Uralistica

Военная культура марийцев (черемис) в XVI веке

XVI век был своеобразной «звездной» эпохой марийцев (черемисов). Именно в это время в Европе  произошел «взрыв» информации о марийском народе – до этого о нем на Западе никто ничего не знал. Даже в русских письменных источниках черемисы стали упоминаться гораздо чаще, нежели в прежние годы. Сыграв незаметную историческую роль в предыдущие столетия, марийцы в XVI веке проявили себя как сверхактивные участники противостояния между новым, динамично развивавшимся Русским государством и конгломератом тюрко-мусульманских государств, возникших на обломках Золотой Орды, в частности, Казанским ханством.

В складывавшемся общественном разделении труда Казанского ханства черемисы занимали отнюдь не экономическую, а военную нишу. Это было обусловлено, видимо, не только особенностями дофеодальной (военно-демократической) стадии развития марийского общества (на этом этапе развития были и другие народы ханства – чуваши, удмурты, башкиры), но и приграничным характером расселения. Марийцы сплошной массой проживали вдоль границы Казанского ханства с Русским государством (по линии Сура – Ветлуга – Пижма ‒ Вятка), и это обрекало их на активное участие в русско-казанских войнах. Письменные источники XVI века пестрят сообщениями о совместных набегах казанских татар и черемис и о нападениях отдельных отрядов марийских воинов на русские земли с целью грабежа, захвата людей для увода их в рабство и продажи на невольничьих рынках; не гнушались марийцы и обычным разбоем на лесных дорогах и на реках (особенно на Волге). При отражении вторжений иноземных войск и обороне Казани марийцы тоже играли значительную, нередко – решающую роль [1, 115-121]. После падения Казани, во второй половине XVI века марийцы являлись основной движущей силой черемисских войн – национально-освободительного антимосковского движения народов Среднего Поволжья [2, 321-459, 528-580]. Даже очутившись в далекой чужбине – в западноукраинской Подолии ‒ марийцы, известные местному населению под названием «чемерисы», проявляли себя прежде всего как свободолюбивый и воинственный народ [2, 223-226]. Также марийские воины в качестве подданных русского царя регулярно участвовали в войнах России с его западными (Ливонский орден, Речь Посполитая, Швеция) и южными (Крымское ханство, Турция) соседями.

Очевидно, в эту переломную эпоху марийцы были вынуждены менять свои базовые ценностные установки и перестраивать свой образ жизни. Среди всех отраслей культуры марийцев на первый план вышла военная культура.

Военная культура исследователями рассматривается как система ценностно-нормативных, духовно-идеологических и знаково-символических элементов, обеспечивающих мотивацию и регуляцию военной деятельности различных субъектов [3, 16]. В структуре военной культуры выделяются ценностно-нормативная, духовная и материальная подсистемы [3, 18]. Поскольку последняя из указанных подсистем ранее уже была рассмотрена в одном из нашей статей [4, 201-206], остановимся на первых двух.

Военная культура в ее ценностно-нормативном аспекте регламентирует поведение человека, она ориентирует его на определенный образ жизни, указывает, как вести себя в той или иной ситуации. Ценности военной культуры марийцев в XVI веке формировались в условиях господства военно-демократических порядков. Действия воинов подчинялись, с одной стороны, требованиям варварской морали, включающей в себя ценности добычи, верности вождю (сотнику), а также охранительным ценностям, основанным на представлениях о долге перед своими соплеменниками, с другой стороны, верноподданническим ценностям, обусловленным зависимостью марийцев от Казанского ханства. У марийцев слой профессиональных воинов ‒ основных носителей военной культуры ‒ только начинал формироваться. Лучшими воинами считались вожди (Акпарс, Тугай, Болтуш, Алека, Мамич-Бердей и др.) и подчинявшиеся казанской знати батыры (Урак-батыр, Акметек-батыр). Наиболее удачливые из них на основе народного ополчения набирали достаточно большое число дружинников (например, у Мамич-Бердея было 2000 дружинников [5, 266]), их сыновьям передавалось по наследству высокое положение в обществе («Мамич-Бердеевы дети», «Тугаевы дети»).

В условиях бесконечных войн на протяжении всего XVI столетия носителями военной культуры становились практически все слои марийского населения, включая детей и женщин. Подготовка будущих воинов начиналась с самого раннего возраста. С. Герберштейн (I половина XVI века) в своих «Записках о Московии» указывает, что черемисы «весьма опытные лучники, причем лука никогда не выпускают из рук; они находят в нем такое удовольствие, что даже не дают есть сыновьям, если те предварительно не пронзят стрелой намеченную цель» [6, 164]. В военных действиях наравне с мужчинами принимали участие и марийские женщины. По свидетель­ству П. Петрея (начало XVII века), когда марийцы «идут на неприятеля, вооружаются все, и мужчины и женщины, которые всегда встречают врага с такою же храбростью и отвагой, как и мужчины, стреляют назад и вперед себя в неприятеля, который и обращается в бегство» [7, 177].

В целом уровень военной культуры марийцев XVI века был сравнительно невысоким, но в их военной культуре сочетались варварские черты с цивилизованными. Это можно объяснить тем, что военная культура марийцев складывалась как на основе ценностей военного опыта предшествующего периода, так и военного опыта соседей, особенно татар и русских. Наиболее показательными в этом плане являются действия Мамич-Бердея – одного из самых выдающихся марийских полководцев ­той эпохи. Его цивилизованные ценностные ориентации обнаруживаются в призвании им нового хана с целью восстановления Казанского ханства и в дипломатических усилиях по созданию крупной антимосковской коалиции (заключение союза с казанскими и ногайскими татарами, южными удмуртами, переговоры с горными людьми). Вместе с тем многие его поступки свидетельствуют о доминировании варварских ценностей и норм в марийской военной культуре XVI века. Мамич-Бердей совершал разбойничьи набеги на обозы и торговый караваны, руководствовался мотивами мести, когда казнил царевича Ахполбея и весь его отряд (понимая при этом, что гнев на ногайцев может привести к распаду союза с ними), в конце концов сам стал жертвой варварской традиции закреплять заключение военного союза принятием приглашения на пир [5, 247, 255, 266].

Духовная подсистема военной культуры марийцев XVI века характеризовалась, прежде всего, появлением новых религиозных культов. Вероятно, одним из таких новых культов был культ Чумбылата, известного еще под другими именами (Курык Кугу Енг, Курык Кугыза, Немда Курык Кугыза, Кукарка, Премды Кугыза, Кугурак Тюнямбал Керемет, Иван-воин). Чумбылат – это герой-полубог (божество, керемет), которого до сих пор почитают северо-восточные луговые марийцы. Марийцы других территориальных объединений поклонялись аналогичным героям-полубогам (Пашкан, Ош Пондаш и др.). Очевидно, что эти культы укрепляли авторитет знати и вместе с тем вдохновляли воинов на новые подвиги.

Чумбылата вполне можно считать марийским богом войны. Именно в таком качестве он выступает в русском варианте имени (Иван-воин). Собственно, и сама легенда о Чумбылате в основном связана с военной тематикой.

При некоторых условиях (сплочение всех марийских территориальных объединений вокруг северо-восточных мари в союз племен, затем – в независимое государство, отказ правящей марийской знати от исламизации или христианизации) Чумбылат мог бы занять в марийском пантеоне место верховного бога.

Однако такой вариант развития событий был практически невозможен. Даже если бы мари добились создания своего независимого государства в результате черемисских войн, то марийским предводителям пришлось бы искать союзников среди тюрко-мусульманских государств. Последние вряд ли бы пошли на тесное сближение с «неверными». Марийским предводителям пришлось бы усилить процесс исламизации, который длился еще с X века, с булгарских времен. К XVI веку степень исламизации марийского населения достигла уже такого высокого уровня, что западноевропейские источники того времени указывали, что «народ, зовущийся черемисами … следует не христианской, а магометанской вере» [6, 134]. Правда, ближе к истине был все же английский путешественник Дженкинсон (1558-1560 годы), назвавший черемисов «полуязычниками» [8, 169]. Языческо-мусульманский синкретизм марийцев XVI века, вероятно, включал в себя как антихристианскую риторику картов (марийских жрецов) в сочетании с магическими обрядами, так и элементы исламского учения о джихаде и газавате.

Во всяком случае, нет сомнений в том, что духовные аспекты военной культуры марийцев XVI века были важнейшим фактором того отчаянного сопротивления, которое оказывали черемисы лучше вооруженным и более многочисленным полкам Ивана IV Грозного. Н.М. Карамзин писал, что «бунт черемисский продолжался до конца Иоанновой жизни с остервенением удивительным: не имея ни сил, ни искусства для стройных битв в поле, сии дикари свирепые, озлобленные, вероятно, жестокостию царских чиновников, резались с московскими воинами на пепле жилищ своих, в лесах и в вертепах, летом и зимою, хотели независимости или смерти» [9, 246]. Однако, согласно современным исследованиям, вплоть до конца XVI века не было установлено царской администрацией какого-либо контроля над большей частью марийского населения, не было феодального либо иной разновидности угнетения [2, 330-332]. Следовательно, причины высокого накала сопротивления лежат в ценностно-нормативной и духовной плоскости.

 

Библиографический список

1.     Свечников С.К. Участие марийцев в битвах за Казань 1505-1552 гг. / С.К. Свечников // Эхо веков. ‒ 2003. ‒ №3/4.

2.     Бахтин А.Г. Марийский край в XIII-XVI веках / А.Г. Бахтин. ‒ Йошкар-Ола, 2012.

3.     Бажуков В.И. Эвристические возможности антропологического подхода к исследованию военной культуры: автореф. дис … докт. культурологии / В.И. Бажуков. – Москва, 2009.

4.     Свечников С.К. Вооружение и внешний облик марийских мужчин периода Черемисских войн (вторая половина XVI века) / С.К. Свечников // Музей и культурное наследие в социокультурном пространстве регионов Росии и финно-угорского мира. Материалы Международной научно-практической конференции. – Йошкар-Ола, 2012.

5.     Полное собрание русских летописей. Т.XIII. Патриаршая или Никоновская летопись. Так называемая Царственная книга по списку Московской синодальной библиотеки №149. – М., 1965.

6.     Герберштейн С. Записки о Московии / Пер. с нем. А.И. Малеина и А.В. Назаренко / С. Герберштейн. ‒ М., 1988.

7.     О начале войн и смут в Московии / И. Масса, П. Петрей; Сост. А. Либерман. ‒ М., 1997.

8.     Английские путешественники в Московском государстве в XVI веке / Пер. с англ. Ю.В. Готье. ‒ Л., 1938.

9.     Карамзин Н.М. История государства Российского / Н.М. Карамзин. ‒ М., 1989. ‒ Кн.3. Т.IX.

Просмотров: 6455

Комментарий

Вы должны быть участником Uralistica, чтобы добавлять комментарии!

Вступить в Uralistica

Комментарий от: ufasipailovo, Апрель 26, 2013 в 5:55pm

и что лучше - джихад и газават или поповская вера руская на пьяную голову?

© 2023   Created by Ortem.   При поддержке

Эмблемы  |  Сообщить о проблеме  |  Условия использования