются во всех этнокультурных регионах мира: и в развитых, и в развивающихся странах, в районах с разным уровнем достатка и образования. Многочисленные очаги межнациональных конфликтов — от имеющих глобальное значение (курдский, палестинский, косовский) и до локальных и точечных (бытовые противоречия между лицами разных национальностей в пределах отдельного города, поселка, села) — провоцируют политическую нестабильность. Очень часто эту нестабильность все труднее сдерживать рамками государственных границ, все крупнейшие конфликты в современном мире интернациональны. В противостояние этнических групп вовлекаются соседние этносы, а зачастую и отдаленные центры силы, включая таких масштабных геополитических игроков, как США, Россия, Великобритания, Индия, Китай и др.

Понятие «конфликт» происходит от латинского слова conflictus — столкновение. В качестве объекта конфликта может выступать как фрагмент материальной, социально-политической или духовной реальности, так и территория, недра, социальный статус населения, распределение власти, язык и культурные ценности. В первом случае формируется социальный конфликт, во втором — территориальный. Межнациональные (этнические) конфликты относятся к территориальным, так как связаны с границами этнических ареалов.

Любому конфликту свойственно неравномерное развитие во времени. Периоды латентного(скрытого) развития конфликта сменяются периодами открытого противостояния его участников, происходит актуализация конфликта. В это время резко возрастает активность противоборствующих сторон, многократно увеличивается число политических акций, нередко ситуация выходит из-под контроля, стороны переходят к вооруженным действиям.

Один из наиболее распространенных видов территориальных межнациональных конфликтов — сепаратистский конфликт. Термин «сепаратизм» происходит от латинскогоseparatus — «отделенный». Сепаратизм можно определить как политическое движение, направленное на выход части территории из состава единого государства с целью создания нового независимого государства или вхождения в состав другого государства. Сепаратизм — высшая стадия проявления дезинтеграционных процессов. Стадии развития дезинтеграции, для которых характерны менее радикальные требования, называютрегионализмом и автономизмом.

Регионализм — самая первая стадия развития дезинтеграции, в пределах которой неудовлетворенные своим положением группы населения выступают за реформы в рамках существующего государственного устройства, добиваясь признания культурной самобытности района, большей экономической самостоятельности. Автономизм — движение за самоопределение этносов и регионов за право на самостоятельное управление какой-либо частью государства, закрепленное конституцией или другими правовыми нормами.

Сепаратизм — обычный путь образования самостоятельного государства, однако существуют разные трактовки сепаратистских движений. Например, во времена существования СССР сепаратистские движения, поддерживаемые нашей страной, именовались «национально-освободительной борьбой»1, а невыгодные нам и нашим союзникам — «сепаратизмом»2, несмотря на то, что их механизм был совершенно одинаков.

Приходится констатировать, что мировое сообщество не выработало четкой оценки сепаратистских политических движений. В Уставе ООН, призванном регулировать международные и межэтнические отношения в мире, содержатся трудноразрешимые противоречия между принципами территориальной целостности государств и самоопределения народов3.

Факторы развития межнациональных конфликтов

Все факторы, способствующие появлению и развитию конфликта, действуют в комплексе. Активное проявление одного-двух из них без поддержки хотя бы нескольких остальных не способно сформировать сколько-нибудь серьезный конфликт.

Этно-конфессиональный фактор играет важную, а часто и решающую роль. Основная составляющая любого межнационального конфликта — кризис этнического самосознания. Он проявляется в переоценке этнических традиций, усилении влияния националистических группировок, нарастании этнического экстремизма.

Многие государства мира заинтересованы в создании единого общегосударственного самосознания на основе общего языка, общих символов и традиций. В однонациональных государствах, таких как Япония, Норвегия или Португалия, эта проблема почти решена. Но этнически монолитное государство — это идеальное представление, так как в реальности везде имеются более или менее выраженные этнические меньшинства.

Наиболее сложны и конфликтны межэтнические отношения в многонациональных государствах. В одних из них некоторые этносы столь велики, что постоянно пребывают в центре общественно-политической жизни, диктуют свои интересы, выдвигают стандартизированную культуру, построенную на своем национально-культурном фундаменте. Именно в таких государствах складывается наибольший потенциал для конфликтов, так как доминирующий этнос выдвигает претензии на исключительный контроль государственных органов, что вызывает резко негативную реакцию у национальных меньшинств. Таковы Иран, Индонезия, Таиланд, Мьянма. В других многонациональных государствах население представлено равновеликими этносами, каждый из которых слишком слаб или малочислен, чтобы диктовать свои условия. Единственная успешная стратегия поведения — попытки достижения межэтнического согласия. Подобная система сформировалась во многих африканских странах, где этническая мозаичность — наследие колониализма.

Часто противостояние между группами, вовлеченными в конфликт, проходит не только по этническому, но и по религиозному (конфессиональному) признакам. Очаги межнациональных конфликтов с ярко выраженной религиозной составляющей — Палестина, Косово, Пенджаб, Кашмир, Шри-Ланка, Северная Ирландия, Квебек, Кипр, Уйгуристан. Обычно такой тип конфликтов возникает на порубежье разных этнокультурных регионов. При этом существует немало конфликтов, где противоборствующие стороны представлены единоверцами (Страна Басков, Корсика, Гагаузия, Западная Сахара, Чьяпас и др.).

Социально-экономический фактор тесно взаимодействует с этно-конфессиональным. Один он не способен привести к возникновению серьезного конфликта, иначе бы любой ареал, отличающийся в уровне экономического развития, был очагом межэтнического противостояния.

Зависимость интенсивности межнационального конфликта от уровня экономического развития невозможно определить однозначно. Одни очаги конфликтов более развиты, нежели страна в целом (Каталония, Квебек, Кабинда), другие хозяйственно депрессивны (Чечня, Косово, Курдистан, Корсика, Тибет, Северная Ирландия). Этносы, живущие в относительном достатке и экономическом благополучии, зачастую выказывают неудовольствие в отношении неоправданно высоких, на их взгляд, отчислений в общегосударственный бюджет. Они считают, что, прикрываясь красивыми словами о стремлении к гармоничному и сбалансированному развитию страны, центральное правительство обворовывает их регион. При этом чем заметнее диспропорции между наиболее и наименее развитыми областями страны, тем большие суммы изымаются из хозяйственно благополучных регионов.

Этносы, населяющие экономически отстающие ареалы, недовольны тем, что центральная власть или международные организации недостаточно учитывают плачевное положение их хозяйства, не дают кредитов на развитие, не считаются с нуждами населения. Повышение планки выдвигаемых требований временами перерастает в экономический шантаж, это, по расчетам лидеров «бунтующего этноса», способно привести к более выгодному распределению бюджетных средств, международной помощи, «справедливой» налоговой политике. Иногда участники конфликта используют и криминальные экономические источники, такие как доходы от контрабанды товаров (в том числе оружия и наркотиков), захвата заложников с целью выкупа, поборов с добившихся успехов в бизнесе соплеменников.

Природный фактор проявляется в основном в виде природных границ, которые трансформируются в малопроницаемые барьеры между этносами, рубежи межэтнических столкновений и войн. В качестве подобных границ могут выступать горные хребты, крупные реки, морские проливы, труднопроходимые участки суши (пустыни, болота, дремучие леса). С одной стороны, природные границы уменьшают контакты между конфликтующими этносами, с другой — способствуют психологической отчужденности этнических групп, проживающих по разные стороны барьера. Природные границы во многом определяют этническую карту региона. Не случайно наиболее мозаичный этнический состав всегда характерен для горных регионов (Дагестан — самый многонациональный субъект РФ). Доступность территории нередко определяет уровень экономического развития. Если государство не обладает благосостоянием Швейцарии, природные рубежи приведут к затруднениям контактов с некоторыми территориями, из-за этого отстающими в своем развитии.

Природные границы малопластичны и малоизменяемы: можно лишь несколько улучшить связи между противоположными сторонами природного рубежа посредством строительства горных и морских тоннелей, сооружения мостов, создания морских и воздушных маршрутов, преобразования пустынь и тропических джунглей, однако полностью устранить различия в экономическом и геополитическом положениях едва ли представляется возможным.

Зародившийся в труднодоступной местности конфликт сложнее потушить. Даже современные типы оружия сравнительно низкоэффективны в горных условиях или в лесных дебрях. Недаром в числе наиболее ожесточенных конфликтов много тех, что локализованы в горах. Протягивающаяся через всю Евразию с северо-запада на юго-восток дуга конфликтов удивительным образом совпадает с Альпийско-Гималайским горным поясом (карта на с. 24–25).

Геополитический фактор проявляется как вмешательство в конфликт отдаленных центров силы, преследующих тем самым свои интересы. Действие фактора наглядно иллюстрируется на примере балканского мегаконфликта и его составляющих — межнациональных конфликтов в Косово, Боснии и Герцеговине, Западной Македонии. Уникальность балканского узла состоит в том, что через него проходят геополитические разломы сразу между тремя этнокультурными регионами: Славянско-православным, Римско-католическим и Арабо-мусульманским. Каждый из них поддерживается своими внешними силами.

Фактор наличия организующего и управляющего субъекта. В каждом крупном межнациональном конфликте противостоящие стороны преследуют интересы, выработка и отработка которых возможна лишь при наличии более или менее единого руководства. Такую задачу может решить этническая элита, или общественная организация, или вооруженная группировка. Нередко эти три формы сливаются воедино. Этим требованиям соответствует Курдская рабочая партия в Турецком Курдистане, Тигры освобождения Тамил Илама на тамильском севере Шри-Ланки, Армия освобождения Косово, Организация освобождения Палестины и др.

В странах развитой парламентской демократии национальные движения действуют легально, свободно участвуя в выборах различных уровней. Однако некоторые наиболее одиозные экстремистские организации, в отношении которых доказана причастность к серьезным преступлениям, запрещены. Но даже в этих случаях у национальных групп все же имеется возможность открыто выражать свои интересы. Так, легальным прикрытием запрещенной Ирландской республиканской армии (ИРА) служит националистическая партия Шинн фейн; контакты с экстремистской баскской ЭТА поддерживают некоторые легальные политические организации автономной области Страна Басков (Испания).

Рано или поздно в среде этнической элиты появляется харизматический лидер национального движения — такой, например, как Ясир Арафат для палестинцев или Абдулла Оджалан для турецких курдов. Лидер представляет интересы своего лагеря на различных уровнях, возглавляет переговоры с противоборствующей стороной, добивается международного признания.

Лидер национального движения — потенциальный глава новообразованного государства. Роль личности в конфликте порой очень велика, в некоторых странах национальные движения проходят скорее не под флагами тех или иных идеологий, а под боевыми штандартами конкретного громкого имени.

При этом, конечно, неправомерно абсолютизировать роль лидера в национальной борьбе. Без широкого круга единомышленников, четкой и иерархичной управляющей структуры лидер остается бунтарем-одиночкой. В том случае, когда лидер опирается на широкий круг сторонников, даже его изоляция или физическое устранение не приводят к падению интенсивности конфликта. Турецких курдов не сломил арест их лидера А.Оджалана, чеченское сепаратистское движение быстро оправилось после удачного покушения на Д.Дудаева.

Исторический фактор проявляется как историческая память о прошлом участвующих в конфликте этносов. Часто происходит намеренное искажение и идеализация истории. Мифы о «золотом веке» того или иного этноса, зверствах иноплеменников быстро подхватываются общественным сознанием, тиражируются этнически ангажированными средствами массовой информации и потому крайне живучи. Все эти исторические фальсификации изрядно усложняют межэтнический диалог и отдаляют конфликт от состояния разрешения.

Фактор общественной мобилизации. Под мобилизацией понимается готовность национальных групп осуществлять активные действия по достижению своих интересов. Рост мобилизации влечет за собой рост политической активности населения, индикаторами которой служат увеличение числа политических акций — демонстраций, митингов, забастовок, пикетирований. Высокая мобилизация может привести к дестабилизации политической жизни и вспышкам насилия.

Уровень мобилизации не одинаков в различных социальных группах. Радикальные воззрения в отношении путей разрешения конфликта, экстремизм, приняты, главным образом, в маргинальных слоях населения. Именно здесь ощущается недостаток культуры и образования, эти социальные группы в наибольшей степени подвержены частичной или полной безработице. По мере развития конфликта происходит расширение поля действия общественной мобилизации. Одной из наиболее мобилизованных групп становится национальная интеллигенция. Она, воздействуя на широкие слои населения через средства массовой информации, повышает мобилизацию всего этноса. Особенно сильную дестабилизирующую роль играет ориентированная на этническое возрождение гуманитарная интеллигенция, в то время как техническая чаще всего выступает в качестве стабилизирующего фактора.

Открытая стадия конфликта начинается после превышения порогового критического уровня мобилизации. В целом этот порог выше в экономически развитых регионах планеты (Европа, Америка) и ниже в развивающихся (Африка, Азия).

Пути выхода из межнациональных конфликтов

Под выходом из конфликта понимается полное или частичное снятие конфликтной ситуации, в результате которого если и не снимается основное противоречие, породившее конфликт, то, по крайней мере, достигается относительный компромисс.

При возникновении на своей территории межнационального конфликта любое государство вынуждено на него реагировать. Замалчивание и демонстративное игнорирование проблемы — лишь одна из форм подобной реакции. Все действия, направленные на снижение интенсивности конфликта, могут быть условно разделены на силовые (вооруженные) и несиловые (невооруженные). Оба типа реакций взаимосвязаны друг с другом: вооруженное подавление этнического конфликта часто сменяется поиском мирного диалога, а попытка силового решения проблемы следует после исчерпания потенциала переговорного процесса.

Несмотря на кажущуюся свободу действий, при реакции на внутренний конфликт любое государство мира не может не считаться с международными соглашениями. А они формулируются так: в современной политике нет места силовым решениям, если остается хотя бы малейший шанс мирного урегулирования конфликта.

Пути нейтрализации конфликтов силовыми способами в большинстве случаев не находят поддержки в современном мире. Силовые методы в краткосрочной перспективе могут быть эффективнее несиловых, но это их преимущество довольно сомнительно, так как силовые акции провоцируют силовой же ответ и переводят конфликт на более высокий уровень интенсивности.

Наиболее предсказуемый силовой ответ центрального правительства на конфликт — ужесточение политического режима (ограничение прав и свобод граждан, усиление полицейских и карательных функций и т.д.). Такая форма реагирования на угрозу возникновения конфликтов свойственна, как правило, сильно централизованным и тоталитарным режимам. Типичный пример — режим каудильо Ф.Франко в Испании (1939–1975 гг.). Он держал под запретом все национальные и региональные политические организации и проводил в традиционно поликультурной стране политику строгого унитаризма.

Людской ресурс этнического конфликта можно уменьшить путем насильственной ассимиляции противоборствующих этнокультурных меньшинств. Под ассимиляцией понимается процесс частичной или полной утраты культуры этноса в пользу другой, как правило, доминирующей культуры, в итоге приводящий к смене этнического самосознания.

Ассимиляции наиболее подвержены малочисленные этнокультурные группы с более низким социальным и политическим статусом. Сравнительно многочисленный этнос, имеющий к тому же развитое самосознание, ассимилировать довольно сложно. Например, понятна неудача политики властей Турции по насильственной ассимиляции курдского меньшинства, насчитывающего в пределах Турции минимум 7 млн человек (по другим данным — 18 млн) и обладающего мощной политической организацией — Курдской рабочей партией.

Насильственная ассимиляция может быть успешной в том случае, когда ассимилируемые этносы разобщены и малочисленны. Подобная картина сложилась в Ириан-Джае (индонезийская часть Новой Гвинеи), коренное население которой — папуасские народы. Во второй половине 80-х годов только по правительственной миграционной программе (без учета неконтролируемого переселения) сюда прибыло около 1 млн семей индонезийцев с Явы, Суматры, Сулавеси.

Методами урегулирования межнационального конфликта в некоторых политических кругах считаются и такие крайне жестокие и антигуманные действия, как депортация и физическое уничтожение (геноцид) носителей конфликтных противоречий. В этих случаях, как и при насильственной ассимиляции, происходит устранение самой этнической общности — субъекта конфликта. Этнические чистки неприемлемы для современной психологии. Ряд примеров (Северная Шри-Ланка, Южный Судан, Эфиопия, Мьянма и др.) свидетельствуют о том, что в реальности такие подходы не всегда приводят к исчезновению очага напряженности, а наоборот, провоцируют эскалацию конфликта.

Геноцид этноса отличается от депортации. В первом случае этнос подвергается либо полному (что практически неосуществимо), либо частичному уничтожению и не может, по крайней мере в ближайшей перспективе, снова заявить о своих притязаниях. При депортации же этнос меняет место своего проживания, в общих чертах сохраняя структуру, культуру, язык, а иногда и численность, и при определенных условиях снова может выдвинуть национальные требования (примером такого рода может служить депортация чеченцев с 1944 по 1957 гг.).

В международной практике реакций на межнациональные конфликты депортации имеют широкое распространение. Например, правительство Ирака в 1976 г. провело депортацию населения приблизительно 800 курдских поселений в 20-мильной зоне вдоль границы с Ираном. Освободившиеся территории были заселены арабами из центральных районов страны. Режим Менгисту Хайле Мариама (Эфиопия) начиная с 1979 г., под предлогом борьбы с последствиями засухи, депортировал в южные и юго-западные районы страны около 1 млн крестьян из Тыграя, тем самым лишая поддержки населения сепаратистские фронты освобождения Тыграя и Эритреи.

По своему механизму близки депортациям операции по принуждению населения к уходу со своих мест проживания. В отличие от депортаций, эти мероприятия не предполагают специальных действий по перемещению нелояльных режиму народов, но проводящаяся по отношению к ним политика репрессий не оставляет выбора запуганному населению, которое вынуждено превращаться в беженцев. Подобные действия широко использовались всеми тремя сторонами боснийского конфликта при создании практически моноэтничных зон их исключительного контроля. Принуждение к беженству часто практиковалось и в очагах межнациональных конфликтов на постсоветском пространстве (Нагорный Карабах, Абхазия, Южная Осетия).

Крайняя форма развития любого конфликта — вооруженные действия. В рамках такого, наиболее радикального, варианта силового реагирования могут иметь место и попытки уже рассмотренных силовых реакций: ассимиляции, депортации и др. Но война не может длиться вечно. Расходуя людские и материальные ресурсы, противостоящие стороны рано или поздно доходят до состояния истощения. Это вынуждает их перейти к переговорному процессу, поиску мирных средств урегулирования конфликта. Рано или поздно на смену вооруженной фазе развития конфликта приходит невооруженная, которая при определенных условиях (неразрешимость противоречий, накопление достаточных для продолжения конфликта сил, внешнее вмешательство) может снова смениться вооруженной.

Военные действия в долговременной перспективе, как правило, сравнительно низкоэффективны, так как быстро и без больших потерь подавить очаг этнического конфликта чаще всего невозможно, а потери приводят к резкому недовольству прежде лояльного центральным властям населения. Повстанческие же вооруженные формирования обычно обладают более высоким боевым духом и не считаются с любыми издержками вооруженной борьбы за самоопределение.

Наиболее эффективный путь несиловых реакций — постепенная и добровольная консолидация различных этнических и культурных групп в единую общность. Для осуществления этого процесса необходимы три условия: географическая и культурная близость консолидирующихся этносов, общее стремление этносов к консолидации, длительность периода постепенного врастания субкультур в единую интегрированную культуру. Такая консолидация, как правило, инициируется «сверху» правящими элитами, а затем поддерживается «снизу» широкими слоями населения.

Классический пример подобной консолидации — Германия. Констатируя сегодняшний уровень единства немецкой нации, сложно представить, что еще полтора столетия назад общегерманского самосознания фактически не существовало. Оно возникло путем объединения локальных субкультур: прусской, баварской, саксонской, баденской и др.

Предоставление широкой политической и национально-культурной автономии региону, где существует межнациональный конфликт, тоже способно снизить конфликтный потенциал. Расширение автономии, как путь снятия напряженности конфликтов, нашло свое применение в Канаде, Испании, Бельгии, России и других странах, где существуют этнические конфликты.

Еще один вариант снятия напряженности мирными средствами — изменение административно-территориального деления (АТД). Во-первых, практикуется дробление ареала с межнациональным конфликтом на ряд более послушных и управляемых территориальных единиц. Во-вторых, применяется слияние территориальных единиц с целью увеличения этнической однородности потенциально конфликтного ареала. В-третьих, изменение АТД может служить следствием успешной борьбы за автономию. Преобразования такого типа прошли в Бельгии, где 1 января 1995 г. поэтапная федерализация страны завершилась разделом на три самоуправляемых региона — Фландрию, Валлонию и Брюссель.

Варианты нейтрализации конфликтов несиловыми методами предпочтительнее силовых. Соблюдение основных прав и свобод граждан способствует формированию положительного имиджа государства на международной арене, открывает двери для многообразной финансово-экономической и гуманитарной помощи, позволяет избежать внешнеполитической изоляции.

Вопросы и задания


1. Приведите несколько примеров межнациональных конфликтов, расположенных в зонах контакта этнокультурных регионов.

2. Какие варианты урегулирования конфликтов предпочтительнее: силовые или несиловые? Почему? Приведите примеры применения этих вариантов.

3. Какие факторы в наибольшей степени повлияли на зарождение и развитие межнациональных конфликтов на Северном Кавказе?

4. Как себя должно вести общество, чтобы не спровоцировать межнациональный конфликт?

5. Почему Альпийско-Гималайский горный пояс представляет собой ярко выраженный регион проявления межнациональных конфликтов, а не менее протяженный Андский горный пояс конфликтов практически лишен?

Ссылки в Интернете

www.un.org/russian — Организация Объединенных Наций;

http://abhazia.com — сайт самопровозглашенной Республики Абхазия;

www.nkr.am/rus — сайт самопровозглашенной Нагорно-Карабахской Республики;

www.unmikonline.org — сайт миссии ООН в Косово;

www.euskadi.net — англоязычный сайт о Стране Басков;

www.unmikonline.org сайт Стокгольмского института изучения проблем мира.


1 Например, движение за отделение Восточного Пакистана и образование независимого государства Бангладеш.


2 Например, движение за отрыв от Эфиопии Эритреи.


3 Защита территориальной целостности государств: «Все члены ООН воздерживаются в их международных отношениях от угрозы силой или ее применения против территориальной неприкосновенности или политической независимости любого государства» (ст. 2, п. 4 Устава ООН). Поддержка этнического самоопределения: «В силу принципа равноправия и самоопределения, воплощенного в Уставе ООН, все народы имеют право свободно определять, без вмешательства извне, свой политический статус и осуществлять свое экономическое, социальное и культурное развитие, и каждое государство обязано уважать это право в соответствии с положениями Устава» (п. 5 Декларации об усилении эффективности принципа отказа от угрозы силой или ее применения в международных отношениях. Принята резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 18.11.1987).

Просмотров: 23492

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования