Uralistica

Подана Кассационная жалоба в Президиум Ульяновского обл.суда!

 

Сегодня, 27 ноября 2012 года мы вышли на третий уровень юридического сопротивления государственному произволу. Во второй половине дня кассационная жалоба направлена в Президиум Ульяновского областного суда.

Первым уровнем было судебное заседание 21 августа в Инзенском районном суде. Вторым было заседание судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда состоявшееся 23 октября. И там и там тяжелый каток кривосудия прокатился по нашему конституционному праву защищать родной язык и подвергать моральному осуждению организаторов и исполнителей культурно-языкового геноцида народов России.

Как писал казанский юрист Айдар Султанов «...мы должны признаться, что в настоящее время под видом признания материалов экстремистскими, происходит просто напросто цензура, которая зачастую производится предвзятыми и не компетентными цензорами...Такая цензура, безусловно, является вмешательством также в защищаемое Конвенцией (о защите прав человека) право выражать свое мнение...». И далее Султанов утверждает «антиэкстремистское законодательство становится в результате экстремистским».

Напомним, что правозащитные организации в том числе и информационно-аналитическоий центр Сова считают,что материал признан экстремистским неправомерно.

Как мы уже обещали в материале «Долгая дорога в Страсбург» наша борьба против государственного беззакония будет продолжаться вплоть до Европейского суда по правам человека.

 

 

Кассационная жалоба

на вступившее в законную силу решение Инзенского районного суда Ульяновской области от 21.08.2012 г., по делу № 2-348/2012 и на определение судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 23.10.2012 г., по делу № 33-3298/2012

 

21 августа 2012 года федеральным судьей Инзенского районного суда Ульяновской области Токуновым Д.В. рассмотрен иск прокурора Инзенского района ко мне о признании экстремистской и включении в федеральный список экстремистских материалов статьи «Остановить геноцид», размещенной в газете «Наш голос» №1(2) за июль 2009 года. Решением суда исковые требования прокурора удовлетворены в полном объеме. Статья признана экстремистской. Кроме того, с меня взысканы судебные издержки по проведению комплексной психолого-лингвистической экспертизы в размере 18 000 (восемнадцать тысяч) руб. 00 коп., а также государственную пошлину в размере 200 (Двести) рублей.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 23 октября 2012 года решение Инзенского районного суда оставлено без изменения, а моя апелляционная жалоба без удовлетворения.

Полагаю, что вышеуказанные судебные акты подлежат отмене полностью (и в части признания статьи экстремистской и в части взыскания судебных издержек) по следующим основаниям:


1. Неправильное применение норм материального права


Суд первой инстанции неправильно применил нормы Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» и не учел положения ст.10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Согласно пункту 3 статьи 1 ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» экстремистскими являются «предназначенные для обнародования документы либо информация на иных носителях, призывающие к осуществлению экстремистской деятельности либо обосновывающие или оправдывающие необходимость осуществления такой деятельности». Таким образом для того, чтобы обоснованно признать информационный материал экстремистским необходимо достоверно и недвусмысленно установить факт наличия в этом материале (1) призыва либо (2) обоснования,либо (3) оправдания. В материалах судебной комплексной психолого-лингвистической экспертизы не содержится данных, позволяющих сделать однозначный вывод о наличии в рассматриваемой статье указанных признаков. Эксперты лишь указали, что одной из возможных трактовок фрагмента текста может быть «косвенное побуждение» к совершению неких экстремистских действий. Все выводы экспертов носят предположительный характер, а следовательно, они не позволяли суду первой инстанции достоверно и обоснованно сделать вывод о наличии в рассматриваемой статье признаков экстремистского материала.

Между тем, признание статьи экстремистским материалом означает серьезное ограничение свободы выражения мнения и должно быть убедительно обосновано. Подписав и ратифицировав Конвенцию о защите прав человека и основных свобод Россия согласилась с тем, что каждый имеет право свободно выражать свое мнение. В соответствии со ст.10 Конвенции это право включает свободу придерживаться своего мнения и свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны публичных властей. Ч.2 ст.29 Конституции РФ и ч.2 ст.10 Конвенции допускают некоторые ограничения данного права, однако любые такие ограничения должны быть основаны на законе и необходимость их применения должна быть убедительно доказана.

Позиция Европейского суда заключается в том, что свобода слова охватывает не только «информацию» или «идеи», которые встречаются благоприятно или рассматриваются как безобидные либо нейтральные, но также и такие, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство1.

Очевидно, что в гарантиях свободы слова не было бы необходимости, если бы они касались только той «информации» и «идей», которые воспринимаются государством или частью населения благосклонно или равнодушно. В гораздо большей степени в защите нуждаются идеи, которые провоцируют общественную дискуссию, а именно такую цель преследовал автор рассматриваемой статьи.

Проверка характера необходимости в демократическом обществе налагает на суд обязанности исследовать, соответствовало ли вмешательство «неотложной общественной потребности», правомерности преследуемой цели, и были ли доводы, приведенные … в его оправдание достаточными и соответствующими критериям п.2 ст.102.

Отсюда следует, что прокуратура должна была представить убедительные доказательства того, что распространение именно данной статьи Ответчика несет столь серьезную угрозу национальной безопасности, территориальной целостности или общественному порядку, а также здоровью и нравственности, что применение иных более мягких мер невозможно. Таких доказательств представлено не было.

Более того, ни прокуратура, ни суд первой инстанции не учли того, что рассматриваемая статья опубликована еще в июле 2009 года и в течение двух лет она не вызывала никаких претензий со стороны государства. Прокуратурой также не дано обоснования почему спустя три года после публикации статья начала представлять столь серьезную угрозу, что ее распространение необходимо ограничить, под угрозой привлечения к административной или уголовной ответственности.

 

2. Нарушение норм процессуального права


2.1. Нарушение норм процессуального права при распредлении судебных расходов.

При распределении судебных расходов суд грубо нарушил требования процессуальных норм и незаконно взыскал с меня 18 000 (восемнадцать тысяч) руб.00коп за проведеную, по инициативе суда, судебную психолого-лингвистическую экспертизу. Согласно ч.2 ст.96 ГПК РФ «В случае, если ...назначение экспертов ...и другие действия, подлежащие оплате, осуществляются по инициативе суда, соответствующие расходы возмещаются за счет средств федерального бюджета». В ч.4 ст.103 ГПК РФ установленно, что «В случае, если обе стороны освобождены от уплаты судебных расходов, издержки, понесенные судом, ...в связи с рассмотрением дела, возмещаются за счет средств соответствующего бюджета». В материалах дела содержится достаточно фактов подтверждающих что экспертиза была назначена не по моей инициативе, а по инициативе суда.

Так в протоколе судебного заседания от 09, 10 июля 2012 г., на странице 3 зафиксировано мое Ходатайство об исключении из материалов дела Заключения специалиста от 02.09.2010 г. №188. Удовлетворив Ходатайство 09 июля суд, сразу же, по своей инициативе, назначил проведение экспертизы в «Саратовском бюро судебных экспертиз» поставив уже заранее сформулированные вопросы. Это было полной неожиданностью. Поэтому я заявил: «Не возражаю против назначения психолого-лингвистической экспертизы, однако, мне нужно время, чтобы осмыслить и правильно сформулировать вопросы, которые необходимо будет поставить эксперту при назначении экспертизы. К завтрашнему дню я смогу в письменной форме предоставить мои вопросы эксперту» (см.4-ю страницу Протокола от 09, 10 июля 2012 года). В связи с этим был назначен перерыв до 10.07.2012 г. Однако, и к следующему дню я не смог сформулировать свои вопросы в связи с чем заявил Ходатайство об отложении судебного заседания. Только к 12.07.2012 я представил свои вопросы и просил суд назначить экспертизу в другом экспертном учреждении «Гильдии лингвистов-экспертов...». Определением от 12 июля 2012 года суд отверг все мои предложения оставив свои формулировки вопросов и избранное им «Саратовское бюро судебных экспертиз».

Таким образом, материалы дела однозначно свидетельствуют, что экспертиза была назначена по инициативе суда. Поэтому совершенно неправомерна ссылка суда первой инстанции на часть 1 статьи 103 ГПК (именно эта часть этой статьи цитируется в решении, хотя указана ст.101, что свидетельствует об опечатке). Так как согласно ч.2 ст.96 ГПК ответчик Бокин освобожден от оплаты экспертизы, проведенной по инициативе суда, применению подлежит ч.4 ст.103 предписывающей, что «если обе стороны освобождены от уплаты судебных расходов, издержки понесенные судом....возмещаются за счет средств...бюджета». Учитывая необоснованное применение ч.1 ст.103 (в решении указана ст. 101 УПК ) апелляционная инстанция обязана была отменить незаконное решение в части судебных расходов. Вместо этого она оставила его в силе ссылаясь уже на 98 статью ГПК указав что «стороне, в пользу которой состоялось решение суда (т.е.прокуратуре), суд присуждает возместить с другой стороны (т.е. ответчик Бокин) все понесенные по делу судебные расходы...). Следует отметить, что ст.98 ГПК вообще здесь не применима, ибо прокуратура тоже экспертизу не заказывала и не могла понести расходы на ее проведение. Следовательно, решая вопрос о распределении судебных расходов суд первой инстанции применил не подлежащую применению ст.101 (ч.1 ст.103) ГПК. Суд апелляционной инстанции применил не подлежащую применению ст.98 ГПК. А обе инстанции нарушили предписания ч.2 ст.96 и ч.4 ст.103 ГПК РФ и незаконно взыскали с меня судебные издержки в сумме 18 000 (восемнадцати) тысяч рублей.


2.2. Нарушение норм процессуального права при исследовании и оценке психолого-лингвистической экспертизы.

Так, принимая в качестве главного доказательства Заключение комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы суд нарушил целый ряд норм процессуального права. Согласно ст.86 Гражданско процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ): «Заключение эксперта для суда не обязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 ГПК». Статьи 67и 187 ГПК прямо обязывают суд проводить в судебном заседании исследование заключения эксперта, так как оно не имеет для суда заранее установленной силы. В своем решении суд процитировал выводы экспертизы не проведя никакого исследования содержания экспертизы с целью оценки обоснованности и достоверности экспертных утверждений и выводов. Он просто принял на веру (без всякой проверки) предложенный экспертами текст. В предпоследнем абзаце решения (стр.4) суд прямо заявляет: «Оснований не доверять экспертному заключению у суда не имеется». И сразу же поясняет основания своей безграничной доверчивости: «Экспертиза проведена экспертами специализированного экспертного учреждения, имеющими соответствующее образование и квалификацию и предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения». Поверив и не проверив обоснованность экспертного заключения суд нарушил ст.ст.67, 86, 187 ГПК РФ.

3. Нарушения закона при производстве экспертизы

3.1.

Фактически единственным положенным в основу решения суда первой инстанции доказательством является заключение комплексной психолого-лингвистической судебной экспертизы. Данная экспертиза проведена с нарушением закона и не соответствует требованиям ч.2 ст.86 ГПК РФ, а также ст. 8 и 25 ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации». В частности, в заключении не указаны место проведения экспертизы, а также содержание исследования с указанием примененных методов, которые позволяли бы проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.

Вопреки фактам на 5-й странице решения суда первой инстанции заявляется, что «...суд находит несостоятельными доводы ответчика об остутствии в заключении экспертов указания на методы исследования. Из заключения следует, что для решения вынесенных в постановление вопросов проводился психолого-лингвистический анализ текста статьи «Остановить геноцид!». Таким образом, экспертами применялись методы психологии и лингвистики». Какие это методы так и осталось тайной. Между тем, в заключении специалиста от 02.09.2010 г.№188 (находящегося в деле) указаны не менее пяти лингвистических методов. В заключении же эксперта от 27 июля 2012г., не указано ни одного метода, ни лингвистического, ни психологического.

3.2.

Кроме того, рассматриваемое заключение экспертизы противоречит правовой позиции Верховного Суда РФ, высказанной в Постановлении Пленума от 28 июня 2011 года №11 «О судебной практике по уголовным делам о преступлениях экстремистской направленности». Верховный Суд РФ указал на недопустимость постановки перед экспертом не входящих в его компетенцию правовых вопросов. В частности, перед экспертами не могут быть поставлены вопросы о том, содержатся ли в тексте призывы к экстремистской деятельности, направлены ли информационные материалы на возбуждение ненависти или вражды.

Формулировка вопроса №1 «Содержатся ли в представленном тексте статьи... высказывания, которые могут способствовать возбуждению ненависти либо вражды по признакам пола, расы, национальности, языка, религиозной принадлежности?» свидетельствует о том, что перед экспертами поставлен именно правовой вопрос, который относится к исключительной компетенции суда.

В вопросах №2 и №3 используются понятия «национальная группа», «расовая, религиозная, социальная группа», то есть понятия, для оценки которых необходимы специальные знания в области социологии, этнологии и религиоведения, в то время как к производству экспертизы привлекались только эксперт-психолог, имеющий только психолого-педагогической образование и эксперт-лингвист, имеющий филологической образование.

Таким образом, эксперты, отвечая на поставленные вопросы, явно вышли за пределы свой компетенции, а следовательно, их заключение не соответствует требованиями научной обоснованности, объективности и всесторонности и не может быть положено в основу судебного решения.

3.3.

Нарушение законов формальной логики при проведении психолого-лингвистической экспертизы

Как пишет доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист России, член научно-консультативного совета при Верховном Суде Российской Федерации Тер-Акопов Аркадий Авакович «Соблюдение законов и правил логики-обязательное условие истинности суждений и умозаключений, делающее использование логики в юридической деятельности абсолютно необходимым» (см.:А.А.Тер-Акопов. Юридическая логика:учеб.пособие. - 2-е изд.,стер. - М.: 2006. на стр.14)

Между тем, исследование экспертизы проведенное ответчиком в судебном заседании от 21 августа 2012 года (смотри протокол судебного заседания от 21.08.2012 г.) обнаружило несоответствие экспертизы двум (из четырех) главным законам формальной логики — закону тождества и закону достаточного основания. Последствием нарушения закона тождества является «подмена тезиса-логическая ошибка...когда доказывается или опровергается не выдвинутое положение, а другое, и вывод распростроняется на это положение. В результате такой ошибки все доказательства, приводимые в обоснование выдвинутого тезиса, являются либо недостаточными, либо не относящимися к предмету доказывания» (см.вышеуказанный учебник Юридическая логика стр.126). Именно это и произошло при производстве экспертизы.

Так в конце 4-й страницы (л.д.86) Заключения содержится тезис-утверждение: «...в тексте формируется противопоставление двух групп субъектов, объединенных на основании их отношения к мордовскому языку и мордовскому народу». Первая группа обозначена экспертами как «сторонники сохранения мордовского языка». Вторая группа обозначена ими как: «отрицательно оцениваемые представители русского и мордовского этносов — противники использования мордовского языка, пытающиеся вытеснить его русским языком (представители русского этноса, носители русского языка; школьные учителя; власти и чиновники от образования; представители мордовского этноса из числа родителей, не стремящихся отстоять право своих детей на получение образования на мордовском языке). Далее утверждается что: «В рамках данного противопоставления проявляются признаки ложной атрибуции, что может способствовать возбуждению ненависти либо вражды по признакам национальности и языка:

  • представителям второй группы приписываются враждебные действия и опасные намерения по отношению к мордовскому языку (попытка уничтожить его, вывести из употребления в системе образования и быту) и мордоскому народу (неудовлетворительное положение мордовского языка трактуется как способ геноцида мордовского народа), например:

-Под прикрытием фольклорных коллективовов осуществляется геноцид;

-Ведь фактически в образовательных учреждениях России, в том числе и в Оскинской средней школе, наступил очередной год полномасштабного геноцида мордовского народа (примечание: здесь и далее подчеркивания выполнены экспертами);

  • указывается на несовместимость интересов сторонников и противников мордовского языка (сторонники мордовского языка выступают в положении угнетаемых, притесняемых колонизаторами — противниками мордовского языка; взаимодействие представителей двух групп рассматривается как языковая дискриминация):

- Но, именно учителя играют первую скрипку в процессе непосредственной реализации руссификационной политики властей в сфере образования. Они могут активно, и даже «творчески», реализовывать преступные решения, формирую общественное мнение и собирая подписи морально искалеченных родителей против обучения на родном языке. А могут наоборот, активно и творчески препятствовать геноциду собственного народа. Причем, не нарушая законов и трудовой дисциплины. Можно работать в русскоязычной школе, выполнять законные инструкции, и в то же время, можно не допускать наступления трагических последствий русификации. История полна примеров, когда рядовые исполнители срывали реализацию преступных замыслов;

  • бедствия, неблагополучие мордовского народа и сторонников мордовского языка в прошлом, настоящем и будущем объясняются целенаправленной деятельностью противников мордовского языка, которые осуществляют «русификационную политику»; русскоязычная система преподавания рассматривается как средство уничтожения (геноцида) мордовского народа, например:

-Понятно, что право на языковую национальную идентичность распространяется на все народы, а не только на русский народ. И, тем не менее, мордовскому народу отказывают в этом праве. При активном соучастии учителей, а теперь уже и родителей власти разрушают его национальное самосознание (национальную идентичность) навязывая ему ценности, интересы и язык другого народа. Ни средневековой Запад, ни монголы, ни немецко-фашистские захватчики не подвергали жизнь мордовского народа такой смертельной угрозе, какой подвергает русификационная политика российских колониальных властей;

-В селе Оськино, длительная национальная дискриминация уже привела к полной культурно-языковой деградации;

-Конечно же, не учителя принимают стратегические решения о навязывании мордовскому народу русскоязычной системы образования ведущей к его геноциду.».

То есть вначале заявлено что к противникам мордовского языка автором текста относятся (представители русского этноса, носители русского языка; школьные учителя; власти и чиновники от образования; представители мордовского этноса из числа родителей, не стремящихся отстоять право своих детей на получение образования на мордовском языке). Затем худо-бедно доказана только часть этого списка (школьные учителя; власти и чиновники от образования). А вывод распростанили на недоказанную часть списка (русский и мордовский народ). Явная подмена тезиса.Ибо в этих процитированных экспертами высказываниях из газетной статьи «Остановить геноцид» не возможно обнаружить высказывания которые бы возлагали на русский народ и его представителей ответственность за языковую дискриминацию мордовского народа.

Положив в основу своего решения необоснованные а значит не достоверные и ложные выводы экспертизы суд первой инстанции нарушил ст.195 ГПК требующую чтобы решение суда было законным и обоснованным.

Кроме того, в Методических рекомендациях об использовании специальных познаний по делам и материалам о возбуждении национальной, расовой или религиозной вражды утвержденных Генеральной прокуратурой РФ 29.06.1999 г №27-19-99, на которые ссылаются эксперты как на справочный источник, отмечается, что «возбуждающей... является такая информация, которая содержит отрицательную эмоциональную оценку и формирует негативную установку в отношении определенной этнической (национальной)... группы или отдельных лиц как членов этой группы, подстрекает к ограничению их прав или к насильственным действиям против них». Далее в Методических рекомендациях... генпрокуратуры указывается, что «унижение национального достоинства выражается в распространении ложных измышлений, извращенных или тенденциозно подобранных сведений об истории, культуре, обычаях, психологическом складе, верованиях, идеях, событиях, памятниках и документах, входящих в число национальных и религиозных ценностей, позорящих или оскорбляющих этническую группу». Никаких отрицательных оценок и негативных установок или подстрекательств к ограничению прав русской национальной группы в высказываниях процитированных экспертами, ответчику в судебном заседании от 21.08.2012г., обнаружить не удалось (см.протокол заседания от 21.08.2012г.) О национальных ценностях русского народа в статье вообще никак не упоминается. О возбуждении национальной вражды к мордовской национальной группе тем более не приходится говорить. Ибо статья не подстрекает к ограничению прав мордовского народа. Наоборот, она полностью посвящена обеспечению конституционного права мордовского народа на получение образования на родном языке. Направлена на защиту его национальных ценностей к которым относится и родной мордовский язык.

Таким образом, первый и второй выводы экспертизы о наличии в статье высказываний унижающих а также возбуждающих вражду по признакам принадлежности к русскому и мордовскому народам не обоснованы фактами.

Так же голословно и необоснованно использовано экспертами понятие «ложная атрибуция» как способ возбуждения национально, расовой или религиозной вражды. Они не привели никаких фактов того что автор привел ложные сведения о руссификации мордовского народа. Ибо как указывают сами эксперты «ложная атрибуция» это приписывание враждебных действий и опасных намерений

Третий вывод экспертизы о том что в статье якобы содержится констатация возможности и необходимости применения оружия также не соответствует содержанию текста. В главе «Силовой сценарий сопротивления» анализируются причино-следственные связи между нарушением прав человека и возникновением вооруженного насилия. Право мыслить и анализировать принадлежит любому человеку, тем более журналисту. Автор приходит к выводу что нарушение права на родной язык создает условия для возникновения насилия. Называя некоторые вооруженные группировки «национально-освободительными» автор специально подчеркивает, что насилие может быть спровоцировано национальным угнетением и использоваться для национального освобождения. Об этом же свидетельствует и цитата из Всеобщей декларации прав человека а главе «Последнее средство» : «необходимо, чтобы права человека охранялись властью закона в целях обеспечения того,чтобы человек не был вынужден прибегать, в качестве последнего средства, к восстанию против тирании и угнетения». Но в тексте совершенно отсутствуют какие-либо заявления признающие идеологию и практику насильственных действий правильными, нуждающимся в поддержке и подражании в каких бы целях они не применялись, в том числе и в целях национального освобождения. Насильственные действия полностью отвергаются специальными главами под названием «Мирный сценарий»(Учителя могут остановить геноцид) и «Нам нужна другая Россия» (Рекомендации учителям Оськинской школы), специально посвященные мирным, цивилизованным способам обеспечения права на родной язык обучения. Например: «...формировать позитивное общественное мнение по использованию родного языка в семье...», «обращаться в органы власти», «перевести школу на родной язык обучения», «(подключать СМИ, общественные организации или создавать новые) с требованием обеспечить право на получение высшего образования на родном языке». Именно реализация таких способов, по мнению автора статьи, должна предотвратить силовой сценарий развития событий. Подытоживая перечень мирных действий и мероприятий автор заявляет: «Только так оськинский педколлектив может превратиться в активный субъект образовательной политики, воздействующий как на власть, так и на общество в прогрессивном, стратегически правильном и перспективном направлении»(см.5-й абзац главы «Нам нужна другая Россия»). Это заявление, вместе с предыдущими цитатами, однозначно свидетельствует о признании идеологии и практики ненасильственных, нетеррористических действий правильными, нуждающимися в поддержке и подражании. И в этом главная смысловая направленность всей публицистической и научно-аналитической статьи «Остановить геноцид».

Учитывая изложенное, считаю, что суд первой инстанции неправильно применил нормы процессуального и материального права, неправильно определил обстоятельства, имеющие значение для дела, не исследовал и не оценил экспертизу приняв на веру ее утверждения, а выводы, изложенные в решении суда, не соответствуют материалам гражданского дела.


На основании вышеизложенного, руководствуясьст.ст. 376-378, 381, 387, 390 ГПК РФ,

прошу:

  1. Полностью отменить решение Инзенского районного суда Ульяновской области от 21.08.2012 года по гражданскому делу №2-348/2012, а также апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 23.10.2012 г., № 33-3298/2012 и отказать в удовлетворении исковых требований Инзенской прокуратуры не передавая дело на новое рассмотрение;

  2. приостановить исполнение решения Инзенского районого суда от 21.08.2012 г. (дело № 2-348/2012) до окончания производства в суде кассационной инстанции.

Приложения:

  1. Копия решения Инзенского районного суда Ульяновской области от 21.08.2012 г., на 3 л.,(6 стр.);

  2. Копия апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Ульяновского областного суда от 23.10.2012 г., на 3 л., (6 стр.);

  3. Копии кассационной жалобы от 27.11.2012 г., на 12 л. (21стр.) - 4 экз.;

  4. Квитанция об оплате госпошлины- 1экз;

/В.Н.Бокин/-

27.11.2012 года

1 «Хендисайд против Соединенного Королевства» от 1976 года, §41

2 «Нильсен и Йонсен против Норвегии от 1999 года, §43

 

 

 

 

 

Просмотров: 834

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Erush Vezhai, Декабрь 2, 2012 в 8:34pm

Кортамо куро= чат

Мелькужо = форум

Эсь ютковань куро = личка

Комментарий от: Василий, Декабрь 2, 2012 в 4:20pm

Б.А. монень ней а лецтяви, кодамо ильведевкс теинь сермадомсто. Кода лисят он-лайн,  монень эряви панжомс нупаленть ды варштамс. Сюкпря те ильведевксэнть лецтямонть кувалт. Ламоксть редсинь кода литературань келенть таркас сермалинь минек велень кортамо куросонть. Кортамо куро те улема диалект? Паро вал сюлмо!

Сюкпря пеняцямо коневонть шнамонзо кисэ. Аздан, шнасызь-арась Президиумонь судьятне.Кемема тенст арась.

Комментарий от: Erush Vezhai, Декабрь 1, 2012 в 8:07pm

В.Н., мон а маштан сёрмалеме се кортамо куросонть, косо тон кекстнят Пелевеёнксонь кошттонть. Минек колмоце чи экшэ: 13-15 градуст якшамодо. Теде икеле ульнесь истя: лембе-якшамо, ды мекевланк. Ловось солакшнось, ульнесь виев эйгажа. Ней ловсо почодызе аламодо.

Комментарий от: Erush Vezhai, Декабрь 1, 2012 в 8:04pm

Койсэм, вадрясто теезь тевконёвось.

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования