Uralistica

Религия и этническая культура удмуртов на рубеже ХХ-XXI вв.

Религия и этническая культура удмуртов на рубеже ХХ-XXI вв.

Чуракова Е.А., к.и.н., г. Ижевск

ХХ век – период бурных потрясений и изменений, коренным образом преобразовавших сферу функционирования традиционной культуры, в том числе и удмуртов. Политика христианизации уступила место антирелигиозной компании и атеизму, которые сменила «свобода слова, вероисповеданий». Как в начале века, так и в его завершении перед этносом встал вопрос выбора культурной, духовной доминанты – оставаться приверженцами традиционных религиозных верований или входить в пространство православного христианства. Духовный поиск последнего десятилетия ХХ в. начала ХХI в. был сложным, противоречивым для представителей этноса. Если другие этносы республики русские, татары в большей степени возвращались к своим духовным корням православию, исламу, то в удмуртской этносреде традиционные религиозные верования уже не могли полностью удовлетворить духовные запросы современного верующего. Этот сложный выбор религиозной основы этнокультурного развития, прежде всего, предстал пред удмуртской национальной интеллигенцией, вызвав в её рядах бурные споры и разногласия.

В начале 90-х гг. удмуртское национальное движение, взявшее своё начало с организации Удмуртского клуба (1988 г.), состояло из Общества удмуртской культуры «Дэмен», удмуртской молодёжной организации «Шунды» и Всеудмуртской ассоциации «Удмурт кенеш». Ряд представителей движения обратили внимание на язычество как мировоззренческую основу удмуртской культуры, которое сохраняло свои позиции в обществе ещё в первые десятилетия ХХ века. Советская пропаганда, гонения на религию практически полностью изъяли из повседневной жизни социума традиционные духовные представления, заменив их светским мировоззрением, воспитанием, праздниками и т.д. Но историческая память народа в своих недрах сохранила представление о язычестве как о своей исконной духовной культурной основе. В итоге Общество удмуртской культуры «Дэмен» в 1992 г. выступило инициатором проведения традиционного удмуртского весеннего праздника Гербер, составным элементом которого стало языческое моление, а в последующем (с 2000 г.) его символом была избрана стилизованная деревянная фигура Кылдысина – доброго духа, образ которого «ассоциировался с творческим началом, созиданием, плодородием» i. К проведению данного мероприятия присоединилось Министерство культуры. Совместная работа НКО, государственных учреждений позволила в последующем присвоить празднику статус республиканского и проводить его ежегодно в одном из районов Удмуртии.

Следующим шагом в этом направлении стало выделение из общества «Дэмен» в 1994 г. в самостоятельную организацию религиозной общины «Удмурт вöсь» (Удмуртское моление), основная задача которой заключалась в консолидации удмуртского этноса через возрождение языческих молений, воспитании молодого поколения в духе народных традиций. Община провела семинар жрецов – организаторов моления (1994 г.), совместно с «Дэмен» осуществила общественное моление у р. Камы (1994 г.). Ряд активистов «Дэмен» и общины «Удмурт Вöсь» вели разъяснительную работу среди удмуртов, внушая мысль о чужеродности христианства и естественности, органичности для них древнего язычества ii. Руководителем удмуртской языческой организации, как уже отмечалось выше, был народный художник Удмуртии С. Н. Виноградов, в последующем его сменил бизнесмен В. А. Якупов. Факт организации религиозного языческого общества группой национальной интеллигенции в условиях городской среды предопределил десакрализацию религиозной традиции и нарушение её канонов. Тем самым искусственно созданная община «Удмурт вöсь» предстала как организация неоязыческого толка, лишённая опоры на кровнородственную систему (семья, патронимия, другие родовые коллективы и группы), характерную для традиционного язычества удмуртов. Десакрализация привела к тому, что моления превращались в некое подобие театрализованного представления, пропагандирующего удмуртскую культуру, но при этом уничтожающую саму основу религии – веру. Неудачные попытки реализации плана строительства на территории парка Березовая роща (г. Ижевск) центрального языческого святилища Удмуртии по проекту К. Галиханова выявили нежизнеспособность данной искусственной неоязыческой конструкции. Удмуртское неоязыческое движение не смогло стать духовно-идеологической основой этнического возрождения. Современный социум уже лишен той мировоззренческой составляющей, которая бы позволила вновь закрепиться и развиваться язычеству. Этнос (большая его составляющая) воспринимает данную религиозную систему как часть исторического культурного наследия, подобно тому, как русские воспринимают славянское язычество. Поэтому в культуре происходит своеобразный перенос и трансформация религиозного сакрального в светское профанное (в изобразительном искусстве работы художников-этнофутуристов: деятельность неформальной творческой группы «Одомаа» и др., в драматургии, театральном искусстве – творчество Е. Загребина, О. Я. Александровой и др., в кинематографе – «Тень Алангасара»З Е.). Как показала практика, культурологический аспект язычества оказался более интересен и востребован обществом, в отличие от его религиозной стороны iii.

И в то же время все это не отрицает наличия настоящей языческой традиции в современной Удмуртии. Она продолжает функционировать в ряде сельских районов республики (Алнашский, Граховский и др.), там, где население помнит и испытывает необходимость в том, чтобы поклоняться «своим богам», сохранять священные рощи, куалу (сооружение для традиционных удмуртских молений) и отдельные дохристианские обряды. Именно там живы традиции. При этом в ходе исследований в д. Кузебаево Алнашского района был замечен такой факт, как попытка извне коммерциализации живой религиозной традиции, которая здесь сохранилась (например, идея обустройства туристических маршрутов, с развлекательно-познавательной программой и т.д.). Местные жители, хранители традиции, реагируют на данные предложения негативно, считая, что это приведёт к уничтожению духовного наследия, его выхолащиванию.

В удмуртских деревнях встречаются ситуации, когда люди, отошедшие от традиционных верований в годы советской власти, сегодня вновь к ним возвращаются. Подобное явление было зафиксировано в деревне Порвай Игринского района. Жители деревни собственными силами восстановили куалу и возобновили моления. При этом они считают, что их верования не противоречат православию и вполне могут сосуществовать с ним, просто «их бог» им ближе, чем христианский iv.

Ещё чаще встречается двоеверие (религиозный синкретизм), когда параллельно идёт поклонение христианскому богу и почитание языческих божеств и духов. Среди населения широко бытуют различные заговоры, суеверия, наговоры, поверья, обереги, которые в полном объёме отражают глубину «архаичности» сознания современного человека. В ходе проведения опроса в Глазовском районе Удмуртской Республики одна из респонденток сравнила язычество современное и бытовавшее у дедов и прадедов. По её мнению, синкретизм был больше присущ предыдущим поколениям. Бабушки молились природе, исконно «удмуртским богам», но при этом всегда стояли перед иконами. Моление перед водой сопровождалось приглашением священника с иконами. При этом бабушки были крещёными, обязательно носили крестик. Современная реконструкция несёт в себе сильное влияние эпохи атеизма. На её взгляд, атеизм по своей сущности был более «языческим», чем традиционная религия удмуртов. В результате, под влиянием атеизма современное язычество стало функционировать в более жёстких категориях, стало «злым». В прежние времена деды, прадеды были добрее. В их религиозных представлениях существовало зло, но его отделяли от светлого начала. В деревнях знали, кто занимается недобрым, у кого дурной глаз, и от них старались держаться поодаль, обходили, сторонились. А на сегодня всё смешалось, нет грани между светлым и тёмным. Раньше знахарки деньги не брали, довольствовались тем, что принесут, а сейчас просят деньги. Всё становится коммерческим, продаётся v.

Сама респондентка – не крещёная. Желание креститься есть, но осуществить его постоянно мешают разные обстоятельства, поэтому для себя сделала вывод, что что-то препятствует этому. Её бабушка была знахаркой, и от неё она переняла некоторые способности: знает «места силы», негативные зоны, «особые деревья». Респондентка придерживается мнения, что в современных условиях необходимо сохранить языческие традиции, передать это богатое культурное наследие будущим поколениям, распространять, популяризовать традиционную религию как культурный феномен.

Подводя итоги, можно сказать, что случаи сохранения и возрождения практики дохристианских языческих молений остаются единичными, и общенациональных масштабов это явление уже никогда не достигнет. В настоящее время неоязыческая община «Удмурт Вöсь» фактически не функционирует (в 2008 г. снята с регистрации).

Отсутствие религиозного интереса в массах к неоязычеству подтолкнуло представителей удмуртского национального движения обратить внимание на другие религиозные системы, в частности – на православие, которое достаточно широко распространено и востребовано среди этноса. Постепенно со страниц национальной прессы ушла жесткая критика православия как религии феодальной эксплуатации, русификации (хотя исторический факт определенной негативной роли православия в проведении национальной политики царским правительством не отрицается). Ряд представителей интеллигенции обращается к тем положительным ресурсам, с помощью которых православие может способствовать развитию национальной культуры. В газете «Герд» за июнь 2006 года вышла статья Е. Александровой «Православная церковь в жизни удмуртов», обозначившая официальную позицию «Всеудмуртской ассоциации Удмурт кенеш». В статье говорится о достаточно высокой роли православия в жизни современных удмуртов. Признается вклад РПЦ в сохранение, развитие удмуртского языка, а главное – духовности народа. Подчеркивается, что «ассоциация «Удмурт кенеш» одним из важных направлений своей деятельности признает и сотрудничество с православной церковью с целью содействия развитию у удмуртов христианского духа, христианских основ нравственности», что именно это должно явиться одним из стимулов в развитии самосознания удмуртов и сохранения этноса в целом vi.

Кроме того, в статье приводятся данные выборочного анкетирования и опроса среди удмуртов республики, которые показали, что в этой среде слабо развита культура духовного чтения, отсутствует опыт, знание церковной жизни. Основная часть населения причисляет себя к категории верующих, но для большинства духовное развитие не является главным, основополагающим в жизни. Вышеизложенные тезисы подтверждаются и проведенными автором исследованиями, которые тоже показали низкий уровень воцерквленности респондентов, причем – вне зависимости от национального фактора.

Е. Александрова акцентирует внимание на «разнобое» в религиозном сознании удмуртов и отсутствии единой консолидирующей силы, считает, что такой объединяющей силой должно стать развитое христианское мировоззрение, дальнейшее освоение удмуртами православных основ нравственности vii . Исследование, проведённое автором, свидетельствует о том, что это общая тенденция, характерная не только для удмуртов, а вообще для современного православия как такового.

Также остановимся на той части удмуртской интеллигенции, которая с начала 90-х гг. ХХ в. ориентировалась на православие и отстаивала его позиции в этнокультурной среде. К числу таких деятелей относится М. Г. Атоманов, который видел высокую значимость православия для развития национальной культуры удмуртов. Им одним из первых был поднят вопрос о дефиците религиозной литературы на удмуртском языке. Будучи крупным ученым-лингвистом, доктором филологических наук, он прекрасно осознал роль использования родного языка в богослужении. М.Г. Атомановым была проведена работа по переводу и изданию на удмуртском языке Нового Завета, Богослужебной литературы, Библии для детей и др. Деятельность священнослужителя, направленная на развитие национальной культуры, вызвала горячий отклик среди верующего населения. Но ряд представителей удмуртских традиционных религиозных верований (члены общины «Удмурт вöсь») резко критиковали учёного и священнослужителя за его «якобы» отход от традиций этноса. Были недовольные и в рядах православного духовенства, которые считали категорически недопустимым переводить службы с церковнославянского на национальные языки. Как первая, так и вторая группа лиц всячески противодействовала работе М. Г. Атаманова.

В целом, необходимо подчеркнуть, что в среде удмуртского национального движения за период 1990–2008 гг. происходит постепенная эволюция взглядов на религию и её роль в развитии культуры этноса. Изначально движение не включало в поле своей деятельности вопросы этноконфессионального характера: Уставы Общества удмуртской культуры «Дэмен», удмуртской молодёжной организации «Шунды», Всеудмуртской ассоциации «Удмурт кенеш» не содержат пунктов, касающихся взаимодействия с религиозными организациями. В последующем проблема развития этнической традиции способствовала включению религии в сферу его работы. В первую очередь был задействован культурологический аспект традиционных удмуртских языческих верований, некоторыми представителями движения предпринималась попытка реанимации этого комплекса, но в современных городских условиях данная идея не имела успеха. Последним этапом эволюции взглядов представителей движения стало обращение к тем положительным ресурсам православной традиции, которые могут способствовать сохранению, консолидации и развитию этноса, его самосознания.

i Христолюбова Л. С. О национальном движении удмуртов в конце ХХ века // Смирнова С. К., Губогло М. Н. и др. Феномен Удмуртии. Т.3. Идеология и технология этнической мобилизации. Кн. 1. Удмуртское национальное движение. Надежды. Возможности. Реалии. М. – Ижевск, 2002. С. 115.; Ильинский С. И. Государственно-конфессиональные отношения в Удмуртской Республике: опыт вероисповедальной политики в регионе (1991-2002 гг.): дис. на соиск. к. и. н. М., 2003. С. 42.

ii См.: Христолюбова Л. С. О национальном движении удмуртов в конце ХХ века // Смирнова С. К., Губогло М. Н. и др. Феномен Удмуртии. Т.3. Идеология и технология этнической мобилизации. Кн. 1. Удмуртское национальное движение. Надежды. Возможности. Реалии. М. – Ижевск, 2002. С. 116.

iii См. более подробно Ильинский С. И. Государственно – конфессиональные отношения в Удмуртской Республике: опыт вероисповедной политики в регионе (1991 - 2002 гг.): дис. на соиск. к. и. н. М., 2003. С. 47-50.

iv НОА УИИЯЛ УрО РАН. Ф. РФ. Оп. 24. Д. 1580. Л. 35.

v НОА УИИЯЛ УрО РАН. Ф. РФ. Оп. 24. Д. 1580. Л. 37.

vi Александрова Е. Православная церковь в жизни удмуртов // Герд. – 2006. – июнь. – С.4.

vii Там же – С.4.



Просмотров: 742

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: Pochash Chupin, Декабрь 15, 2010 в 10:21am

Факт организации религиозного языческого общества группой национальной интеллигенции в условиях городской среды предопределил десакрализацию религиозной традиции и нарушение её канонов.

- тезис, с которым я решительно несогласен. это стереотип, что можно быть язычником, а лучше сказать политеистом (чтобы не использовать вражеский язык), только в деревне.

в городе тоже можно быть политеистом и проводить удмуртские моления.

вся удмуртская культура может существовать в современных условиях, в том числе в условиях сложной городской среды.

сказать, что город - чужеродная для удмуртской веры, удмуртской культуры или вообще удмуртов среда - отказать самим себе в праве на развитие, отказать в праве быть современными.

 

Тем самым искусственно созданная община «Удмурт вöсь» предстала как организация неоязыческого толка, лишённая опоры на кровнородственную систему (семья, патронимия, другие родовые коллективы и группы), характерную для традиционного язычества удмуртов.

в этом тезисе я тоже несогласен с автором - "искусственно созданная община" - а бывают не искусственно созданные, а созданные естественно? самой природой?

любые человеческие организации "искусственны", в том смысле, что строятся не по приородной необходимости, а на основании человеческого произвола, в смысле воли

Десакрализация привела к тому, что моления превращались в некое подобие театрализованного представления, пропагандирующего удмуртскую культуру, но при этом уничтожающую саму основу религии – веру.

превращение в театрализованные представления - это другой вопрос.

конечно, нужно выдерживать уровень и продлевать связь с реальными молениями, которые существуют вполне активно и сейчас, а не угасли в прошлом.

Пусъёс

© 2019   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования