Uralistica

Борьба за независимость Мордовских народов. Исторический очерк.

БОРЬБА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ

 

Начиная с IX века в непосредственном соседстве с мордовскими землями начинают оседать славянские племена. На северо-западной границе Мордовии образуется ряд русских княжеств, рязанское, муромское, суздальское, а затем и нижегородское. Соседство мордвы с русскими князьями не знает мирных хозяйственных общений. По мере укрепления мощи русских княжеств усиливались поенные нападения последних на мордовские земли. Русские князья не стремились по примеру болгарских купцов завязывать мирные хозяйственные отношения с мордвой. Они даже не имели в виду поставить мордву на полусамостоятельное положение, как это сделали впоследствии татары. Русские князья имели в виду полный захват богатейших пространств Окско-волжского бассейна путем вытеснения оттуда всех «нечестивых племен». Вот почему борьба мордвы с русскими княжествами ожесточилась и продолжалась с переменными успехами на протяжении трех с половиной веков (с XII до XVI столетия).

Первое крупное сражение мордвы с войсками муромского князя Ярослава было на реке Пьяне в 1103 г. Об этом сражении русская летопись повествует так: «бися Ярослав с Мордвою, месяца марта в 4 день, и побежден бысть Ярослав».

Рост элементов торгового капитализма в русских княжествах, где первыми купцами были сами князья, особенно развивал аппетиты последних на овладение бассейном Волги разведав эти районы через путешествующих монахов, русские князья отлично знали о тех выгодах, которые дает Волга с ее притоками для развития торговли. Нападения русских князей на мордовские земли усилились в XIII веке. В 1221 г. соединенными силами русских князей был взят у мордвы район нынешнего Нижнего Новгорода. Это событие является исключительно важным в последующей истории всех волжско-камскнх народов. Место нынешнего Нижнего Новгорода, где впадает Ока в Волгу, являлось не только наивыгоднейшим торговым центром, но и лучшим стратегическим пунктом для последующих военных операций против приволжских народов.

Борьба мордвы С русскими удельными княжествами за независимость, тянувшаяся на протяжении нескольких столетий, в значительной своей части сводилась к защите основного тогдашнего местопребывания мордвы, района нынешнего Нижнего Новгорода. Об этой борьбе сохранилось много различных преданий, одно из которых приводим полностью.

«Мордвин Абрам, или Ибрагим, вышедший из-за реки Кудьмы. поселился при впадении Оки в Волгу на Дятловых горах, покрытых тогда дремучим лесом. У него было 14 сыновей и 3 Дочери, дня которых он построил 17 домов на том месте, где ныне архиерейский дом. Эта колония на­звана была Абрамовым городком, а сам Абрам выбран был всеми мордовскими племенами в правители (старшина или князь). На этот-то городок и ходил, но не совсем удачно, суздальские войска. Абрам, по словам легенды, заслышав о том, что суздальские, муромские и рязанские рати идут к его городку, стал укреплять последний: он обнес его ты ном, ватами и рвами. В городке было уже до 500 человек. Абрам устроил в двух пунктах укрепления по воротам: одни широкие — с южной стороны вала, с дубовыми створами, которые засыпал землей — другие, потайные, на север от въезда с Волги на гору (коровий ввоз).

Подошедши к городку с 14 000 воинов, князь Мстислав, не желая напрасно проливать кровь, вступил с Абрамом в переговоры: он предлагал ему оставить Дятловы горы и признать над мордовскими племенами класть князя суздальского. Абрам отвечал, что он не прирожденный владыка мордовских племен, а только выборный правитель их, почему не может самолично принимать никаких условий, он просил дать ему четыре года для сношений со всеми мордовскими племенами, — но Мстислав согласился дать только четыре дня. Абрам немедленно разослал через тайные ворота гонцов в ближайшие мордовские селения, требуя немедленной помощи. В дне ночи через тайные ворота вошло в городок более пяти тысяч человек мордвы, и Абрам, не дожидаясь истечения данного ему срока, вышел через южные ворота и ударил на суздальскую рать. Это, впрочем, не принесло мордве пользы: Абрам пал в битве со всей своей ратью, жители городка были перебиты, а самый городок русскими сожжен. Мстислав оставил там 1 ООО конных и строго приказа! им жить почему-то не в городке, а около него. Узнавши О судьбе Абрама и его соратников, мордва задумала отмстить своим врагам. Но суздальцы, имевшие в мордве шпионов, которые известили О замыслах своих соплеменников, предупредили вшестеро сильнейшего врага: они выехали навстречу мордве, верстах в десяти от городка, встретились с ней с криком, пробились через нестройную массу ее и Березопольем поскакали к Боголюбову. Опомнившись от Неожиданной встречи, пешая мордва хотела Преследовать врага своего, но конные суздальцы успели ускакать от преследования»1.

Насчет вышеприведенного предания М. Н. Покровский высказан следующее весьма ценное замечание: «Одна запись, правда в дошедшей до нас редакции очень поздней. XVII века (что еще не позволяет считать записанный рассказ «легендой», как хочет окрестить передающий его великорусский автор), совершенно определенно указывает, что этот город (Абрамов город. — Т. В.) был не более, не менее как сто лицей мордвы, основной жертвы славянского колонизаторства в историческую эпоху на территории будущей Великороссии. „поглощение" предыдущих веков, жертвой которого стали весь, меря, мурома, лежит собственно за пределами Писанной истории, летописи дают на этот счет лишь самые глухие отрывочные указания».

Нижний Новгород сооружен на руинах древнейшей мордовской столицы. «Еще Татищев и Екатерина II, — говорит М. Н. Покровский, — знати, что этот крупнейший великорусский центр вовсе не заложен заново великим князем Юрием в 1221 году, а стал на месте какого-то инород­ческого центра, разрушенного русскими лет за пятьдесят до этого. Мордва конца XII века представляет собою федерацию нескольких племен с центром на месте будущего Нижнего. Что это был центр федерации, доказывается тем, что все племена защищали пород, а писк ЛЫСО федерация быта сильна, показывает тот факт, что соединенные силы трех русских княжеств — Суздалья, Рязани и Мурома — хотя и смогли захватить город, но не смогли в нем удержаться... С 1221 г. на месте бывшей столицы Мордовской федерации выросла русская пограничная крепость, Нижний Новгород, самым названием показывающая, какое громадное значение ей придавалось. Иначе ее не назвали бы по имени самого крупного, самого древнего и самого богато го центра тогдашнего Севера. В истории борьбы с мордвой это было своего рода «Основание Петербурга».

С захватом русскими мордовской столицы — Абрамова города — нижегородский князь Константин Васильевич «повеле русским людям селиться по Оке. Волге. Кудьме и на мордовских жилищах, где кто захочет». Мордовские селения были отданы на потоп и разграбление русским колони заторам. Мордва была оттеснена к югу, в район Арзамаса, защищенного огромными лесными массивами. Нынешний город Арзамас имеет чисто мордовское название, означающее на мордовском языке — Мордовская земля (Эрзя мастор). Арзамас, по всей вероятности, стал центром Мордовской федерации после разгрома города Абрамова.

Факт захвата великорусскими княжествами района Нижнего Новгорода еще не означал ликвидацию Мордовской федерации. С момента основания Нижнего Новгорода. 1221 г., начинается длительная эпоха борьбы мордвы с русскими князьями за овладение районом Нижнего Новгорода. «А насколько была борьба жестокая, — говорит об этом М. Н. П о к р о в с к и й. — показывают ее дальнейшие перипетии, которые мы знаем уже не из легендарных записей позднейшего времени, а по современным показаниям летописей. Русские начали наступление из новой крепости (Нижнего Новгорода) очень скоро, через 4 — 5 лет после ее основания. Братья основателя Юрия „разгромили много селений, взяли бесчисленный полон и возвратились домой с победою великой". Но Мордовская федерация не была уничтожена и в лице Пургаса нашла себе вождя, более способно го, чем был убитый в 1172 г. Абрам. Следующие походы суздальских князей на мордву были уже неудачны, а в 1229 г. П у р г а с сжег Нижний, но, как и русские за пятьдесят лет раньше, не мог его удержать».

Мордовский Пургас прекрасно понимал хозяйственное и стратегическое значение Нижнего Новгорода и всеми сила ми стремился овладеть этим пунктом. В соответствии с эти ми стремлениями войны Пургаса против суздальцев носили не обычный для мордвы оборонительный характер. Пургас вел наступательную войну на открытых пространствах. Велась усиленная подготовка к новым войнам, строились мордвой не только «тверди», но и города (Ошка пандт) на открытых пространствах в виде канав и валов. Остатки этих и более древних мордовских крепостей, называемых «мордовскими городищами», сохранились до наших дней на территории бывших губерний Пензенской и Нижегородской.

Переход мордвы от лесных оборонительных войн к вой нам наступательным на безлесных пространствах не дал для мордвы, в конце концов, положительных результатов. Многократные походы инязора Пургаса на Нижний Новгород не дали возможности одолеть этого успевшего значительно укрепиться города.

С момента Захвата суздальцами Нижнего Новгорода произошла перемена ролями. Раньше суздальцы нападали на резиденцию мордовского инязора Абрама, теперь мордовский инязор Пургас стал нападать на резиденцию обосновавшегося в бывшей мордовской столице суздальского князя. Суздальцы прежде стремились завоевать у мордвы богатейшую столицу, — мордва теперь стремится вернуть себе эту столицу. Эта борьба была весьма длительной. Результаты походов летописцы записывали весьма кратко «придоша и пожгоша». Но летописцы свидетельствуют и о характере военных операций того времени. Сильной стороной великорусских колонизаторов было то, что они имели лошадей. «Русское войско. — говорит М. Н. Покровский, — было конным, мордва была пешая. В эпоху исключительно холодного оружия лошадь давала огромное преимущество над противником. На юге это давало перевес степнякам над тогдашними украинцами, на севере выученики степняков пользовались их уроками, чтобы громить безлошадные племена, жившие земледелием и лесными промыслами». Мордва, в свою очередь, была сильна своим численным перевесом над русскими, а равно и тем. что она пре­красно ориентировалась в лесах, являвшихся родной стихией мордвина. Описывая один из совместных походов 1228 г. двух княжеств, суздальского и муромского, летописец свидетель­ствует, как русские войска «вшед в землю мордовскую, Пургасову волость, пожгоша жита и потравиша и скот избиша, полон послаша назад, а мордва вбегоша в лесы своя, в тверди, а кто вбегл тех избиша наехавшие Гюргиеви молоди». Этот успешно начатый поход окончился крайне неудачно только потому, что «мордва вбегоша в лесы своя, в тверди». Лето писец говорит о том, как увлеченные победой отряды князей Ярослава, Василия и Всеволода, преследуя отступавшую мордву, «заехаша в лес глубоко, а мордва давше им путь, а сами лесом обидоша их около, избиша, а иных изьемаша, бежаша в тверди, тех тамо избиша, и князем нашим не бысть кого воевати».

Создалось, таким образом, некоторое равновесие сил. Русские были непобедимы в безлесных пространствах и укрепленных городах, а мордва в лесах. Те и другие частенько друг на друга нападали и скорее возвращались восвояси. Так тянулись враждебные действия до того момента, когда Московское княжество в развитии торгового капитала достигло наивысшего расцвета и, объединив собой все соседние с мордвой великорусские княжества, новело генеральное наступление на завоевание приволжских земель. Это было сделано в XVI в. царем Иваном Грозным Мордва здесь, в силу своего географического положения, была поставлена первой под удары воинствующего торгового капитала Московского государства

Великорусские былины следующим образом воспели колонизаторское движение эпохи Грозного.

«Грозен был воин царь, наш батюшка.

Первый царь Иван Васильевич.

Сквозь дремучий лес с войскам-силою.

Он прошел землю мордовскую.

Себе царство взял Казанское,

Мимоходом Астраханское».

Былина правильно освещает исторические факты. Завоевание Казани и Астрахани для Ивана Грозного стало возможным лишь после того, как «сквозь дремучий лес с войском-силою он прошел землю мордовскую».

 

ПУРГАС И ПУРЕШ

 

К XIII в. мордва уже имела некоторый стаж «международных» отношений. Начиная с V в. она сталкивалась с хазарскими, ногайскими и болгарскими кочевниками, научивши­ми ее хозяйственному использованию лошади, а также ведению оборонительных войн. Затем наступает для нее дли­тельная пора меновых отношений с болгарскими купцами. Дальше идут войны с русскими княжествами.

Мордовские земли делились к этому времени на две об­ласти: Северную, эрзянскую область, возглавляемую инязором Пургасом, и южную мокшанскую область, возглавляе­мую инязором (оцюазором) Пурешем. Жителей мокшанской области проезжавший здесь и 1215 — 1255 гг. иностран­ный путешественник Рубруквис называл «Моксель» (Moxcl), а жителей эрзянской области — «Мердас» (Merdas или, по-латыни, Morduani). Под словом «моксель» надо понимать мокшу, а под словом «мердас» — эрзю. Русские летописцы также делили мордовские земли на две «волости», называй «Пургасовой волостью» северную эрзянскую область и «Пурешевой волостью» южную мокшанскую область.

К половине XIII века мокша и эрзя были настолько обо­собленными и географически и политически, что каждая из этих областей имела свою собственную, похожую на феодально-государственную, власть. Эта власть принадле­жала иняэору (онюазор). Каждое из этих племенных об­разований мордовского народа имеет, так сказать, неко­торые особенности своей истории. Мокшанская область того времени занимала примерно те же районы, где мокша живет до сих пор, это территория недавно упраздненной Пензенской губернии. Западные границы мокшанской об­ласти еще в XIII в. уходили значительно дальше, чем гра­ницы недавней Пензенской губ. Районы таких городов, как Кадом и Касимов, входили тогда в состав мокшанской области.

Южное положение мокшанской области ставило ее в крайне тяжелые условия вследствие беспрерывных кочевых

набегов, целым потоком идущих из Нижнего Поволжья. По мокшанской области все время прогуливались кочевые тюркские княжества, обирая у населения все, что попадало под руку. В мокшанских песнях имеются указания и на случай похищения у них женщин, идущих, вероятно, через сосед­нюю Болгарию на восточный невольничий рынок. Посетив­ший мокшанскую область иностранец Рубруквис свидетель­ствует: «Моксель (мокша) очень одобряет германцев, наде­ясь что при их посредстве они освободятся от рабства татар». Тюркские кочевники, называемые татарами, веро­ятно, настолько много причиняли зла мокшанской области, что население последней, жалуясь беспристрастному ино­странцу на татарские притеснения, высказываю надежду на избавление от татар при помощи каких-то германцев. За­метьте — германцев, а не русских, которые тогда едва ли чем отличались от татар по части опустошительных набе­гов на мордву.

В совершенно иных условиях находилась эрзянская об­ласть, вероятной территорией которой являлась б. Нижегородская губ. и западная часть б. Симбирской губ. От южных кочевников она была заслонена мокшанской областью. Эрзя почти не испытывала на себе кочевого грабежа. Зато опу­стошительные набеги русских князей были бедствием эр­зянского населения. Вся неприязнь эрзи скорее всего была направлена против русских. Приведенные обстоятельства приводили двух мордовских родоправителей-инязоров к противоречивым взглядам. В то время, как Пуреш исходил из мысли «хоть к черту на рога, только от татар подаль­ше», Пургас имел в перспективе нечто обратное. Пуреш шел на сближение с русскими, а Пургас, ведя ожесточен­ную борьбу с русскими, стремился сблизиться с татарами, привлекая нередко их в свою армию. Случилось так, что Пуреш перешел на сторону русских, заключив союз с му­ромским князем Юрием против Пургаса. В лице Пуреша, знакомого с условиями ведения лесной войны, русские князья приобрели огромную силу, способную наносить сокрушитель­ные удары армии Пургаса. Летописцы следующим образом описывают один из походов перешедшего на сторону рус­ских князей Пуреша: «Того же лета (1229 г.) победил Пургаса Пурешен сын с  Половици, и изби мордву всю и Русь Пургасову, а Пургас едва в мале утече».

Несмотря на переход Пуреша на сторону русских князей, Пургас продолжал борьбу с последними при содействии татар. Последующие за Пургасом поколения инязором в XIV веке продолжали борьбу с русскими в полном контакте с Казан­ским ханством. К такому согласованному действию мордвы и татар против русских толкала общность исторической судьбы обоих народов. И мордва и татары очутились перед все укрепляющимся общим врагом в лице великорусских княжеств, укрепившихся в Нижнем Новгороде. В 1377 г. мордва вошла в соглашение с Ордынским царевичем Аракшей насчет совместных военных действий против нижего­родцев и наголову разбила последних и войска московско­го князя Дмитрия Ивановича на реке Пьяне.

Русский историк Экземплярский, описывая момент раз­грома татарами и мордвой Нижнего Новгорода, говорит, что «мордве это не прошло даром», что русские настигли мордву на реке Пьяне, сильно побили ее и много мордвы потонуло в реке. «Этого мало, — продолжает Экземпляр­ский, — зимой того же 1377 г. Дмитрий Константинович послал на мордву с своими полками брата Бориса и сына Семена; великий князь московский также прислал всю рать под начальством воеводы Федора Андреевича Свибла. Рус­ские рати произвели полнейшее опустошение мордовской земли: как выражается летопись, «землю их всю пусту сотвориша»; селения были разграблены и преданы огню; из жите­лей одни истреблены, другие, особенно лучшие, забраны в полон; мало было таких, которым удалось избыть русского меча или полона. Раздражение против поганой и неверной мордвы до того было сильно, что в Нижнем предавали плен­ных различным казням; между прочим, некоторых из них вывели на волю, волочили по льду и травили псами».

Совместные военные действия мордвы и татар против великорусских князей являются результатом колонизаторской деятельности последних. «Мордва и русские были теперь не одни, — говорит М. Н. Покровский, — были еще тата­ры, а на ордынских комбинациях умели играть не только русские князья. В 1377 г. мордва навела на суздальцев татар, которые совершенно истребили суздальское войско, а по­путно разграбили и сожгли дотла Нижний Новгород».

Военные союзы мордвы и татар против русских не мог­ли не повести за собой некоторую утрату мордовскими инязорами суверенных, если так можно выразиться, прав; мордовские инязоры обязаны были с этого момента соби­рать с населении дань и вносить эту дань в ханскую кашу. Татары ежегодно зимой посылали в Мордовию своих сбор­щиков дани, в сопровождении вооруженных отрядов, для сбора податей в виде ясака. С этого времени мордовский народ стал подвергаться двойной эксплуатации, ханской и инязорской. Установившиеся взаимоотношения между мор­довскими инязорамн и татарским ханством были неизмен­ными на протяжении всего времени существования татар­ского ханства, т. е. до XVI в.

Вернемся еще раз к Пургасу. Летописцы свидетельству­ют о том, что существовала «Пургасова Русь», наводившая своими войсками немало страха па великорусских князей. Историки недоумевали по поводу того, почему Мордовскую страну летописцы называли «Русью». Экземплярский, напри­мер, прямо считает это обстоятельство «загадочным». Приведенный нами рассказ о мордовском правителе Абраме определенно сообщает нам, что Абрам «не прирожденный владыка мордовских племен, а только выборный правитель их, почему и не может самолично принимать никаких ус­ловий». Это указание проливает свет на внутреннюю струк­туру управления Мордовией. Если принять, кроме того, во внимание, что классовая дифференциация и классовое уг­нетение среди мордвы находились в ту пору в начальной стадии, тогда как великорусские княжества в этом отноше­нии шли далеко впереди мордвы, то станет понятным стрем­ление угнетенных классов русского населения уйти из-под власти своего угнетателя князя-феодала и стать граждани­ном страны Пургаса.

И когда в Мордовию стекались недовольные феодальным режимом своих князей русские крестьяне, то Пургас при­влекал эти недовольные элементы в свою армию. Наличие в армии мордовского инязора Пургаса русских крестьян и давало летописцам повод для названия «Пургасова Русь». С этой точки зрения является, безусловно, правильным следу­ющее утверждение М. Н. Покровского: «Борьба с мордвой отнюдь не носила только национальный характер — она имела свою классовую сторону. Мордву громили и грабили князья с их дружиной и городскими «воями». Нет ничего загадоч­ного в том, что крестьяне (русские. — Т. В.), которых те же князья грабили у себя дома, чувствовали себя ближе к Пургасу, чем к Юриям и Святославам».

 

КОЛОНИЗАЦИЯ


Колонизация Мордовского края началась еще с XIV в., но эти первые колонизаторы оседали лишь на западных границах края, на постепенно завоевываемых у мордвы территориях. Впервые были заселены русскими юго-запад­ные районы (Кадом. Касимов), граничащие с рязанским княжеством, а также северо-западные окраины, граничащие с нижегородским и муромским княжествами. Во 2-й поло­вине XVI в., с момента окончательного подчинения Мордо­вии Московскому государству, хлынул мощный поток рус­ских колонистов на привольные мордовские земли. В по­следующий XVII в. поток двигающихся на мордовские земли колонистов не прекращался. Распределение земельных про­странств между коренными жителями — мордвой и при­шлыми — русскими имеет повсюду известную закономер­ность. Мордва до сих пор обитает в районах, прилегающих к лесным массивам. Русские же, как правило, живут в безлесных пространствах. Эта закономерность распределе­ния земель имеет свои исторические причины. В лесах и после XVI в. мордва нередко спасалась от русской власти, действия которой ничем не отличались от обычных бандит­ских операций.

С того же XVI в. возникают в Мордовском крае помещи­ки, получившие в награду за победу над мордвой обширные земельные участки. Эти помещики самочинно расширяли пределы «жалованных» им земельных владений за счет до крайности урезанных мордовских наделов. Мордва не сме­ла протестовать против всех бесчинств, творимых помещи­ками и их опричниками, в силу своего побежденного поло­жения. В числе помещиков, особенно в области Мокши, имелось немало татарских князей, отличавшихся перед Московским государством, в войне Москвы с Казанью, сво­им предательством. Татарским мурзам был отдан обширный район мордовских земель, обнимающий собой территорию бывших уездов: Керенского, Нижне-Ломовского, Наровчатского, Краснослободского, Инсарского, Рузаевского, Саран­ского, часть Городищенского и всего Темниковского.

Татарские князья Кутушевы, Акчурины, Шихмаметоны и др. были новые хозяева южной полосы земли мордовской. Наряду с этими татарскими землевладельцами кое-где в течение некоторого времени еще сохранились и мордов­ские родоправители, именовавшиеся, как и у татар, мурза­ми. Жалование татарских мурз мордовскими землями, по­следовавшее по грамоте московского князя Василия III от 10 мая 1509 года, ни в каком случае не было продиктовано какой-то особой любовью московского князя к татарам. Василий III прекрасно понимал, что своими силами мордву не одолеть. Вот татарские мурзы, испытанные в то время мастера по покорению народов, с их отрядами и явились от имени Московского княжества пионерами колонизации Мордовского края. Начавшаяся борьба между мордвой и новыми татарскими землевладельцами ослабляла тех и дру­гих, что вело к усилению Московского княжества.

Покорение мордвы и всех других приволжских народов обусловлено чрезвычайными экономическими и политическими успехами Московского княжества. Не в пример Рязанско­му, Муромскому, Нижегородскому и другим княжествам, столетиями испытывавшим на себе удары внешних войн (с мордвой. татарами и др.). Московское княжество находи­лось в условиях максимального благоприятствования для хозяйственного процветания. Московский князь не трево­жился за безопасность своей территории, он не тратился на ведение войн. Торговля не любит таких мест, где война может вспыхнуть в любую минуту, а потому она сосредото­чивалась в наиболее безопасном месте, в Московском кня­жестве. И когда, в XVI в., Московское княжество достаточ­но окрепло, оно не преминуло подчинить себе все ослаб­ленные постоянными войнами княжества и затем соединен­ными усилиями повести наступление на Волгу.

Среди приволжских народов мордва занимала менее выгодное положение, чем пограничные с ней русские кня­жества, Рязанское и Муромское. Если, скажем, Рязанское княжество должно было оберегать лишь свою восточную границу (с Москвой оно не воевало), то мордва должна была обороняться со всех сторон. Положение Мордовии сильно напоминало собой футбольный мяч, отскакивающий от про­тивоположных ударов, где в роли футболистов были рус­ские и татары.

Завладев мордовскими землями, царь Иван Грозный не успокоился на этом и стал устраивать на мордовской тер­ритории свои опорные пункты для дальнейшего наступле­ния на Восток. В конце XVI столетия воздвигаются на мор­довских землях города Арзамас, Алатырь, Темников, Кадом и Шацк. В начале XVII века линия укрепленных городов переносится юго-восточнее. В 1636 году были построены Нижний Ломов, Верхний Ломов и Керенск. в 1641 году по­строен Саранск, а в 1642 году Атемар.

Все эти города являлись опорными пунктами русской колонизации в Мордовском крае. Не безопасно было жить первым колонизаторам в этих городах. Нападения со сто­роны мордвы и татар на новые города колонизаторов были обычным явлением. Вот почему они были соединены оборо­нительной чертой, состоявшей из глубоких канав, валов, засек и проч. Остатки этих грандиозных по тому времени земля­ных сооружений — крепостей сохранились на территории Мордовской автономной области до сих пор. Один из таких валов отчетливо сохранился до наших дней около города Саранска. Тянется этот ват от города к северо-востоку, к лесной роще.

В целях защиты юго-восточных границ от все еще про­должавшихся татарских набегов, угрожающих широкой Сурской долине, при слиянии рек Суры и Пензы, в 1665 г. была построена Пензенская крепость — гор. Пенза. Но второй половине XVII столетия ломовско-инсарская черта (вал) была соединена с Пензой оборонительной линией от с. Лухменский Майдан до Пензы (через Мокшан и Рамзай).

По осуществлении всех этих укрепительных мероприя­тий, устраняющих татарские и мордовские нашествия, на мордовские земли валом повалил служилый люд из внутрен­них областей государства московского. Этот русский слу­жилый люд и явился резервуаром, из которого образова­лось неисчислимое количество земельной аристократии. Причину того обстоятельства, что в настоящее время около миллиона мордовского населения живет за пределами сво­ей автономной области, в Заволжье, на Урале и в Сибири, надо искать в том, что эти новые земельные хозяева в мор­довском крае постепенно создали для земледельческой мордвы такие условия, что единственным выходом из поло­жения было бегство из родного края.

 

ОТ ПРАВА ОБЫЧНОГО К НЕОБЫЧНОМУ


Начавшиеся в V веке столкновения мордвы с тюркскими кочевниками привели не только к техническому перевоо­ружению мордовского земледелия, но и к социальным из­менениям. Дотяговое земледелие знало только родового старейшину «кудазора», что значит на русском языке хозя­ина дома или патриарха. Частые столкновения с кочевника­ми привели к необходимости вести борьбу совместными усилиями нескольких родов под единым централизованным руководством одного из родовых старейшин или, как его называет мордва, «инязора». по-мокшански «оцюазора». Власть мордовского инязора вначале простиралась сравнительно на небольшую территорию, объединяющую несколько родов, и только впоследствии эта власть стала простираться на це­лые области.

Возникновение власти инязора, этого патриарха над патриархами, являет собой начало перехода от патриархаль­но-родовых отношений к феодализму. Инязор является лишь мордовской разновидностью феодала. Он является не толь­ко военачальником, но и владельцем огромного хозяйства, так как само слово инязор или оцюазор обозначает ни что иное, как «великий хозяин». Этот великий хозяин является по существу олицетворением государственной власти у мордвы. Надо сказать, что государственность мордовская не получила большого развития, ибо она едва лишь зарожда­лась. Здесь не было всех необходимых признаков государ­ства. Не было, в частности, важнейшего аттрибута всякой государственности — специальных органов принуждения. Власть инязора покоилась все на том же обычном праве. Никаких писанных законов, фиксирующих веления господ­ствующих классов, не было. Инязор вел войны, собирал с подчиненных дань и ни в каких письменных нормах, под­черкивающих это право, не нуждался. Власть инязора поддерживали подведомственные ему патриархи-кудазоры. Един­ственным элементом принуждения в условиях примитивной, мордовской государственности было для кудазора — изгна­ние из рода и для инязора — прекращение забот о безо­пасности неисправного рода от внешних нападений. Но эти меры настолько крайни, что, вероятно, никто не доводил

себя до того, чтобы стать объектом такого воздействия. Во всяком случае, мордовскому языку совершенно чужды та­кие понятия, как «тюрьма», «наказание» и другие аттрнбуты развитой государственности.

С переходом от безлошадного к лошадпому хозяйствова­нию мордва стала использовать для земледелия безлесные пространства. Эта стадия мордовского хозяйствования ха­рактерна переходом от кочевого, ежегодно передвигающе­гося с одного места на другое, родового хозяйства на постоянное оседлое поселение нескольких родовых хозяйств. Характерной чертой этого периода является и то обстоя­тельство, что отныне мордва должна была обеспечивать себя и более значительными продовольственными и кормовыми запасами и необходимыми для этих запасов хранилищами. Новый тип хозяйства становился еще более уязвимым от внешних нападений. Роль инязора как организатора оборо­ны, таким образом, необычайно усиливалась. Чем больше мордва переходила к оседлому лошадпому земледелию, тем больше становилась необходимость в повседневной защите этого земледелия от внешних вооруженных нападений, тем больше становилась надобность в инязоре, являвшемся орга­низатором обороны внешних границ.

В более позднюю эпоху, когда мордва стаза применять в своем хозяйстве тяговую силу, давшую возможность устано­вить большие селения с несколькими родовыми коллектива­ми, появляется у мордвы институт, напоминающий собой судебное учреждение. В больших селениях, объединяющих несколько родов, член рода стал приобретать себе некото­рые права. Власть патриарха теперь не была уже такой безапелляционной, как это было раньше при кочующем земледелии. Изгнанный из рода член, если бы это случилось, мог бы здесь же, и своем селе найти пристанище в другом роде. При возникновении конфликтов между членами рода и кудазором. — а эти конфликты возрастали под влиянием уси­ления эксплуататорской роли патриарха, спор переносился на рассмотрение старейшин других соседних родов. Этот суд старейшин называется «атят», что значит — старики. Атят, когда переносили на их рассмотрение споры между членами рода и патриархом, выносили устное и окончательное реше­ние. Никакой кассационной инстанции не существовало.

Существовал ли подобный институт, способный ограни­чить или ревизовать деятельность верховной власти и лице инязора — сказать трудно. Мы склонны полагать, что такой институт, напоминающий собой древнерусское вече, суще­ствовал и у мордвы в лице собрания родоначальников. Об этом нам говорит наличие в мордовском языке понятия «собрание» (по-мордовски «пуромкс»).

Московское государство с завоеванием мордовского края не замедлило разработать целую систему налоговых обло­жений для мордвы. Четыре вида дани платила мордва пра­вительству. Это, во-первых, узаконило ясак, заключающийся в ежегодных натуральных поборах продуктов охоты и борт­ничества. Размеры этих поборов фактически были неогра­ниченными. Во-вторых, мордва платила денежные пошлины. В-третьих, мордва облагалась хлебной податью с известной земельной единицы, называемой «посопом». В-четвертых, мордва обязана была нести значительную гужевую повин­ность по доставке к водным путям  посопного хлеба.

Вместо устраненных от управления мордовских инязоров были поставлены русские воеводы. Эти воеводы должны были управлять ясачными (мордовскими) землями и собирать московскому государю дань.

Классовая дифференциация среди мордвы началась еще в дорусскую эпоху. Еще во время татарского господства среди мордвы были мурзы, совершенно освобождаемые от татарских поборов. Русские власти сохранили элементы со­циального неравенства, освободив мордовских мурз от на­логового бремени. Мордовская аристократия, в виде родоправителей и мурз, ни в каком мере не пострадала от покорения Мордовии Москвой. Мордовские мурзы были зачислены «в служилые люди» и принимались на военную службу. Они получали от московских царей поместья и вотчины в других немордовских районах. Наиболее родо­витые из них, вероятно, ннязоры и их многочисленные родственники, имевшие военные заслуги перед московским царем и имущественное обеспечение, скорее переходили в веру православную и входили в состав русского дворян­ства. О потомках мордовских лесных инязоров мы узнаем из словаря Брокгауза и Эфрона, где говорится: «М о р д в и н о в ы — русский графский и дворянский род, предок которого Ждан М. взят был в атаманы от мордвы в 1546 г. и получил поместье в Копорье. Из другой отрасли М. Миха­ил Иванович (1726 — 1782 г.г.), был инженер-генералом и начальником школы инженерной и артиллерийской, по его плану преобразованной в Кадетский корпус. Один из его сыновей, Дмитрий (1772 — 1848 г.г.), был действительным камергером и сенатором, а внук Александр Николаевич управлял в 1830-х г.г. делами III Отделения Собственной Его Величества Канцелярии, позднее был статс-секретарем и сенатором. Один из его сыновей, Семен Александрович (род. в 1825 г.), был одним из четырех сенаторов-ревизо­ров и состоял членом государственного совета... Другой род М., происходящий также из мордвы, восходит к пер­вой половине XII в.».

Встретившись лицом к лицу с привилегированными клас­сами Московского государства, где классовое расчленение достигло больших размеров, мордовская знать, мало отли­чавшаяся в бытовом отношении от остальных масс, пред­почла органически влиться в состав русской аристократии, предав забвению свое мордовское происхождение. Получив­шие дворянское звание, мордовские родоначальники полу­чали поместья и крепостных крестьян непременно вне мордовского края. Процесс быстрой руссификации мордов­ских правящих кругов был на руку московскому царю в том смысле, что он, этот процесс, означал изъятие из мор­довской земли мордовских «неквалифицированных» эксплу­ататоров и насаждение вместо них эксплуататоров русских, «квалифицированных». Этот процесс, с другой стороны, не мог не задерживать классовую дифференциацию в мордов­ской среде.

Изъятием из Мордовского края всех тех, кто едва стал выделяться от остальных мордовских масс своей эксплуата­торской ролью, — это были мордовские родоправители, — русское Правительство достигало две цели. Во-первых, оно с корнем вырывало из мордовской среды носителей зарож­дающегося мордовского национализма, носителей идей на­циональной консолидации и независимости. Во-вторых, ука­занное обстоятельство обеспечивало русскому правительству возможность законсервировать остальную массу мордвы в рамках патриархально-бытовых отношений и тем самым монополизировать эксплуататорскую роль исключительно за русскими помещиками, купцами, чиновниками, духовенством и проч. Вот почему как классовым, так и национальным угнетателем мордовского крестьянства на протяжении все­го дореволюционного времени было русское государство помещиков и капиталистов. В 1724 г. вся ясачная мордва была причислена к разряду русского крестьянского тягло­вого населения. Мордва в подавляющем большинстве (80 %) была отнесена к крестьянам государственным в отличие от крестьян крепостных. Это обстоятельство, однако, еще не говорит о том, что мордва была поставлена в лучшее про­лив крепостного крестьянства положение. Для мордвы по­следовали специальные изъятия из законов, направленные к ограничению ее правового положения. Угнетение мордов­ского народа в XVII в. приняло исключительные размеры. Недовольство мордвы русской администрацией, производя­щей поборы всех положенных по закону норм, приняло массовый характер. Мордовские восстания вспыхивали по­всюду. Вот почему издаются указы, запрещающие русским купцам (мордва не имела права заниматься торговлей) иметь торговлю в мордовских поселениях. Запрещалось ввозить к мордве оружие и военные припасы. Заводить кузницы и изготовлять металлические изделия, даже части земледель­ческих орудий и предметов домашнего обихода категори­чески запрещалось в мордовских селениях. Мордва могла покупать эти предметы в ограниченном количестве и не иначе, как с предварительного разрешения русской администрации. Право оседлости в городах было запрещено для мордвы. Даже появляться в городе мордва должна была в ограниченном количестве. Ко всему этому узаконенному произволу, чинимому над мордвой московским государством, надо добавить фактический и притом во много раз худший произвол местного русского служилого люда. Эти предки щедринских «господ ташкентцев» глумились над обобран­ным, затравленным, некультурным мордовским крестьянством до крайних пределов.

      Мордва между тем жила своими древними обычаями. Видя произвол русской администрации, она не обращалась по своей инициативе к последней. Возникающие в мордовской среде имущественные споры разрешались судом «атят». Этот суд имел то преимущество, что он не брал взяток и не чинил такого произвола, который в русской юрисдикции был обыч­ным явлением. Обращаться к русской администрации по спору, возникавшему между мордвой, считалось безнравствен­ным поступком. Суд «атят» настолько укоренился в мордов­ском быту, что сохранил свое существование до Октябрь­ских дней.

Мордовское обычное право не знало частной собствен­ности на землю, леса и реки. Не было в дорусскую эпоху надобности устанавливать границы между землепользовани­ем отдельных родов, а затем и селений. Слова «межа» или «граница» в мордовском языке отсутствуют. Земельных про­странств было так много, что не возникало вопроса о том, где кому надо пользоваться теми или иными угодьями.

С покорением мордвы московским государством все мордовские земли стали собственностью московского царя. Каждому мордовскому селению был «пожалован» свой «обод», т. е. дача в определенных земельных границах. Отныне все земли считались государевыми, который мог их жаловать и жаловал по своей воле тем, кто отличался по части угне­тения мордвы.

По уставу 1822 г. «об управлении инородцами» право­вое положение мордвы не должно отличаться от русских никаким особым названием (§ 12). «Все инородцы, живу­щие особыми деревнями и занимающиеся свойственными зем­ледельцам упражнениями, имеют быть включены в состав государственных крестьян» (§ 17). «Живущие особыми де­ревнями избирают сельских старост на основании общих узаконений и учреждений» (§ 88).

«Ежели селения не могут составлять особой волости, то имеют принадлежать к ближайшей русской волости. Рассе­янные между россиянами инородцы, ежели не могут состав­лять особого у себя селения, причисляются к русским де­ревням».

Приведенное положение об «инородцах» явно игнори­рует обычное право мордовского народа. Мордовское на­селение насильственно подгонялось под действие русско­го обычного и писанного права. В законодательную комиссию Екатерины II мордва посылала своего представителя кре­стьянина из мордвы Федора Матвеева с наказом, нельзя ли новокрещенной мордве остаться на прежнем ясачном по­ложении, разрешить им иметь свой ясачный суд, состоя­щий не из помещиков, а из выборных из мордовской сре­ды людей. Правительство не приняло в резон ходатайство мордвы.

 

КРЕСТОВЫЙ ПОХОД ПА МОРДВУ


Вслед за служилым людом, обосновавшимся на мордов­ских землях в качестве помещиков, в XVII в. начался поход на мордву черной армии ревнителей церкви православной. Самодержавие предполагало, что по приведении мордвы в веру православную она перестанет возмущаться новыми, необычными для нее порядками, перестанет грабить и уби­вать своих русских угнетателей.

Понадобилось поэтому «просветить» идолопоклонную мор­дву на христианский лад. Понадобилось вселить в души мордовские такие христианско-эксплуататорские догмы, как: «несть бо власти аще не от бога», «не убий», «не противися злу». Понадобилось вселять в мордву такие заповеди блаженства, как «блажени кротции, яко тии сынами божь­ими нарекутся».

      В самом деле, как смеет он ран оставленный мордвин возмущаться установленным для него каторжным режимом помещиков и капиталистов, когда этот режим «сниспослал сам бог». Как смеет охристианизированный мордвин про­тивиться всем тем злодействам и глумлениям, которые чи­нят русские помещики и чиновники. Как смеет мордвин по­сягать на жизнь своего угнетателя, когда по велению божь­ему надо этих угнетателей считать своими ближними и любить.

 

---------------------------------

Источник: Т.В. Васильев. Мордовия. Москва: - "ЦентрИздат" - 1931 г.

 

 

 

Просмотров: 7035

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Карташов Сергей, Февраль 3, 2015 в 6:17am

Erush, у меня есть полностью вся книга тимофея васильева о мордовии + воспоминания родственников тимофея.

если есть желание почитать ее целиком, могу сбросить книгу.

Комментарий от: Boljaenj Syresj, Февраль 3, 2015 в 2:44am

А употреблять  в Уралистике термин "мордва", это просто хамство!

Комментарий от: Boljaenj Syresj, Февраль 3, 2015 в 2:42am

Друзья! Бесполезно обсуждать эту тему, если "в уме" история государства российского!!! Сказка ложь, да в ней намёк... 

Комментарий от: PaoL, Февраль 2, 2015 в 1:36pm

Ни один источник имя Пуреша и "сына Пуреша" не связывает с "мордвой".

Пуреш называется "ротником" Юрия Всеволодовича, а его сын связан с некими "половцами" "Пурешев сын с половци". Нигде ни тот ни другой с мордвой не связаны(мордовская этника не обозначена), но напротив борются против неё -  "победи мордъву всю и русь пургасову". Единственный, кто прямо связан с мордвой, это Пургаз. 

вот что говорит прото-Лайф Ньюс:

Тогож̑ . мс̑ца . въ . д҃ı . дн҃ь . Великъıи кнѧз̑ Гюрги . и Ӕрославъ . и Костѧнтиновичи Б. Василко . Всеволодъ . идоша на Мордву . и Муром̑скъıи В кнѧз̑ Гюрги Двд҃вчь . вшедъ в землю Мордовьску|ю Пургасову волость пожгоша жита и потравиша . и скотъ избиша . полонъ послаша назад̑ . а Мордва вбѣгоша в лѣсъı своӕ в тверди . а кто не вбѣглъ тѣх̑ избиша наѣхавше Гюргеви молодии . въ . д҃ . дн҃ь . генварѧ ❙. То видѣвше молодии Ӕрославли . и Василкови . и Всеволожи . оутаившесѧ на заоутриє ѣхаша в лѣсъ глубокъ . а Мордва давше им̑ путь а сами лѣсом̑ ѡбидоша ихъ ѡколо . избиша и . а инъıх̑ изъимаша бѣжаша в тверди . тѣхъ тамо избиша . и кнѧзем̑ нашим̑ не бъıс̑ кого воєвати . А Болгарьскъıи кнѧз̑ пришел̑ бъıлъ на Пуреша ротника Юргева . и слъıшавъ ѡже великъıи кнѧз̑ Юрги с брат̑єю жжеть села Мордовьскаӕ . и бѣжа прочь ночи . а Юрги с брат̑єю и со всѣми полкъı взвратишас̑ в своӕ си добри здорови .

В лѣт̑ . ҂s҃ . ѱ҃ . л҃з . [1228] мс̑ца . априлѧ ❙ Придоша Мордва с Пургасомъ к Новугороду . и ѿбишасѧ их̑ Новгородци . и зажегше манастъıрь ст҃оє Бц҃и . и цр҃квь иже /л.156/ бѣ внѣ града . того же дн҃и и ѿѣхаша прочь поимавъ своѣ избьєнъıӕ болшиӕ . Тогож̑ . лѣт̑ . П
обѣди Пургаса Пурешевъ сн҃ъ . с Половци . и изби Мордву всю и Русь Пургасову . а Пургасъ єдва вмалѣ оутече .

Тоє же зимъı (1232). Посла великыи кнѧз̑ Геѡрги сн҃а своѥго Всеволода на Мордву . а с ним̑ Феѡдоръ Ӕрославич̑ . и Рѧзаньскъıи кнѧзи . и Муром̑скъıи Б. и пожгоша села их̑ . а Мордъвъı избиша много



Согласно источникам прямо с мордвой связан только Пургаз. И булгарский князь в качестве союзника(не очень надёжного в представленном эпизоде). Пургаз фигурирует как явный лидер именно "мордвы"(военный и политический), в то время, как Пуреш фигурирует как "ротник Юрия" , а его сын в составе с половцами(?), которые "изби  мордъву всю". Этническое происхождение Пуреша и его сына - остаётся неясным. Остаётся неясным вопрос о владениях Пуреша(имелись ли?), также непонятным остаётся этнический состав населения его владений, кто был под его властью, кроме половцев(или буртасов?) и где его владения, если таковые имелись. 
  Из летописей остаётся впечатление, что Пуреш и его сын это руководители наёмного или союзного для владимирцев войска, расквартированного где-то на границах и координируясь с последними, воюющего против Булгарии и "пробулгарской мордвы" под началом Пургаза(эрзян и возможно части мокшан) в период экспансии Северо-Восточных княжеств Руси в Окско-Сурское междуречье
Kievan Rus in 1237 (ru).svg


Комментарий от: Erush Vezhai, Февраль 1, 2015 в 10:57pm
Комментарий от: Erush Vezhai, Февраль 1, 2015 в 10:55pm

Комментарий от: cheremis, Февраль 1, 2015 в 8:08am

Мордва как обычно - молодцы =)

Комментарий от: Purgine, Июль 27, 2011 в 3:28pm

"Западные границы мокшанской об­ласти еще в XIII в. уходили значительно дальше, чем гра­ницы недавней Пензенской губ. Районы таких городов, как Кадом и Касимов, входили тогда в состав мокшанской области."

 

Это явная глупость, Кадом и Касимов никогда в состав "мокшанской области"  (что это за область такая вообще?) не входили. В Кадоме Паасонен фиксирует "шокшинский" диалект.

Комментарий от: Карташов Сергей, Май 30, 2011 в 2:28am

Комментарий от: Кувакань Азор, Май 28, 2011 в 3:10pm

Я примерно понял. Культура, традициии, обычаи, язык нас объединяют, а генетическое происхождение у всех разное...

Но вот чехам и словакам дали разделится или они сами разделились, а мокшо и эрзя ничего поделать толком не могут. Руки связаны.

 

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования