Uralistica

рецензия на новую нон-фикшн литературу по Финляндии на русском языке

Информация к размышлению

Non-fiction с Алексеем Михеевым



Хотя СССР вот уже почти двадцать лет как распался, но пространство над сценой московского Концертного зала им. Чайковского и по сей день украшает барельеф с изображением Государственного герба бывшей социалистической империи. В Советский Союз, как известно, входило 15 союзных республик – соответственно, и в венок, украшающий герб, было вплетено 15 ленточек. Однако если хорошо вглядеться именно в этот барельеф над сценой, то ленточек мы насчитаем не 15, а 16. Дело в том, что к моменту открытия зала, в 1940 году, республик стало именно 16: автономная (в составе РСФСР) Карельская республика была повышена в статусе до союзной; кроме того, ее переименовали в Карело-Финскую. Если вспомнить, что речь идет о первом годе Второй мировой войны, то этот шаг властей вполне понятен: по пакту Молотова – Риббентропа Советский Союз получил санкцию на расширение своих западных границ; соответственно, в сентябре 1939-го Германия и СССР поделили между собой Польшу, а в декабре Сталин начал войну с Финляндией. И Карело-Финской Карельская республика стала именно потому, что должна была включить в себя Финляндию – если не целиком, то по меньшей мере стратегически важные части ее территории. Впрочем, сталинские планы вскоре забуксовали: если польская кампания была завершена быстро, то бои в зимней Финляндии затянулись надолго и закончились далеко не так, как было запланировано. Финляндии (в отличие от Польши) удалось сохранить свою независимость, а Карело-Финская республика «финской» осталась лишь номинально (хотя название и статус союзной оставались за ней – скорее по инерции – вплоть до 1956 года).

Сталинская стратегия расширения границ страны за счет Финляндии и Польши имеет свое объяснение в историческом контексте: здесь реализовалось стремление к восстановлению прежних границ Российской империи, в состав которой эти страны до революции входили на правах автономий. И если о сложной и конфликтной истории польско-российских отношений многое сказано и написано, то об отношениях России и Финляндии известно гораздо меньше. Тем ценнее выход русского перевода книги профессора Хельсинкского университета Хенрика Мейнандера История Финляндии. Линии, структуры, переломные моменты (перевод со шведского Зинаиды Линден; М.: Издательство «Весь Мир», 2008, 248 с., серия «Национальная история»).

В своем фундаментальном труде Мейнандер прослеживает историю страны (а точнее, ее территории) еще с доцивилизационных времен, когда (около 24 тысяч лет назад) наступил период глобального потепления и начали таять гигантские ледники, оставляя после себя десятки тысяч озер, сформировавших характерный рельеф региона. Из-за сурового климата массовое заселение этих мест началось значительно позже, чем в Южной Европе: первый крупный этап распространения культуры Мейнандер относит к середине VIII века. В течение двух следующих столетий берега Финского залива использовались шведскими викингами как «перевалочные пункты» при походах на славянские – новгородские и киевские – земли. Впоследствии, после возникновения шведского государства, финские территории вошли в его состав, причем сам топоним «Финляндия» был впервые официально упомянут только в 1419 году.

Формировавшиеся веками геополитические «расклады» обусловили положение Финляндии как территории «промежуточной» между двумя структурами имперского типа. Вплоть до начала XIX века Финляндия оставалась «под Швецией», в 1809-м была присоединена к России и оставалась в ее составе вплоть до прихода к власти большевиков в 1917 году. Нетрудно усмотреть здесь исторические параллели с судьбами других государств, получивших независимость в конце Первой мировой войны: Польши, пережившей несколько разделов между тремя соседними державами, и более близких соседей Финляндии, прибалтийских стран, до обретения независимости – западных окраин Российской империи. Однако случай Финляндии оказывается особым: если практически во всех бывших «национальных окраинах» отношение к России остается (что исторически объяснимо) безусловно негативным, то у финнов дело обстоит несколько иначе.

Действительно, невозможно представить, чтобы в современной Польше или Эстонии стоял памятник российскому императору – а вот памятник Александру II до сих пор украшает Сенатскую площадь финской столицы. Трудно сказать, является ли причиной такого отношения некая специфическая толерантность, присущая финскому национальному характеру, либо здесь вступают в силу иные факторы. Тем же, кто хочет более основательно разобраться в этом вопросе, можно порекомендовать книгу Н.В. Кривцова Русская Финляндия (М.: Вече, 2009, 288 с., серия «Русские за границей»).

Безусловно, многое можно объяснить тесными культурными связями России и Финляндии – в частности, тем, что до революции 1917 года Финляндия привлекала (как место отдыха) петербургскую интеллигенцию и многие творческие деятели: Репин и Рерих, Брюсов и Анненский, Леонид Андреев и Владимир Соловьев – оставили здесь тот или иной след. Однако ведь уже в более недавнем прошлом Россия сражалась с Финляндией в упомянутой выше тяжелой и кровопролитной «Зимней» (как ее называют финны) войне 1939-40 гг. Используемые в книге Кривцова исторические реминисценции позволяют предположить, что в Финляндии отделяют политику России от политики СССР и негативно относятся лишь к последней. Однако и здесь налицо парадокс: ведь именно большевики предоставили Финляндии независимость, которой при царской России страна была лишена.

Особый интерес в контексте данных размышлений представляет фигура Карла Густава Маннергейма. В книге Кривцова ему посвящена отдельная глава: Русский генерал – президент Финляндии. Биография его действительно уникальна. Почти тридцать лет он прослужил в российской армии: участвовал в русско-японской войне (куда ушел в 1904 году добровольцем), с 1909 года командовал полком в Польше (где встретил Первую мировую, сражаясь с австро-венгерскими войсками, а впоследствии получил орден Святого Георгия и чин генерал-лейтенанта), – но сразу после обретения Финляндией независимости уехал на родину и стал воевать уже против Советской России (при этом договориться о сотрудничестве с белым движением не получилось, поскольку Колчак и другие генералы настаивали на восстановлении единой и неделимой России в прежних границах, то есть фактически выступали против независимости Финляндии). В тридцатые годы маршал Финляндии Маннергейм в качестве председателя Совета обороны руководил строительством мощной фортификационной линии на Карельском перешейке, которая вошла в военную историю под названием «линии Маннергейма»; а в 1939-м, перед самым началом «Зимней» войны, он стал Верховным главнокомандующим. В июне 1941 года, после нападения Гитлера на СССР, Финляндия вступила в войну на стороне Германии, и к осени финны овладели Выборгом.

Кривцов пишет, что Маннергейм хотел участвовать и во взятии Ленинграда (считая это важным делом в освобождении России от большевизма); однако ввиду упорного сопротивления советских войск он предпочитал, чтобы основную тяжесть в операции по захвату Ленинграда взяли на себя гитлеровцы. Финляндские войска участвовали в блокаде Ленинграда, но по городу не стреляли (и именно поэтому правая сторона Невского проспекта, – которую должны были обстреливать финны, – оказалась при артобстреле «менее опасна», чем левая, – которую обстреливали немцы и на которой со времен блокады сохранилась знаменитая надпись). Тем не менее военные заслуги Маннергейма были отмечены Гитлером, который в июне 1942 года сам приехал поздравить маршала с 75-летием. Маннергейм принимал фюрера в своем штабном вагоне – в подарок он получил портрет Гитлера с автографом и немецкий крест.

Впрочем, через два года, уже после очевидного перелома в ходе войны, Финляндия стала искать возможность заключения сепаратного мира с СССР. И вывести страну из войны, по общему мнению, мог только Маннергейм. В августе 1944-го года парламент специальным законом утвердил его президентом Финляндии. Сталин не раз говорил, что только огромная (во всех отношениях) фигура 77-летнего маршала Маннергейма /…/ спасла его родину от оккупации. Однако бывший кавалергард продолжал держать ухо востро: главные статьи мирного договора с Советским Союзом он написал по-русски самостоятельно.

«Огромная» фигура Маннергейма действительно выламывается из тех привычных систем координат, в которые обычно пытаются поместить публичных исторических деятелей («свой – чужой», «друг – враг», «прогрессивный – реакционный»). Например, генерал Власов в нашем общественном сознании воспринимается как безусловный «предатель»; однако что в этой связи сказать о Маннергейме, многие шаги которого можно оценить как «предательские», но при этом его жизненный путь, взятый в целом, воспринимается как путь личности, хранившей верность неким глубинным идеалам? Маннергейм всегда отличал Россию и СССР, даже в письмах подчеркивал, что не воюет против русских, а именно против красного СССР, а Финляндия воюет за свою независимость. Он считал, что принес присягу царю и России и присяга все еще была в силе.

Говоря о спасении Маннергеймом Финляндии от оккупации, Сталин имел в виду, конечно же, оккупацию немецкую. Однако не менее (а возможно, и более) важным является то, что страна смогла избежать оккупации советской. Мейнандер пишет, что советская оккупация была бы слишком рискованной и дорогостоящей. В те времена Кремль направлял свою энергию на превращение восточной части Центральной Европы в постоянную буферную зону на границе с западными державами. И именно отказ от оккупации стал, похоже, главной причиной того, что в Финляндии (в отличие от Прибалтики и Польши) сохранилось позитивное отношение к России (что же касается Советского Союза, то с ним как с государством у Финляндии сложились отношения, традиционно именовавшиеся «добрососедскими»).

Благодаря невключению в зону советского влияния послевоенная Финляндия также не стала жертвой экспериментов по радикальному «социалистическому» преобразованию экономики, а выбрала путь развития, более ориентированный на шведскую модель «государства всеобщего благосостояния». И к XXI веку, несмотря на все сложности (так, в начале 90-х годов страна пережила сильнейший экономический спад, сопровождавшийся банковским кризисом и ростом безработицы почти до 20 %), Финляндия стала занимать по показателям социально-экономического развития одно из ведущих мест в мире. Подробный анализ этого феномена можно найти в книге Финляндия как экономика знаний. Элементы успеха и уроки для других стран (под ред. Карла Дж. Дальмана, Йормы Роутти, Пекки Юля-Анттила; перевод с английского Н. Заборина, И. Шахмуратовой; Всемирный банк. – М.: Издательство «Весь Мир», 2009, 170 с.).

Экономика знаний, в отличие от экономики «сырьевой», основана не на эксплуатации дешевых природных ресурсов, а на развитии информационно-коммуникационных технологий. Характерен подробно разбираемый в книге пример известной фирмы «Нокиа», которая до 1967 года была предприятием по измельчению древесины, затем объединилась с кабельным и резиновым заводами, в 80-е годы приобрела несколько фирм в сфере потребительской электроники, а в начале 90-х, столкнувшись с кризисом, сосредоточила свои усилия на сфере мобильной связи. Постепенно «Нокия» превратилась в крупнейший мировой концерн, доля которого на глобальном рынке мобильных услуг к 2004 году составляла около 30 %. Что ж, другим странам действительно было бы полезно проанализировать подобные элементы успеха и извлечь из этого свои уроки.

(Опубликовано в "Иностранной литературе", № 9, 2009)



http://ami-vombat.livejournal.com/10725.html

Просмотров: 97

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Ortem, Сентябрь 25, 2009 в 3:42pm
Вы видели http://uralistica.ning.com/forum/topics/2161342:Topic:73 - мы уже начали составлять этот пантеон. по поводу крови полностью с Вами согласен. история финно-угров наглядно показывает, что люди, будучи кровно не финно-уграми по происхождения, вносили существенный вклад в развитие наших народов. Да и потом, по мне, идентичность должна строиться на свободном выборе, на самосознании, а не на врождённом биологизме, тем более в терминах процентов крови (это представления прошлого века, овеянные мрачным ореолом биологического расизма).
Комментарий от: Maxim Ryabchikov, Сентябрь 25, 2009 в 3:08pm
Да именно пантеон финно-угорских народов. Я думаю, там должны быть люди, внесшие вклад в развитие культуры, искусства, науки, в становление государственности финно-угорских народов и совершенно необязательно финно-угорского происхождения. Не стоит становиться националистами по принципу крови.
Комментарий от: Ortem, Сентябрь 25, 2009 в 12:02am
согласен, что это очень масштабная фигура
Комментарий от: Ortem, Сентябрь 25, 2009 в 12:02am
в пантеон героев мира уральских народов?
Комментарий от: Maxim Ryabchikov, Сентябрь 24, 2009 в 10:04am
Барон К.Г.Маннергейм происходит из шведского дворянского рода, но родился в Финляндии и был всю жизнь патриотом Финляндии. Его жизнь неразрывно связана с Россией. Блестящий офицер Её Величества кавалергардского полка, человек талантливый во всем, к чему имел склонность. Знал множество языков. Несомненной его заслугой является то, что он спас свою страну от оккупации и большевизации. Планы по строительству будущей линии Манергейма появились уже через год после обретения страной независимости в 1918 году. В 1920 году началось строительство. Протяженность линии 135 километров, глубина до 90 километнов.
Как строитель и защитник государственности одного из крупнейших финно-угорских государств он достоин того, чтобы его имя знали и помнили не только финны, но и другие финно-угорские народы.
http://www.mannerheim.fi/

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования